Он замолчал. Лиса осторожно посмотрела на его профиль, желая поторопить рассказ, но спросить что-то боялась. За две с половиной недели знакомства они ни разу не говорили о личном, и сейчас любая оплошность могла испортить буквально всё.

— Думаю, Лог отомстил мне, когда поручил тебя, — после долгой паузы продолжил Саша. — Своими реакциями и дерзостью ты напомнила мне... меня. Я тоже не желал становиться частью этого... мира. Да и теперь не слишком дорожу им. Всё, что мы делаем — против человеческой природы. Если мы не отнимаем жизнь в привычном понимании этого слова, то забираем её иначе — вычёркиваем круг общения, забираем хобби, лишаем работы. И главное, мы требуем распрощаться с мечтами и заставляем проститься с целями. А что взамен?

Вопрос повис в воздухе, точно занесённый нож гильотины. Алине тоже хотелось бы знать, что она получит по окончании обучения?

На большую откровенность, судя по всему, Саша не был способен. Минуту или две он сопел, заново переживая неожиданный всплеск откровенности, затем его дыхание выровнялось.

Алина тоже расслабилась. Дала о себе знать дневная усталость. Обилие кислорода в крови пьянило, уютное тепло спального мешка убаюкивало, и она поплыла по тихому ручейку сна.

Вначале ей виделось что-то бесформенное, нечёткое. Концентрические круги перетекали в пирамиды, складывались в гармошку, рассыпались радужными лепестками и стекались в глубокие лужицы. А потом стало слишком жарко, как в парной. Воздух наполнился вязкостью, будто кисель. Захотелось прохлады.

Во сне Алина скинула с себя верх спальника и выпростала обе руки, чтобы хоть немного остынуть.

Саша проделал то же самое, не разлепляя глаз. Их руки оказались в опасной близости. Его правая, увитая хаотичным нательным рисунком из синих жгутов, и её левая. Алина неосознанно дернулась во сне, и прильнула к предплечью Демона. В тот же миг красочный сон сменился кадрами, достойными самого зрелищного фильма ужасов.

Сон возмездия

Финишная прямая гудела, как церковный орган. Люди кричали, свистели, запускали в небо воздушные шары. Флаги с логотипами «КАМАЗ-мастер» и «Ралли «Дакар» трепетали на ветру, словно пытаясь дотянуться до облаков. Пилот и штурман Александр Демьянов стояли в центре этого урагана радости, окружённые братьями по команде.

Саша ощущал, как адреналин всё ещё бурлит в крови. В ушах звенел рёв мотора. Он принимал объятия, отвечал на поздравления, но мысли уже уносились вперёд — к дому, к жене, к тому моменту, когда он наконец-то увидит родные глаза.

И тут он заметил руководителя команды, проталкивающегося сквозь толпу. Лицо начальника было серым, словно пепел. Их глаза встретились, и сердце гонщика пропустило несколько ударов.

Руководитель подошёл вплотную. Его губы шевелились, говоря что-то неслышное. Слова падали в душу Саши, как булыжники в тихий пруд: «Сань... случилось непоправимое... Твою Леру... нашли мёртвой...»

Мир не замер — он раскололся на части. Звуки не отдалились — они превратились в глухую какофонию. Улыбки товарищей не расплылись — они исказились в гротескные маски.

Колени Демьянова превратились в желе. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, как сознание пытается ускользнуть от реальности. Сильные руки товарищей удержали его от падения.

В этот миг триумфальная арка победы обернулась вратами в ад. Ликующие крики превратились в погребальный плач. И Саша понял то, о чём многие догадываются слишком поздно: иногда самая яркая победа может стать началом самой тёмной ночи.

Холодный, режущий глаза свет люминесцентных ламп заливал просторное помещение. Патологоанатом, грузный мужчина с усталыми глазами и седыми висками, сидел за массивным столом со следами множества чашек кофе. Его пальцы, обычно уверенные и точные, сейчас нервно перебирали страницы заключения, словно пытаясь найти в них слова помягче.

Саша стоял напротив, прислонившись к стене, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце колотится где-то в горле. Воздух казался густым, пропитанным запахом формалина и смерти. Рядом на стуле сидел Гарик, близкий друг, который вызвался устроить откровенный разговор с врачом, проводившим вскрытие Валерии Демьяновой.

— Примите мои глубочайшие соболезнования, — наконец произнёс врач, не поднимая глаз от бумаг. Его голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды. — Я должен ознакомить вас с результатами вскрытия.

Каждое его слово падало в тишину, словно камень в бездну, разрывая душу на части. Гарик таращился на свои колени, не осмеливаясь взглянуть на друга.

— Смерть наступила в результате множественных травм. Прежде всего... — он сделал паузу, будто собираясь с силами, подбирая слова, которые не разорвут на куски, а всего лишь искромсают, бросил короткий взор на Гарика, — было совершено насильственное действие сексуального характера. Группой лиц. На теле обнаружены множественные следы борьбы, ссадины, гематомы в различных частях тела.

Во рту пересохло. Саша с трудом сглотнул ком, застрявший там, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Затем... — патологоанатом снова замолчал, будто давая возможность подготовиться к новым ударам, — жертва была задушена. Петля оставила характерные следы на шее. Странгуляционная борозда имеет чёткие границы, что указывает на использование верёвки или шнура. После этого... — его голос стал почти шёпотом, — преступники предприняли попытку скрыть следы преступления. Тело облили бензином и подожгли.

Работник морга наконец поднял глаза. В них читалось такое глубокое сочувствие, что оно только усиливало боль, словно солью посыпали открытую рану. Гарик сжал кулаки. Саша ударился затылком о кафельную стену и бился бы до тех пор, покуда всё случившееся не утратило всякий смысл. Но разве он мог себе позволить такую роскошь?

— Ожоги поверхностные, — продолжил врач, — огонь не успел уничтожить все улики. Это помогло установить истинную причину смерти. На теле обнаружены следы борьбы, частицы почвы, волосы неизвестных лиц. Всё это будет передано в следственные органы для дальнейшего расследования.

Демьянов чувствовал, как земля уходит из-под ног, как будто кто-то высасывал жизнь из его тела, оставляя лишь боль, пустоту и желание разорвать этот мир на части.

— На одежде обнаружены следы ДНК нескольких человек, — добавил патологоанатом, будто вбивая последний гвоздь в крышку убиенного горем рассудка. — Мы сделали всё возможное для сбора улик.

Саша едва расслышал последние слова. Мир кружился, словно карусель, на которую посадили без предупреждения, заставив смотреть в глаза самому страшному кошмару.

— Вы сможете забрать тело после окончания следственных мероприятий, — произнёс патологоанатом, возвращая вдовца в реальность.

Александр кивнул, не в силах произнести ни слова. Ноги едва держали. В ушах звенело, а перед глазами плыли красные пятна.

Врач выдал ему заключение о смерти, попросил расписаться в каком-то журнале. Выходя из кабинета вслед за Гариком, Саша понял: теперь его жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». И обратного пути нет. Только путь мести, только путь справедливости, только путь сквозь тьму к свету, даже если этот свет выжжет его дотла.

Мерзкий запах перегара и нестираной одежды ударил в ноздри, как только Саша переступил порог притона. Тусклые неоновые лампы мигали, отбрасывая жуткие тени на грязные стены, покрытые разводами и пятнами. В углу хрипел телевизор, выплевывая какую-то пошлую передачу, которую никто не смотрел. Полумрак помещения разрезал едкий дым дешёвых сигарет, смешиваясь с запахом пота и мочи.

Он двигался бесшумно, как охотник, взявший след дичи. Каждый мускул был напряжён, глаза выхватывали из темноты малейшие детали. И вот он — тот самый подонок. Сидит у стойки, потягивает что-то из стакана, самодовольно ухмыляется, не подозревая о своей участи.