По утрам Демон казался мрачнее обычного: взлохмаченный, небритый, он злобно косился на всякого, кто открывал рот в его присутствии.

— Ха! Ну что ж, добро пожаловать в семью! — пробасил Вулкан, добродушно улыбаясь и хлопая Демона по плечу. Тот стерпел, но отошёл подальше, чтобы не подвергать себя риску нового вторжения в его драгоценное личное пространство. — Я — Вулкан, это Феникс, Молния и Призрак.

Призрак медленно приблизился, приподнял капюшон, и Алина увидела его добродушную улыбку.

— Присоединяйся к нам, сестрёнка! — пригласил Феникс, подмигивая. — У нас сегодня программа, от которой дух захватит!

Во время пробежки Молния бежала рядом с Лисой, подбадривая её:

— Видала? Не так уж и сложно! А после тренировки мы обычно всей гурьбой завтракаем, присоединяйся за наш столик — сможем познакомиться поближе. Только не отставай, я люблю быстрый темп!

Феникс, обгоняя их, бросил через плечо:

— Держись, малышка! Мы научим тебя всему, что знаем!

Вулкан, тяжело топая рядом, добавил:

— Главное — не бойся! Мы тут все как одна семья!

После пробежки приступили к зарядке. Каждый выполнял упражнения в своём неповторимом стиле: Феникс — с энергией и богатырской мощью, горланя во всё горло песни группы «Король и шут», Молния — с скоростью ядерной реакции, щёлкая пальцами и задавая ритм остальным участникам их сплочённой группы, Вулкан — с несокрушимой силой, выпуская в бодрящий утренний воздух целые облака пара от частого дыхания, а Призрак — с загадочной плавностью, которая больше всего напоминала танец воды.

— У тебя отлично получается! — похвалил Лису Вулкан, заметив её старания. — Смотри, как надо!

Он делал наклоны вперёд и явно бахвалился тем, что почти может достать кончиками пальцев до носков потёртых кед с разномастными шнурками. Алина с лёгкостью повторила, полностью распластав ладони на влажной от росы траве.

Призрак, не говоря ни слова, показал ей два задранных вверх больших пальца и в точности повторил её маленький трюк с отличной растяжкой.

К концу тренировки к ним присоединился Маркел в компании смешливой девчонки лет двадцати пяти. Даже среди ярких личностей байкерской тусовки она выделялась как-то по-особенному, будто несла в себе океан света. Звали ее Хохотушка — миниатюрная девушка с копной рыжих кудрявых волос, которые, казалось, жили своей жизнью, постоянно выбиваясь из небрежного пучка. Её демократичный спортивный костюм украшали разноцветные нашивки с забавными рожицами и смешными надписями. На шее позвякивали пёстрые бусы, а на запястье — фенечки, сплетённые, вероятно, самостоятельно. Двигалась она вприпрыжку, словно огромный резиновый мячик, и от её смеха, звонкого и заразительного, невольно улыбались даже самые хмурые спортсмены. Во время разминки она не просто делала упражнения — она превращала их в маленький спектакль, приговаривая:

— Так-так-так, подъёмчик-поворотчик! А теперь — бабах! И не забудьте улыбнуться, а то мышцы лица тоже должны работать!

Её глаза искрились весельем, а на щеках всегда играл румянец. Даже в самые серьёзные моменты тренировки она умудрялась найти повод для шутки. Когда Алина пару раз ошиблась, потому как оглядывала стадион в поисках Демона, Хохотушка лишь шепнула:

— Ничего-ничего, даже у черепашек-ниндзя были свои первые падения!

В таком душевном составе, подтрунивая друг над другом и смеясь беспрестанно, они собрались в столовой за тремя сдвинутыми столиками. Хохотушка приковала к себе всеобщее внимание, рассказывая уморительные истории с таких неожиданных ракурсов, что даже самые серьёзные байкеры не могли сдержать улыбки.

Алина недоумевала, с интересом поглядывая на новых знакомых. Очевидно же, что перед ней Арлекины, то есть убийцы — не могли же они быть просто массовкой, нанятой для численности. И что получается, эта жизнерадостная девчонка, в красках описывающая вот какую историю:

— Это было нечто! Прихожу я, значит, домой после долгой поездки, вся грязная как чёрт. Думаю: «Надо срочно в душ!» И тут меня осенило — а почему бы не помыть шлем прямо на голове? Удобно же, не надо его снимать-надевать! Захожу в душ, включаю воду...

Первые пять секунд всё было нормально. Потом я поняла, что не слышу ни звука — шлем-то герметичный! А вода продолжает течь, заливаясь во все щели.

Выглядело это наверняка эпично: девушка в шлеме танцует в душе, размахивает руками и что-то беззвучно кричит. Увидь меня кто-нибудь, решили бы, что я сошла с ума.

Когда я наконец догадалась снять шлем, из него вылилось столько воды, что можно было бы наполнить небольшой аквариум. А мои волосы оказались чище, чем когда-либо — спасибо шлему, который не дал шампуню до них добраться!

С тех пор у меня новый лайфхак: шлем теперь моется отдельно, а я — отдельно. Правда, муж до сих пор подкалывает, что я изобрела новый вид медитации «В темноте и тишине».

А в ванной, кстати, с того раза мы повесили табличку «Шлемы не купать!» — на всякий случай, вдруг кому-то ещё придёт в голову такая гениальная идея.

Все присутствующие покатились со смеху. Улыбнулась и Лиса, хотя и слабо понимала, выдумка эта история или свершившийся факт. Гораздо больше её беспокоило другое: Хохотушка тоже убийца? С утреца развлекает друзей анекдотами, а по ночам превращается в беспощадное орудие смерти?

Или взять того же Демона. Да, он нелюдимый, зловредный и слова в простоте не скажет, но глядя на него сложно представить, что он способен оглушить девушку подлым ударом из-за спины, замотать в пластик и грозить сиюминутной расправой. Получается, они все здесь двуличные? Демонстрируют одно, а в глубине души скрывают свои худшие порывы?

И что это за выдумка о сиянии?

Она допила остывший кофе и склонилась к Маркелу, который сидел рядом и с аппетитом уплетал жареную куриную ножку.

— А что подразумевается под сиянием? — спросила она вполголоса.

— Ребят, она спрашивает, что такое сияние, — громко хохотнул Маркел, промокнув рот салфеткой. — Покажем, а?

Брошенный вызов поддержала вся компания. Все отложили чашки и столовые приборы и, будто по команде, вспыхнули разноцветными огнями.

В потаённых глубинах души каждого истинного Арлекина таится дивное сияние — некая аура, незримая оболочка, что окутывает избранных. Подобно священному знанию, передаваемому из поколения в поколение, эта сила дремлет до поры, пока не придёт время явить её миру во всей красе.

Феникс будто хранитель древних тайн обладал аурой серебряного пламени. Когда он призывал свою силу, вокруг него разливалось сияние, похожее на северный свет — танец сапфировых и аметистовых всполохов, что сплетались в причудливый узор. Его аура — это звёздный вихрь, где каждая искра хранила память о полётах сквозь ветер.

Молния, дочь грозовых туч, излучала ауру электрических росчерков. Её сияние — сеть пульсирующих разрядов, что бежали по телу, словно жилы живого света. Когда она раскрывала свою сущность, воздух вокруг неё наполнялся треском разрядов, а волосы вставали дыбом, превращаясь в антенны, улавливающие энергию мироздания.

Вулкан, повелитель огненной стихии, окутан аурой расплавленного золота. Его сияние подобно потокам лавы, что струятся по телу, не обжигая, а согревая.

Призрак, порождение тайн ночи, владел аурой лунного серебра. Его свечение — танец теней и света, мерцание далёких звёзд в бездонной вышине. Когда он являл свою истинную сущность, вокруг него возникал туманный ореол, сквозь который проступали очертания неведомых галактик.

Хохотушка, дитя радости и веселья, излучала ауру радужного света. Её сияние — калейдоскоп красок, что смешиваются и переливаются в такт её беззаботному смеху. Когда она раскрывала свою ауру, вокруг неё кружились светящиеся искорки, подобные конфетти из чистейшего света.

Маркел, пляжный красавец, обладал аурой морского бриза. Его сияние — это танец солнечных бликов на водной глади, сплетение лазурных и бирюзовых оттенков, что переливаются подобно каплям росы на листьях пальм.