Напротив входа расположилось кожаное кресло с высокой спинкой, обитое той же кожей, что и куртки членов клуба, только более тонкой и мягкой.

На стенах — не привычные черепа и флаги, а старинные фотографии первых членов клуба, чёрно-белые снимки, где каждый взгляд говорил больше, чем тысяча слов.

В углу притаился бар, отделанный латунью и стеклом, где теснились бутылки с самым изысканным алкоголем. А над баром — полка с редкими книгами, переплетёнными в кожу и украшенными металлическими заклёпками.

По воздуху плыл тяжёлый аромат — смесь кожи, хорошего табака и едва уловимый запах машинного масла, создающий неповторимый букет этого места.

Лог аккуратно уложил бесчувственную девицу на массивный диван в углу кабинета, на всякий случай прощупал сонную артерию, добродушно крякнул и повернулся к Демону.

Сокрушительный кулак обрушился на лицо подчинённого. Хрясь. Демон пошатнулся, но устоял на ногах. Гора живого веса нависла над ним.

— Это последнее китайское предупреждение, — прогремел вожак, поигрывая желваками. — Усёк?

Демон открыл рот, проверяя, не пострадала ли челюсть. Отер ладонью щекочущую полоску крови, набежавшую из рассеченной скулы и коротко кивнул.

Лог удовлетворился кротостью, чинно прошествовал к своему трону, завалился на него и закинул тяжёлые ботинки на стол. С наслаждением закурил.

— Красивая деваха, кстати, — словно похвалил он, выдыхая облачка сизого дыма. — Поэтому пожалел?

— Не заметил, — покривил душой Демон, оставаясь неподвижным, что монумент. — И я не жалел. Она неубиваемая, а раз так, мне дела нет. Ради азарта я не убиваю.

— Ты мне Ваньку валять перестань, — посуровел Лог. — Если нашёл неубиваемого, тащишь в клуб — дальше, моя забота.

— Так ты притащил сам, — резонно заявил Демон. — Я свободен?

— Именно. Девчонку только прихвати. И запомни, дружище, за неё спрошу с тебя по полной программе.

— Я не стану возиться с...

Босс грохнул пудовым кулаком по столу.

— Это приказ, а не предложение! Ты и она — три месяца тренировок. Каждый зачёт буду принимать лично. А теперь ступай с глаз, воротит от твоей своевольной рожи.

Демон резко развернулся на пятках. Лог кашлянул в кулак.

— Да-да, сейчас, — ядовито выплюнул Демон, поднял на руки тщедушное существо и поволок к двери.

По пути в свои личные покои он думал над словами главаря о трёх месяцах тренировок, смотрел на девичье лицо и заранее ненавидел весь мир. Будет ой как непросто.

Комната Демона с первого взгляда выдавала себя — это обитель педанта и эрудита, но внимательный взгляд сразу замечал детали, рассказывающие о былой славе владельца.

У окна — стол из тёмного дерева. На краю красовался потертый штурманский планшет с эмблемой «КАМАЗ-мастер» — молчаливый свидетель былых побед. Рядом с ним — старый блокнот для замеров, исписанный формулами и заметками, словно дневник гонщика.

На стене, будто трофейный зал, расположились фотографии: вот он на старте «Дакара», вот — в окружении дюжин болельщиков, а здесь — на пьедестале почёта. Каждая фотография заключена в рамку из натурального дерева, подобранную с математической точностью под размер снимка.

В углу притаилась настоящая находка — штурманская доска с навигационными метками, пожелтевшими от времени. На ней до сих пор видны следы мела и карандаша, которыми когда-то отмечались контрольные точки маршрута. Рядом — потёртый бинокль.

На полках между томами по механике и томиками классической литературы расположились кубки и награды раллийных гонок. Здесь же — несколько старинных шлемов. Рядом — аккуратно выстроенные в ряд навигационные приборы и рации, которые когда-то помогали ориентироваться в бескрайних просторах ралли.

В комнате властвовал приглушённый свет, создающий атмосферу уединённого убежища. На подоконнике — несколько моделей гоночных КамАЗов, расставленных в идеальной симметрии.

Демон переложил девушку на кушетку, на которой часто проводил часы блаженного спокойствия за чтением художественной литературы, и отошёл к окну.

За стеклом, словно застывшие в вечном танце, стояли мотоциклы — каждый со своим характером и судьбой. Они расположились рядами, будто солдаты, выстроенные на плацу.

В центре — величественный чоппер с длинной вилкой и кастомным бензобаком, украшенным гравировкой в виде орла. Его хромированные детали блестели в закатном солнце. Этот стальной красавец — настоящий король дороги, воплощение мощи и свободы.

Рядом с ним примостился элегантный спортбайк, похожий на хищную птицу. Его обтекаемый корпус отливал синевой, а карбоновые элементы создавали впечатление, будто он прибыл из футуристического фильма. На руле — минималистичные приборы, а сиденье украшено вышивкой с именем владельца.

В тени раскидистого дерева притаился винтажный мотоцикл с мягким сиденьем и крыльями, напоминающий джентльмена в цилиндре. Чуть поодаль стоял круизер с низким седлом и широкими шинами. Его корпус выкрашен в глубокий бордовый цвет, а на баке — роспись в стиле ретро. Этот мотоцикл — настоящий артист, готовый к вечерним прогулкам по городу.

По другую сторону расположился практичный эндуро с высокими крыльями и усиленной подвеской. Его шины покрыты дорожной пылью, а на баке — следы от грязи и гравия.

Каждый мотоцикл здесь — как живой организм со своей историей. Они покоились неподвижно, но в их линиях читалось движение, в формах — характер, в деталях — душа своих владельцев. Словно молчаливые стражи, они охраняли стоянку, готовые в любой момент сорваться с места и умчаться навстречу новым приключениям.

В закатном свете их силуэты отбрасывали длинные тени, создавая причудливый узор на асфальте. И казалось, что если прислушаться, можно услышать их тихий шёпот — разговоры о дорогах, о скорости, о свободе, о тех, кто дарит им жизнь и движение.

Девчонка зашевелилась, охнула. Демон закрыл глаза, мечтая очутиться за сотни километров отсюда.

Он силился вспомнить её имя, но на ум приходили лишь фрагментарные частицы: алебастровая маска на месте лица с проступившими голубоватыми венами, словно страх выцедил из-под кожи всю кровь до капли; огромные глаза, окружённые голубоватой поволокой, в них отражался такой ужас, что, казалось, сама душа пытается вырваться наружу через этот бездонный взгляд; заострённые скулы и тонкая белая линия вместо губ; тёмные волосы, липкие от холодного пота. В этом лице сквозил чистый, первозданный ужас, превративший её в подобие живого мертвеца, застывшего на грани реальности и кошмара, где каждый нерв натянут как струна, готовая вот-вот лопнуть от напряжения.

Безымянная девчонка окинула комнату мутным взором, сфокусировалась на фигуре мужчины у окна и в тот же миг подобралась, молниеносно села и забилась в уголок у спинки кушетки. Ощерилась, как пугливая дворняжка.

— Опять ты! — с ненавистью выговорила она.

— Сюрприз-сюрприз, — саркастически молвил Демон.

— Решил доделать начатое?

Языком молотит, а сама оглядывается в поисках чего-то. Понятно, чего. Оружия, средства обороны. Была охота возиться с истеричкой? Нет, конечно.

— Я ничего не решал, — пожал плечами Демон. — И убивать тебя передумали. Теперь у нас с тобой, — ляпнул, и сам подивился звучанию слов, за последние пять лет он ни разу не пользовался местоимением «нас», — в общем, теперь задачи другие. Ты будешь одной из нас.

Корявая формулировка, и снова это дурацкое упоминание «нас». Почему он неосознанно пользуется наименее подходящими словами?

— Что, прости? — она поперхнулась услышанным и явно осмелела, приняв его фразу о «тебя передумали убивать» за чистую монету. Плечи чуть расслабились, снизилась частота вдохов.

— Давай сразу договоримся: я терпеть не могу вопросы. Не переспрашивай, не любопытничай и всё, — он опять хотел добавить клятое «у нас», но вовремя себя одернул, — всё будет тип-топ. Уяснила?

Девица размашисто кивнула, поморщилась от боли и резко вскинула руку, ощупывая заднюю часть головы над затылком. Зашипела, когда пальцы нащупали открытую рану.