В Братском крае базировались многие партизанские формирования. Сюда прилетали самолеты с Большой земли, привозили оружие, медикаменты. Отсюда народные мстители уходили на операции к важнейшим коммуникациям врага. На границах края яростно сражались с карателями. И признавалась здесь только одна власть— Советская.
ЧЕСТИ НЕ УРОНИЛИ
— Алярм! Тревога! Алярм!
Слова эти раздались в Себеже в ночь на 1 января 1943 года. Они подняли гитлеровцев на ноги. И тех, кто спал, и тех, кто бражничал за новогодним столом. По городу палили пушки. Снаряды рвались рядом с казармами.
Фашисты не знали, произойдет ли после артиллерийского обстрела налет на гарнизон. Не ведали и того, с кем придется сражаться: с партизанами или с десантом Красной Армии. Заняв по приказу коменданта города оборону, солдаты и офицеры гарнизона провели остаток ночи в снегу, проклиная русскую зиму и «лесных бандитов» — партизан.
Огонь по себежскому гарнизону врага вели через озеро артиллеристы калининской партизанской бригады, командир Лисовский, и отряда имени Сергея бригады «За Советскую Белоруссию». В походе к Себежу участвовали и мои старые друзья: Степан Киселев, Ира Комарова, Оля Паршенко, Илья Михайлов, Василий Серков, Валя Дождева, Лена Кондратьева. После тридцатиминутного «концерта» партизаны покинули берег озера.
С. X. Корякин
Спустя несколько дней выстрелы партизанских пушек раздались на латышской земле. В ночь на 13 января 1943 года более 800 русских, латышских, белорусских и литовских партизан обрушились на вражеские силы в крупном опорном пункте оккупантов — волостном центре Вецслабода, что в 35 километрах от города Лудза. Особо отличился при налете отряд латышей под командованием Вилиса Самсона. Он появился из-за линии фронта на стыке республик в конце 1942 года. Пробился сюда с боями.
Разгром фашистов в Вецслабоде имел большой отзвук в Латвии. В восточные районы республики, к партизанам, стали пробираться группами и в одиночку патриоты из Риги, Резекне, Двинска и других мест, люди, не сломленные оккупантами.
Первые месяцы 1943 года знаменовали собой начало нового этапа партизанского движения. Теперь все чаще партизаны проводили свои операции крупными силами. Для меня новый год послужил своего рода водоразделом. До него все мои помыслы и действия были связаны с «сергеевскими ребятами», с отрядом имени Сергея. Широкий разлив народной войны весной и летом 1943-го разметал нас по отрядам. Япорядочное время оставался комиссаром отряда имени Котовского, потом был назначен помощником начальника штаба бригады имени Рокоссовского— так стало в дальнейшем именоваться соединение, оставшееся после отпочкования от бригады «За Советскую Белоруссию» некоторых отрядов. Боевые дела того времени — другой рассказ. Поэтому свои воспоминания я завершаю коротким повествованием о судьбах ветеранов — «сергеевских ребят» и беглым обзором действий нашей бригады, которой в 1943 году командовал А. В. Романов, а комиссаром партизанского соединения был П. М. Машеров.
А. А. Белов
Андрей Иванович Петраков был вызван в Москву. В Центральном штабе партизанского движения хотели подробно ознакомиться с действиями нашей и нарождающихся бригад, как говорится, из первых уст. Комбригу Петракову было что доложить начальству. В архиве института истории партии Белоруссии хранятся данные, о которых говорил Петраков в Москве. С 712 человек бригада за три месяца выросла до 1490 бойцов и командиров. На вооружении имела 82 ручных пулемета, 12 станковых, 14 орудий, 17 минометов. Отряды бригады провели полтора десятка крупных операций, спустили под откос 15 железнодорожных эшелонов, уничтожили 9 мостов на стальных магистралях и более 100 на шоссе и большаках, подбили три самолета.
Мы ждали возвращения в бригаду комбрига, а пришла весть о его гибели. С группой партизанских командиров и партийных работников он вновь шел в тыл врага. Нарвались на засаду. Короткий жестокий бой. Уцелели немногие. Один из них рассказал, что раненый Петраков сражался до последнего. Он слышал его предсмертные слова. Командование бригады принял тогда ее комиссар Романов.
Война да и первые послевоенные годы дали немало примеров «воскрешения из мертвых». Так случилось и с нашим любимым комбригом. Раненный, оглушенный, он попал в руки врага. На мой вопрос при радостной встрече: «Как выжили в фашистском аду?» — Андрей Иванович ответил: «Выжил. А как, сам не знаю. Дважды бежал…» Нелегко было ему и восстанавливать правду о своем добром имени.
Андрей Иванович Петраков и по сей день в строю. Он долгое время был главным конструктором отдела одного из крупных научно-исследовательских центров Москвы. За доблестный труд награжден орденом Ленина и двумя орденами Трудового Красного Знамени. Нечасто приезжаю я теперь в столицу, но каждый раз мой первый визит к человеку, который в памяти всех живых «сергеевских ребят», да и не только их. Этот человек был, есть и будет примером редкостного мужества, большой душевной красоты.
Хорошо шагала по широким партизанским дорогам в 1943 году бригада имени Рокоссовского. В январе — марте яростно сражалась она вместе с другими — калининскими, белорусскими и латышскими формированиями партизан с двумя крупными карательными экспедициями. Против партизан были брошены тысячи солдат, артиллерия, танки, авиация.
В разгар третьего военного лета бригада приняла активное участие в операции «Рельсовая война», разработанной Центральным штабом партизанского движения и имевшей стратегическое значение. Одновременный удар по стальным магистралям наносился на дорогах протяженностью почти в тысячу километров силами 541 отряда (!) орловских, смоленских, белорусских, калининских, литовских, ленинградских и латышских партизан. Мы уничтожали рельсовое хозяйство на железнодорожных путях между станциями Поставы, Воропаево, Глубокое, Круливщизна, Будслав.
После моего и еще нескольких ветеранов ухода из отряда имени Сергея на формирование других партизанских подразделений там произошло событие, взволновавшее всех. Отряд выполнял задание в новой зоне — в Западной Белоруссии. В значительной мере по вине командира Александра Овсянникова чуть было не погиб. Противник окружил его превосходящими силами в районе села Язно. Этому «чуть» помешали решительные действия «фронтовика» Шайхуша Нигамаева и начальника штаба Василия Серкова. Исправляя оплошность командира, погибла небольшая группа разведчиков старшего лейтенанта Петра Мандрыкина — героя взрыва моста через Дриссу. В этой группе был и наш славный товарищ Володя Селявский.
Отряд не выполнил задание, и Овсянникова постигла самая суровая кара. Можно было бы не применять ее? Думается, что да. Прошли годы, и вот поведение Овсянникова и его двух-трех дружков дало, к сожалению, повод автору одной из книг о боевой деятельности белорусских партизан[6] бросить тень на доброе имя отряда. Мне хочется здесь привести отрывок из справки о боевой деятельности отряда имени Сергея, составленной по просьбе первого секретаря ЦК Коммунистической партии Белоруссии П. М. Машерова партархивом института истории партии при ЦК КПБ. Справка датирована 24 мая 1973 года[7]. В ней, в частности, есть такое свидетельство:
«…В приказе по бригаде имени К. К.Рокоссовского по случаю двухлетия со дня организации отряда имени Сергея от 26 января 1944 года говорится, что этот отряд — один из лучших боевых отрядов в бригаде, он дал много опытных партизанских командиров, что имена его организаторов — Сергея Моисеенко, Николая Кичасова, геройски погибших в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Разитдина Инсафутдинова, Бориса Кичасова, Степана Корякина будут вписаны в историю партизанского движения».
