Я не могу отвести глаз. Мой рот приоткрывается в немом шоке.

— Он... он такой большой, — вырывается у меня сдавленный, испуганный шепот.

Всеволод издает низкий, похожий на рычание звук, в котором слышится и торжество, и нетерпение.

— Уверен, ты сможешь его принять, моя маленькая, — шепчет он.

Мужчина подходит ближе. Его руки ложатся на мои колени, с силой раздвигая их еще шире. Я беспомощно повинуюсь, чувствуя, как обнажаюсь перед ним еще больше, становясь абсолютно уязвимой. Он направляет свой член ко мне. Горячий, как раскаленное железо, он скользит не внутрь, а снаружи. Он проводит им по моим все еще влажным, чувствительным после оргазма половы губкам, вверх и вниз, дразня и лаская. Шершавая кожа его ствола трется о мой напряженный клитор, и я вздрагиваю, издавая короткий, прерывистый стон.

Пятки упираются в край стола, я закидываю голову назад, и мои волосы рассыпаются по зеленому сукну. Глаза закрываются. Я не в силах смотреть. Я только чувствую. Чувствую этот горячий, пульсирующий бархат у самого входа в меня. Чувствую, как все мое тело сжимается в ожидании, одновременно страшась и желая этого проникновения.

— Всеволод... — бормочу я.

Он не отвечает. Вместо этого его руки срывают с меня футболку одним резким движением. Прохладный воздух касается моей горячей кожи. Затем его пальцы щелкают по застежке моего лифчика. Он сбрасывает и его. И вот я сижу перед ним полностью обнаженная, дрожащая, прижатая к краю стола его телом.

Его взгляд, тяжелый и голодный, скользит по моей груди. Он наклоняется, и его губы смыкаются на одном соске, а большая, шершавая ладонь сжимает другую грудь. Он не нежен. Он сжимает ее сильно, почти до боли, по-хозяйски, заявляя свои права. Я всхлипываю, и от этого смешения боли и наслаждения в глазах темнеет.

И в этот момент, пока я полностью захвачена ощущениями в груди, он находит вход. Головка его члена упирается в мою растянутую влажностью и предыдущей лаской плоть.

— Расслабься, — рычит он прямо в мою грудь.

Но я не могу. У меня не получается. Я вся напряжена, как струна. Он делает первый, решительный толчок.

Боль. Острая, разрывающая боль. Я вскрикиваю, и мои пальцы впиваются в сукно стола. Он огромный. Он заполняет меня всю, упирается куда-то в самое нутро, распирает изнутри. Слезы выступают на глазах.

— Больно... — плачу я, пытаясь отодвинуться. — Пожалуйста, аккуратней...

Но он уже вошел во вкус. Его терпение лопнуло. Он не слушает. Его руки хватают меня за бедра, притягивая еще ближе, лишая меня всякой возможности отступления. И начинает двигаться. Сначала медленно, но с каждым толчком все глубже, все увереннее. Боль смешивается с непривычным, странным чувством наполненности. И понемногу, по мере того как мое тело приспосабливается к его размерам, боль начинает отступать.

Его мощные бедра бьются о мои, его живот шершавой кожей трется о мою лобковую кость. Звук наших тел — влажный, причмокивающий, постыдный и невероятно возбуждающий. Я перестаю кричать от боли и начинаю стонать. Сначала тихо, несмело, а потом все громче и импульсивней.

Он ускоряется. Его темп становится неумолимым, яростным. Он будто хочет проникнуть в самую мою суть, завладеть ею полностью. Одна его рука по-прежнему сжимает мою грудь, другая цепляется за мое бедро, помогая ему задавать этот дикий, животный ритм.

И со мной происходит что-то необъяснимое. Там, внизу, где сначала была только боль, начинает разгораться огонь. Сладкие, горячие волны удовольствия, которые я почувствовала от его языка, возвращаются, но теперь они в десятки раз сильнее. Они исходят из самой глубины, из того места, куда он упирается своим членом. Мое тело, предательски начинает отвечать ему, двигаться навстречу, желать этих грубых, глубоких толчков.

— Да... — вырывается у меня внезапный стон.

Всеволод рычит в ответ, ощущая, как я отдаюсь. Его движения становятся еще более стремительными, почти бешеными. Он наклоняется, его губы прикусывают мою шею, и это последняя капля.

Внутри меня все сжимается, а потом взрывается. Второй оргазм, гораздо более мощный и всепоглощающий, чем первый, сносит мне голову. Я кричу, мое тело бьется в конвульсиях, не в силах выдержать этого шквала ощущений. Я чувствую, как он напрягается внутри меня, его толчки становятся хаотичными, и он с громким, хриплым стоном изливается мне на живот горячим потоком.

Он замирает на несколько секунд, весь вес его тела давит на меня.

Он отступает на шаг, его грудь тяжело вздымается. Он смотрит на меня, на мое разгоряченное, покрытое испариной тело, на мои закрытые глаза и полуоткрытые в немом блаженстве губы. Затем его рука обхватывает его все еще твердый член, и он проводит несколько резких движений, выплескивая оставшееся семя на мой лобок. Густая, теплая жидкость растекается по моей коже, и я вздрагиваю от этого финального, влажного прикосновения.

Я не могу пошевелиться. Не могу открыть глаза. Я просто лежу на столе, вся залитая им, с его запахом в ноздрях и с диким, сладким опустошением внутри. Год брака, и я ни разу не испытала ничего подобного. Никогда. А этот мужчина, мой свёкор, за один вечер подарил мне два оргазма, показав мне ту самую пропасть страсти, о существовании которой я даже не подозревала.

Веки тяжелые, тело ноет приятной, глубокой усталостью. Я слышу, как Всеволод тяжело дышит, опершись руками о стол по бокам от меня. Склонившись, он подхватывает меня за талию, приподнимает и прижимает к себе. Моё обнаженное, хрупкое тело прижато к его груди, к его мощному, разгоряченному телу, с которого еще капают мелкие капельки пота. От этого контраста — его невероятной силы и моей полной беспомощности — у меня перехватывает дыхание.

Он не отпускает меня, а просто держит, позволяя мне почувствовать его тепло и биение сердца. Тёплой, большой ладонью он ласково поглаживает мои растрёпанные белоснежные волосы, нашёптывая на ушко нежности.

— Какая же ты красивая, — его голос низкий, бархатный, без следов недавней хрипоты. — И какая же ты сильная девочка.

Я не могу произнести ни слова. Просто утыкаюсь лицом в его шею, вдыхая его запах — смесь дорогого парфюма, пота и секса. Этот здоровенный, брутальный мужчина, который только что брал меня с такой яростью, сейчас превратился в самого ласкового и доброго кота. И это противоречие сводит меня с ума еще сильнее.

— Пойдём в джакузи, — говорит он тихо. — Выпьем вина, поговорим.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд уже не такой тёмный и хищный, он нежный, ласковый, добрый.

— Ева, прости, если я был слишком настойчив. Слишком быстр. — Он проводит пальцем по моей щеке. — Я просто не мог сдержаться. Увидеть тебя такую... И знать, что этот недоумок...

Я прерываю его, неожиданно для себя улыбаясь. Мои губы дрожат, но внутри разливается странное, теплое спокойствие.

— Я понимаю, — шепчу я. — Все в порядке. Я... я сама не сопротивлялась.

Он отвечает улыбкой, и в его глазах зажигаются золотистые искорки. Он берет меня за руку. И мы, абсолютно голые, как Адам и Ева, выходим из бильярдной и идем по коридору в его приватную спа-зону.

Я не могу поверить в происходящее. Свёкор. Отец моего мужа. И мы с ним… Боже, сейчас даже подумать об этом стыдно. Но при этом каждая клеточка моего тела кричит, что ему нравится то, что происходит. Что ему хорошо. Что он хочет этого снова и снова.

Спа-зона огромна. В центре — джакузи, в котором уже плещется вода, подсвеченная мягким голубым светом. Всеволод помогает мне залезть в теплую, бурлящую воду. Я погружаюсь с наслаждением, чувствуя, как напряжение понемногу уходит из мышц.

— Устраивайся, — говорит он, наливая в большой бокал вино из стоящей рядом бутылки. — Я сейчас.

Он выходит и через пару минут возвращается с деревянной доской, на которой искусно разложены нарезанные фрукты, сыр и орехи. Ставит ее на край джакузи и залазит в воду, сев рядом со мной. Его бедро касается моего под водой. Он протягивает мне бокал.