— Отдохни как следует, — он помедлил, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Спокойной ночи.

Когда дверь за ним закрылась, Алина позволила себе расслабиться. Она прижала сумочку к груди, словно та была ключом к спасению, и закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала, что может позволить себе уснуть, но даже во сне её преследовал этот мягкий, непривычный голос Демона.

Солнце разливалось по стрельбищу расплавленным золотом. Алина стояла у огневого рубежа, чувствуя, как ветер играет с её волосами, а в воздухе витает смесь пороха и металла. Демон появился как раз к началу занятия — его уверенная походка и собранность сразу приковывали взгляд. В руках к него была кобура с пистолетом

— Слушай внимательно, — произнёс он, не тратя слов впустую. — Пистолет — это не просто кусок металла. Это инструмент, требующий уважения и понимания.

Он аккуратно вынул из чехла оружие. В строгих линиях читался характер истинного воина — пистолет Макарова, словно выкованный из цельного куска стали, покоился в руке уверенно и надёжно. Лаконичные формы излучали сдержанную силу. Его компактные размеры обманчивы — в этом небольшом оружии заключена мощь, способная поразить цель на полсотни шагов, а каждая деталь, от изящной рукояти до строгого затвора, говорила о безупречном мастерстве создателей.

Демон показал, как правильно держать его в руке:

— Обрати внимание на эргономику рукояти. Большой палец вдоль боковой поверхности, остальные четыре — обхватывают. Указательный — на спусковом крючке, но не давит.

— А как определить, что хват правильный?

— Когда почувствуешь, что пистолет стал продолжением руки — значит, всё верно. Никаких лишних усилий, но и слабости не допускай.

Он перешёл к демонстрации механизмов.

— Затвор служит для досылания патрона, запирания канала ствола и удержания гильзы. Предохранитель — твоя гарантия безопасности. Ударник разбивает капсюль, а выбрасыватель удерживает гильзу до встречи с отражателем.

Всегда проверяй патронник. Безопасность — главный приоритет, — Демон научил, как правильно извлекать магазин, затем познакомил с техникой прицеливания. — Фокусируешься на мушке. Не на мишени, не на цели — только на мушке. Это ключ к точной стрельбе.

Алина жадно впитывала каждое слово, силясь держать в узде нарастающее волнение. Саша продолжил:

— Теперь о разборке. Это необходимо для чистки и обслуживания. Сначала извлекаем магазин, проверяем патронник, затем отделяем затвор от рамки. — Он последовательно выполнил все шаги, чтобы Алина увидела, как правильно снаряжать магазин. — Восемь патронов — боевая норма. Подаватель должен работать плавно, без заеданий.

Основные правила безопасности он вдалбливал в её сознание методично.

— Всегда считай пистолет заряженным — даже если знаешь наверняка обратное. Не направляй ствол туда, куда не собираешься стрелять. Не касайся спускового крючка, пока оружие не нацелено на мишень.

Затем перешли к технике стрельбы. Демон помог принять правильную стойку: ноги на ширине плеч, корпус слегка повёрнут, пистолет уверенно держат обе руки, локти опущены. Затем учил чувствовать оружие. Алина постепенно начала понимать, как распределяется вес в стойке, как работают мышцы, как движения становятся всё более слаженными. Металл в её руках оживал, отзываясь на каждое прикосновение.

Мишень ждала своего часа. Демон стоял рядом, готовый поправить каждый её промах.

— Дыши ровно, — шептал он. — Целься внимательно, стреляй уверенно.

После всех наставлений он подал ей специальные наушники, точно такие же водрузил себе на макушку и замер с видом лёгкой заинтересованности.

Выстрел разорвал тишину, словно удар грома. Алина вздрогнула, но в глазах Саши увидела одобрение. Пуля попала точно в цель, оставив после себя лишь лёгкое облачко пыли. Конечно, не в центр мишени, но застряла в поле, озаглавленном цифрой семь, что бесконечно радовало.

Каждый следующий выстрел приносил новый опыт. Тело училось слушать оружие, руки запоминали движения, дыхание становилось ровным и спокойным. Демон указывал на ошибки, подмечал успехи, и с каждым его словом Алина чувствовала, как растёт её уверенность.

Когда закончились патроны, Саша произнёс:

— Начинала ты лучше, чем закончила. Слишком рано расслабляешься.

Лиса ожидаемо взбрыкнула:

— Трепать языком все мастера. Взял бы и показал класс.

Демон прищурился, секунду сверлил её убийственным взором, словно прокручивал в барабане центрифуги, затем принялся снимать куртку. Делал он это спокойно, без спешки, будто собирался просто переодеться в жару.

Когда куртка оказалась на столе, стало видно плечевую кобуру. В ней покоился пистолет — массивный, с широким магазином. Лиса невольно отметила, как плотно оружие сидело в кожаном чехле, словно влитое. Металл чуть поблескивал в складках кобуры, а кожа выглядела такой мягкой, будто её полировали годами.

Саша встал у огневого рубежа, вынул из кобуры автоматический пистолет Стечкина — грозное оружие, чей силуэт был знаком каждому настоящему стрелку.

Лёгкий ветерок играл листвой деревьев, создавая причудливую игру света и тени на полигоне. Демон медленно поднял пистолет. Его пальцы, словно исполняя древний ритуал, обхватили рукоять.

Надев наушники, он жестом показал Алине проделать то же самое, потом присоединил кобуру-приклад к рукоятке пистолета — классический приём, который превращал оружие в подобие карабина, повышая точность и дальность стрельбы. Мушка замерла в прорези целика, взгляд стал острым, как лезвие.

Первый выстрел разорвал обеденную тишину. Пуля, словно молния, устремилась к мишени. Демон не дрогнул, его тело двигалось в идеальном ритме. Очередной выстрел — и ещё одна дырка точно в центре. Ветер доносил запах пороха, смешиваясь с ароматом нагретого солнцем металла.

Его движения были отточены до совершенства. Короткие очереди по три-пять патронов следовали одна за другой.

Демон работал с оружием, будто дирижёр с оркестром. Его дыхание оставалось ровным, несмотря на высокую скорострельность. Пули ложились кучно, одна к одной, создавая в мишени причудливый узор. Эхо выстрелов разносилось по полигону, отражаясь от далёких холмов.

Когда последняя пуля покинула ствол, в воздухе повисла тяжёлая тишина.

Мишень представляла собой идеальное скопление пробоин — свидетельство мастерства стрелка. Демон опустил оружие, и в его глазах читалось удовлетворение.

— Ещё вопросы будут? — самодовольно спросил он, с презрением поглядывая на нерадивую ученицу.

— Да, — с вызовом ответила Алина. — Ты обещал рассказать об инициации. Надеюсь, в этом столетии или подождём следующего?

Он приблизился почти вплотную, склонил голову, прижимаясь своим лбом к её.

— Как же меня раздражает твоя манера речи, — со злостью молвил, прожигая колючим взглядом. — Порой так и подмывает заткнуть тебе рот.

— Я бы пореже донимала тебя расспросами, отвечай ты хоть иногда, — не осталась в долгу Лиса.

Воздух между ними походил на расплавленный металл. Температура росла, уши закладывало от обилия звуков. К уже знакомому реву гоночного КАМАЗа, который слышался всё явственнее, добавился новый звук — он был подобен нежному, но властному шёпоту алой зари, что разливается по небу на рассвете.

Сияние Лисы на слух воспринималось как негромкий, мелодичный звон тысячи колокольчиков, вплетённый в тихий вой осеннего ветра. Это будто бы плач хрустальных капель, падающих в бездну, или трепетание алых лепестков сакуры, подхваченных вихрем.

Багряный свет Лисы не ревел — он пел. Пел древнюю песнь соблазнения и очарования, маня в свои сети. В этом пении слышалась и лукавая усмешка, и томная нежность, и затаённая угроза. Оно проникало в душу, словно сладкий яд, заставляя забыть обо всём на свете.

Если синева Демона — это грохот битвы, то алость Лисы — это песнь соблазна, тихая, но неотвратимая, как сама судьба.

Прошло всего пару минут, но растянулись они в целую вечность. Саша отступил первым, потер лицо, словно сбрасывая с себя невидимую паутину наваждения, косо поглядел на Алину.