Девушка о чем-то глубоко задумалась и минут десять молчала. Потом она призналась, что подумывала вложить денег в покупку кафе, но теперь рассматривает идею, поданную мной.

— Но там не сумеешь проводить никакие литературные вечеринки, — возразил я ей.

— А разве запрещено владеть сразу несколькими заведениями, — пожала та плечиками.

Не нашелся, что ей ответить, похоже, гонорары у Веры хорошие. Машину себе позволила, мало в чем отказывает. Возможно, ее супруг еще и из-за этого так себя повел, поняв, что жена намного успешнее. А ведь он занимался гонками, выпускал журнал и вдруг отправился добровольцем на фронт. Уверен, он бы пользы империи больше в тылу принес, чем на передовой. Но и осуждать его не возьмусь, далеко не все измеряется деньгами и успехами, патриотизм у русских людей в крови.

— Неужели уже подъезжаем к Твери? — удивленно спросила Вера и зачем-то назад оглянулась.

— Судя по всему уже скоро будет город, — покивал я.

— Странно, нас никто так и не догнал.

К скорости и тряски девушка привыкла, не догадывается, что выжимаю из автомобиля все, на что он способен. Мало того, по мне мы движемся не быстро. Пожалуй, с удовольствием бы сел за руль гоночной машины. Правда, на максимальной скорости ту по таким дорогам не поведешь, не позволят ямы и ухабы. Либо в кювет улетишь, либо у автомобиля что-нибудь точно развалится.

— А вот и очередной регистрационный этап, — кивнул в сторону появившегося шатра и стоящего возле него стола.

Удивительно, но нас никто на этот раз не встречает. Подъехал и посигналил, только тогда из палатки показался среднего возраста господин и удивленно на нас уставился, но потом спохватился и чуть ли не подбежал, доставая карманные часы.

— Здравствуйте, меня зовут Степан Макарович Измайлов, регистрирую прибытие участников гонки Москва-Тверь-Новгород-Петроград.

— Поручик Голицын Михаил Юрьевич, — представился я и указал на Веру, — а эта милая дама…

— Знаю-знаю, — замахал руками господин Измайлов, — наслышан и являюсь почитателем таланта Веры Васильевны. К тому же, кто едет в экипаже под девятым номером хорошо известно. Но первую машину ожидали через час, а то и полтора.

— Где расписаться? — поинтересовалась моя напарница. — И куда нам дальше ехать? Как понимаю, первый этап завершен, и мы являемся лидерами гонки. Это так?

— Вы совершенно правы! Завтра утром уедете со старта первыми, — подтвердил Степан Макарович. — Сейчас вам следует добраться до центральной гостиницы. Номера забронированы, а ужин по случаю первого дня состязания пройдет позже вечером, в ресторане при гостинице.

Мы с Верой заполнили первую строчку в протоколе первого дня. Господин Измайлов поинтересовался, какое задание передать механикам и что нужно сделать с машиной.

— Залить топливо под завязку, долить воду в систему охлаждения и помыть машину, — перечислил я.

— Все записал, не извольте беспокоиться, сделаем в лучшем виде! — заверил тот меня.

Вскоре подъезжал к гостинице, у которой собралась толпа, ожидавшая участников гонки. Нас вышел встречать высокий представительный господин, плотно сбитый, с сединой в волосах, подкрученных усов и бородке-клинышком.

— Это губернатор, Николай Георгиевич фон-Бютинг, — прошептала Вера, а потом добавила: — Очень порядочный человек, занимается благотворительностью и заботится о простом народе. Открыл сеть общественных столовых, поддерживает студентов выплачивая им стипендии. Ведет прием граждан с жалобами и прошениями два дня в неделю. Поддерживает купечество и другие общественные организации. При этом он верен царю и ни о каких других политических взглядах слышать не желает. Точнее, он их противник, но пытается доказать делами, а не разглагольствованиями.

— Ты неплохо его знаешь, — неспешно паркуясь, сказал я, внимательно разглядывая губернатора.

Дело в том, что про его личность в своем мире был наслышан. Меня поразило, как обошлись с человеком, которого в губернии почитали и уважали. Он остался верен долгу, когда случилась революция. Отправил телеграмму Николаю Второму, что останется верен долгу, при этом готовился к смерти. Иллюзий он не питал. Привел в порядок все бумаги, по телефону исповедовался. Восставшие солдаты и матросы ворвались в губернаторский дворец, повели его на гауптвахту, но по пути кто-то застрелил губернатора из револьвера. Над его телом толпа долго издевались, и оно пролежало на центральной улице города до позднего вечера. Помню, как долго сидел и пытался понять, что двигало теми людьми, которые еще недавно искренне радовались такому замечательному управленцу.

— Гастроли в Твери были и не один раз. Спектакли проходили отлично, а губернатор с супругой устраивали приемы, — сказала моя спутница.

И как об этом сразу не догадался? Госпожа Холодная по империи много и часто разъезжает с представлениями.

— Доброго вечера! — произнес губернатор и улыбнулся Вере: — Госпожа Холодная, вы все хорошеете и становитесь краше и моложе, — он перевел взгляд на меня и чуть кивнул: — Господин Голицын, Михаил Юрьевич, очень рад свести с вами знакомство. Наслышан!

— Здравствуете, Николай Георгиевич, взаимно, — вернул я ему кивок, понимая, что он желает общаться полуофициально и без титулов.

— Вы мне обязательно расскажите, разумеется, после отдыха, как так получилось, что ваш экипаж прибыл в Тверь первым, обойдя чуть ли не на полтора часа ближайшего преследователя, — произнес губернатор, после того как поцеловал ручку Вере, а со мной обменялся крепким рукопожатием.

— Секрета в этом нет, я лишь давил на газ и направлял Руссо-Балт, — развел я руки в стороны.

— А ваши соперники в это время играли в шашки? — усмехнулся фон-Бютинг.

Он намекает на настольную игру, а не на то, как иногда лихачи-неадекваты ведут себя на дорогах в моем мире. Из-за этих недоводителей случается множество аварий и гибнут люди.

— Не знаю, чем они там занимались, — пожал я плечами. — Факт остается фактом, мы-то здесь, а они где-то там, за горизонтом.

Губернатор нас не стал задерживать, особенно после того, как Вера намекнула, что ее одежда пропылилась и она хотела бы освежиться. Номера в гостинице нам выделили рядом, но не соединенные друг с другом изнутри. Правда, девушка не стала капризничать и впустила меня к себе, как только постучался, словно ждала за дверью.

Торжественный ужин и прием в честь гонки организаторы и власти Тверской губернии запланировали на одиннадцать вечера. По их расчетам к этому моменту все экипажи уже должны были прибыть. Однако, это оказалось не так. До первого промежуточного финиша не доехало аж четыре машины. Процент очень большой, а следующий отрезок в два раза длиннее. Как бы на финиш не пришла всего парочка автомобилей. Мало того, разрыв между первым и последним местом на сегодня составляет три с половиной часа. Как они настолько умудрились отстать?

— А то, что опередили на полтора часа, приехавшего вторым, тебя не удивляет? — задала вопрос Вера, потягивая игристое из фужера.

— Я задал последний вопрос вслух? — спросил у подруги, чувствуя расслабленность и приятную усталость.

У нас оказалось не так много времени, как хотелось бы, но мы вполне выплеснули накопившийся адреналин и страсть. Хотя, нет, немного сняли напряжение, так как смотря на стоящую рядом красотку, мне захотелось ее схватить, закинуть на плечо и в номер утащить. Чем там с ней займемся и так понятно. Комочек внутри меня настойчиво требует привести этот план в исполнение, а правила приличия и этикет не позволяют так поступить. Я же не дикарь какой-то! Пытаюсь дару это объяснить, а сознание подсказывает варианты, как с приема свалить, сославшись на различные причины.

— Не только его, — усмехнулась госпожа Холодная, беря меня под локоть. — Господин поручик, не смотри на меня так, все же поймут твои коварные замыслы. Кстати, не вздумай с приема уйти, на него прибудут влиятельные особы, с которыми необходимо свести знакомства.