«Стена» увешана агрессивными цитатами о «настоящих мужиках», видеозаписями драк и конфликтами. Посты о «слабых женщинах» и мемы про «правильное воспитание» источали яд презрения и превосходства. Музыкальная подборка — какофония агрессивных треков и шансона, воспевающего сомнительные ценности.

В подписках — паблик за пабликом о бодибилдинге, оружии, охоте. Сообщества, где восхвалялась токсичность в отношениях, соседствовали с криминальными хрониками.

Комментарии — настоящая галерея грубости и унижения. Любая критика встречала от подозреваемого стену агрессии и защитной реакции.

Альбом фотографий — музей фальшивого благополучия: редкие семейные снимки, размытые кадры с пьяными друзьями, постановочные фото с дорогими вещами. Селфи с элитными сигаретами и алкоголем — последняя попытка доказать себе и миру собственную значимость.

Всё это было цифровой крепостью, возведённой из осколков самолюбия, страха и желания контролировать. Страница человека, который пытается скрыть свою тёмную сущность за маской показного благополучия и силы.

Алина мало интересовалась личностью Антона. Более мерзких людей она в своей жизни не встречала, поэтому старалась пореже глядеть на экран, но когда Демон перебрался на страницу его жены, что-то внутри Лисы засбоило. Она потеснила Сашу и придвинула к себе ноутбук.

На фотографиях она словно призрак былой себя — тень женщины, когда-то полной жизни и света.

Позы на снимках неестественны, плечи всегда чуть приподняты, спина сгорблена. Улыбка — натянутая маска счастья, которая не достигает глаз, оставаясь лишь игрой мышц на лице.

Одежда похожа на броню: бесформенные платья, свободные блузки, не стесняющие движений.

На семейных снимках с мужем она держалась в стороне, будто в попытке укрыться за невидимой стеной. Её рука едва касалась его плеча — не объятие, а скорее попытка сохранить видимость нормальности. Голова наклонена в сторону, но не от нежности, а от страха и подчинения.

На групповых фотографиях она всегда стояла поодаль, словно наблюдатель чужой жизни. Её осанка выдавала внутреннюю борьбу: спина прямая, но напряжённая, руки скрещены на груди в защитном жесте. В глазах читалась безмолвная мольба о помощи, которую она отчаянно пыталась скрыть.

Алине часто попадались на фото кадры, намекающие на желание сбежать — окна, двери. Наткнувшись на последний пост, сделанный почти пять лет назад, Лиса поняла, почему несчастная женщина так и не претворила свой план в жизнь.

«В парке сегодня так тепло, — гласила запись. — Дети смеются, а я смотрю на них и думаю — сколько ещё смогу их защищать?

Люблю вас, мои ангелочки. Берегите друг друга».

К заметке прикреплен снимок: Ирина Селиванова сидит на скамейке, дети качаются на качелях, их счастливые лица освещены солнцем, а её взгляд полон тихой грусти.

Под записью красовались хэштеги: #семья #дети #счастье.

— Он убил её, ведь так? Забил до смерти, — с лютой ненавистью предположила Алина, с сочувствием глядя на лица осиротевших детей.

— Выясним, — с уверенностью пообещал Демон, вынул мобильный телефон и по памяти набрал несколько цифр. Ответили ему практически сразу.

— Здравствуйте. Можно нам машину на улицу Аргуновскую, дом... Поедем в аэропорт. Нет, без багажа, мы едем встречать. Да. Простите, девушка, а вы не могли бы посмотреть, свободен ли сейчас водитель с госзнаком... — он открыл профиль Антона и вызвал на экран фотографию белой «Mazda», рядом с которой красовался владелец, зачитал вслух номерные знаки. — Понимаете, я всегда пользуюсь услугами именно этого водителя, и если он не занят... Очень вам признателен. Жду.

Алина вытаращилась на Сашу.

— Серьезно? Вот так просто поедем с ним куда-то?

— А к чему усложнять, Лис?

Серые стены придорожного кафе словно давили на плечи. Алина нервно теребила край своей куртки, поглядывая на часы. Демон, напротив, сохранял абсолютное спокойствие, будто они пришли сюда просто перекусить.

— Думаешь, сработает? — тихо спросила она, когда за окном мелькнул силуэт приближающейся машины.

— Доверься мне, — усмехнулся Демон. — Главное — не переиграть.

Такси остановилось у входа. За рулём сидел именно тот, кого они искали — Антон. Мужчина лет сорока, с тяжёлым взглядом и набухшими кожистыми мешками под глазами.

— Привет, братан! — Демон первым открыл дверцу пассажирского сиденья, посторонился и нагло, хоть и безболезненно, пихнул внутрь Алину. — Шевелись, курица. Нам срочно нужно в аэропорт.

Антон кивнул, не проявляя особого интереса. Демон забрался в салон.

— Да подвинься ты, идиотка, чего развалилась на всё кресло, — Саша нарочито небрежно толкнул Алину в плечо. — И морду попроще сделай, это твою тупую мамашу едем встречать. Послал бог семейку.

Алина изобразила обиду, потупила взгляд и втянула голову в плечи.

Антон покосился на них в зеркало заднего вида:

— Давно женаты?

— Да вечность кажется, — со вздохом разочарования признался Демон. — Знаешь, как она меня достала? Постоянно лезет с советами, будто что-то понимает. Димочка, тебе бы поменьше курить, Димочка, ты слишком часто стал выпивать. Ух, придушил бы, гадину! — он потёр ладони, словно насилу заставляя держать их вдали от прелестной шеи «супруги».

Алина вспомнила его недавние слова о ненависти чистой воды, которую он к ней испытывает, и глаза заблестели от слёз. Она тяжело сглотнула и невидящим взглядом уставилась в окно.

— Да уж, — хмыкнул Антон, выруливая на дорогу. — У меня тоже жена такая. Всё норовит учить, как жить.

Демон подался вперёд, как бы показывая, что таксист ему импонирует.

— И что ты терпишь что ли? — как бы между прочим спросил он.

Антон помолчал, затем бросил короткий взгляд в зеркало:

— Иногда приходится воспитывать. Женщина должна знать своё место, меня так отец в детстве учил. Ты ей пару раз наподдай, вмиг шелковой станет.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Демон незаметно сжал кулак под курткой — план сработал. Теперь главное — не спугнуть подозреваемого.

— Понимаю, — кивнул он. — С бабами только так и можно. Вот чего я без колёс, как думаешь? Эта лярва парковаться не умеет, весь бампер вдребезги разнесла!

— Там всего лишь маленькая царапина, — рискнула выступить Алина, не глядя на «мужа».

— Уткнись, ущербная, твоего мнения никто не спрашивал, — яростно одернул «супруг». — Мы ещё поговорим вечером о маленьких царапинах. Мать твою только в богадельню пристроим. Кстати, дружище, не подскажешь, есть вблизи аэропорта гостишки какие попроще? Может, даже хостел?

— Ты хочешь поселить маму...

Алина не успела договорить, Демон со всей силы (с виду могло показаться именно так) вцепился пятерней в её лицо и сдавил. Челюсти его заскрипели, глаза полыхнули ядовитым огнем.

— Захлопни варежку, паскуда, — прошипел он.

Она дернулась от боли, но не той, что причиняла его рука, а той, что исходила откуда-то изнутри и ранила в самое сердце. Саша убрал ладонь, удовлетворившись увиденным, и повернулся к ней спиной.

— Так что насчёт койки в клоповнике? — спросил у таксиста.

— Да есть тут одно местечко козырное, — добродушно крякнул Антон, явно разглядев в клиенте родственную душу. — За сутки не дерут, комнаты всего на шесть коек. Будем проезжать, покажу. Анекдот в тему хочешь?

— Валяй.

— Сидят две блондинки в самолёте. Одна задумчиво спрашивает другую:

— Слушай, а когда террористы угоняют самолёты, куда они их потом прячут? Ведь он же такой огромный, его же нигде не спрячешь!

Вторая, как будто объясняя очевидное:

— Да ты что, совсем не соображаешь? Их же угоняют в воздухе, когда они маленькие!

Оба заржали, находя пресную шутку уморительной. Алина искоса посмотрела на таксиста, закрыла глаза и попыталась уловить его сияние.

Перед глазами поплыл тусклый, пепельно-серый морок, словно отблеск угасающего костра, в котором вместо дров — поломанные судьбы и разбитые жизни. Он пульсировал неровно, судорожно, как бьётся сердце загнанного зверя.