— Я хочу видеть того, кто произвёл выстрел. Если ты мужик, — он повысил голос, обращаясь к настороженным байкерам, — выйди и покажись. Наши обычаи требуют кровавого воздаяния. Платой за смерть должна стать смерть.

Вулкан ломанулся вперёд. Феникс пробовал удержать его за куртку, но пальцы лишь чиркнули воздух позади мощной спины. Лог не успел ничего предпринять. Вулкан открыл было рот, чтобы поставить Фюрера на место, но тоже опоздал.

Некто из прислужников фашиста выхватил из-за пазухи пистолет и произвёл выстрел. Рыжебородый богатырь рухнул лицом в пожелтевшую траву и затих. Феникс действовал незамедлительно.

— Пидоры! — прорычал он.

Зычный голос разлетелся по заброшенной пустоши. Резким, почти звериным движением он вырвал из-под кожаной куртки короткоствольный автомат. Металл зловеще блеснул в тусклом свете луны, а тактический ремень, который помогал скрытно удерживать оружие, плетью повис в воздухе.

Бандиты отшатнулись, лица обезобразила маска тупого недоумения. Феникс вскинул оружие, палец замер на спусковом крючке. Густая очередь разорвала тишину, пули взметнулись в воздух. Эхо выстрелов разнеслось по окрестностям. Байкер опустил автомат и навёл его на ряды неприятелей, прицелился. Холодный взгляд скользил по лицам оцепеневших противников, ни один не укрылся от его взора.

И тут, словно по команде, пятеро или шестеро «гестаповцев» выхватили оружие и нацелились на Феникса.

— Последний раз говорю, мы приехали с миром! Отдать вам тело павшего. Забирайте и уматывайте! — голос среброволосого байкера звучал обманчиво спокойно, но в нём звенела сталь. — Сейчас же. Или я разнесу здесь всё к чертям!

Фюрер сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся. Рука непроизвольно потянулась к кобуре и расчехлила пистолет. Один из его товарищей метнулся в сторону, однако Феникс мгновенно перевёл прицел в его сторону.

— Рыпнешься — пришью! — прошипел он, и в этом шёпоте слышалась смерть.

Бандиты переглянулись, их глаза были полны неотвратимой решимости. Тяжелая, давящая тишина повисла в воздухе, казалось, даже ночь затаила дыхание.

Феникс застыл, словно статуя, его прицел методично скользил по фигурам противников, холодный блеск оружейного металла выдавал смертельную решимость.

Каждый из «гестаповцев» почувствовал на себе тяжесть его взгляда, будто невидимые пальцы сдавливали горло. Вся шайка ждала приказа Фюрера.

Лог не отрывал глаз от распростёртого тела Вулкана. Жидкий азот ярости вскипал в его венах, разгоняя кровь с силой сверхпроводящего тока, заставляя мышцы дрожать от напряжения. В ушах нарастал гул, похожий на рёв плазменного двигателя на предельных оборотах. Стиснув челюсти так, что желваки заходили ходуном, он сделал едва заметный жест двумя пальцами — поднял вверх скрещенные указательный и средний, направив их вверх.

Где-то в темноте, там, куда не доставал даже самый туманный свет, Призрак получил свой сигнал. Его винтовка уже смотрела через оптический прицел, ловя в перекрестие головы неприятелей.

Призрак застыл в своей позиции, подобно статуе древнего воина, хранящего покой гробниц фараонов. Каждая мышца его тела была напряжена до предела. Он слился с тенью, став частью мрака, лишь прицел винтовки выдавал его присутствие — холодный, расчётливый, беспощадный. Его палец мягко коснулся спускового крючка, а дыхание стало ровным и почти незаметным.

Первый выстрел прозвучал как далёкий раскат грома. Пуля, преодолев расстояние за доли секунды, нашла свою цель — первый охранник Фюрера рухнул как подкошенный, даже не успев понять, что произошло.

Не прошло и секунды, как второй выстрел рассек воздух. Второй громила, только начавший оборачиваться на звук первого выстрела, получил свою смертельную метку. Его тело медленно осело на землю, оставляя за собой алый след.

Третий выстрел был самым точным. Призрак выждал идеальную паузу, просчитал все возможные факторы — от ветра до траектории полёта пули. Третий бодигард, самый опытный из троицы, только начал озираться и поднимать оружие, когда пуля нашла свою цель. Его глаза застыли в немом вопросе, а пальцы так и не успели сжать рукоять автомата.

Феникс, почувствовав перемену в воздухе, пустил несколько очередей в сторону «Патриотов».

Лог, всё ещё сжимая зубы, позволил себе едва заметную улыбку. План сработал.

Фюрер плашмя распластался на земле и прикрыл голову руками. Его «смелые» братья по оружию вскочили в автомобили. Почти синхронно заработали двигатели. И три минуты спустя на пустыре остались лишь Арлекины да трясущийся от страха предводитель Красноярских карателей.

Лог распорядился, чтобы раненого Вулкана перенесли во внедорожник «Лэнд Крузер». Затем медленно приблизился к фашисту и пнул ногой тощий зад, прикрытый мерзким костюмчиком.

— Как видишь, мои шавки посмелее тех сучек, которых ты набрал в свою банду. Моли дьявола, что остался жив. И запомни, наци, ещё раз твои ушлепки появятся на моей территории или хотя бы косо посмотрят в сторону моих людей — я вырежу вас всех как свиней к еб...ной матери!

Он ещё раз поднял ладонь, теперь уже полностью раскрытую с растопыренными пальцами, и решающий выстрел просвистел в нескольких сантиметрах от головы Фюрера.

Пуля вонзилась в землю и осыпала грязью и травяной крошкой прилизанную макушку гада.

— Феникс, сгружайте труп. Отчаливаем, братья!

Феникс распорядился, чтобы из джипа «Тойота» вытащили позаимствованный у Демона холодильник, в котором транспортировали тело.

Четверо бравых ребят ловко спустили рефрижератор из багажника на землю.

С шумом и гоготом Арлекины расселись по мотоциклам и умчали в ночь, оставив главаря бандиты националистов сушить штанишки.

Алина сладко поежилась, ощущая дуновение холодка на обнаженной ноге. Приоткрыла один глаз, увидела прямо перед собой увитый синими круговыми спиралями живот Саши, широко улыбнулась, воскрешая в памяти все волнительные подробности минувшей ночи, и принялась целовать вкусно пахнущую кожу. Нырнула языком в ямку пупка, прошлась губами вдоль полоски темных волос, убегающих вниз к...

— Продолжай, — послышался хриплый голос Демона.

Его рука легла на затылок и зарылась в волосы.

Она обхватила член рукой, погладила по всей длине. Саша с шипением выдохнул. Она ласкала его умело, каждым движением подводя к краю бездны удовольствия. Он не вмешивался, позволяя ей полностью руководить процессом, и в кои-то веки не сыпал саркастическими комментариями. Каково, а?

Спустя час они завтракали на кухне, оба не потрудились одеться — нагота более не смущала.

— А что за объявления ты хочешь расклеить? — спросила Алина, облизывая пальцы, выплаченные в клубничном джеме.

— Напечатаем что-то типа «Халтура, дорого оплачиваемая», — Саша откусил добрую половину бутерброда, жадно прожевал, наспех запил кофе, а потом взял её руку, обмакнул в джем и с каким-то театральным наслаждением стал облизывать.

Она, как завороженная, смотрела на его губы, потом переключилась на глаза, в которых плескалось если не счастье, то уж искреннее веселье точно и незаметно ущипнула себя под столом за ляжку. Это ведь всё неправда? Сон, сладкий обман, привлекательный оазис...

— Саш, а какая она — пустыня?

Он отпустил ее руку, искорки веселья испарились. Задумчиво доел тост с ветчиной и сыром, потом заговорил:

— Пустыня — это нечто особенное. Не просто пустота и песок, как многие думают. Это целый мир, со своими законами и характером. Каждый раз, когда выезжаешь на старт, чувствуешь себя как у подножия горы — никогда заранее не знаешь, взойдёшь или канешь в пропасть. Тишина такая, что можно услышать, как песчинки трутся друг о друга. И в этой тишине — ты, машина и бескрайние просторы.

Барханы напоминают волны океана. Поднимаешься на один, смотришь вперёд, а там ещё десяток таких же. И каждый подъём — это проверка на прочность. Не только техники, но и тебя самого. Тут важно держать себя в руках, не торопиться, но и не медлить.