В горле пересохло, сил почти не осталось, не так-то легко мне далась эта беседа. Как бы мне пари не проиграть!

— Воды? — обеспокоено спросила девушка.

— Сладкого чая, — нашел в себе силы разлепить веки. — А еще, если получится, пригласи ко мне заглянуть Аристарха Георгиевича. Хочу пару вопросов ему задать.

— Он сегодня вряд ли сможет, много операций запланировал, — предупредила девушка, поднося к моему рту почти остывший стакан с чаем.

— Это не горит, я буду его тут дожидаться, — ответил ей, вызвав своими словами улыбку.

Мне даже показалось, что она с трудом удержалась от смеха. Впрочем, доктор меня все же посетил после того, как Настя ушла отдыхать.

— Как себя чувствуете? — после приветствия поинтересовался Ботвинов.

— Лучше, чем ожидалось, но хуже, чем хочется, — ответил я ему, до этого сумев на несколько сантиметров подвигать левой ногой.

— Осмотрю вас, — заявил доктор и откинул одеяло, но буквально через тридцать секунд вернул его на место. — Что ж, думаю, вскоре начнете бегать. Но, честно говоря, пришел к вам с другим вопросом или, если хотите, предложением.

— Аристарх Георгиевич, я весь внимания.

— Михаил Юрьевич, как смотрите насчет того, чтобы уйти в отставку по медицинским соображениям? Поверьте, это лучший выход. Ни мне, ни вам лишние вопросы и оправдания не нужны. В вашей истории болезни записаны такие страшные повреждения, с которыми вы и на ногах-то стоять не способны. А это уже разночтение, которое потребует объяснений, — сказал доктор.

— Готов подписать необходимые бумаги, — без обиняков и спора, ответил я доктору. — Давайте документы, вы же их уже подготовили.

— Ваша правда, — положил он мне на грудь бумагу с отпечатанным текстом на пишущей машинке. — Ознакомьтесь и подпишите.

Мельком глянул на текст, с радостью осознав, что не возникает проблем с чтением буквы ять. Но на фразе «отставникъ по состоянию здоровья» невольно споткнулся. Больше всего покоробило «отставникъ», но если разобраться, то так оно и есть в реальности. А Ботвинов вложил в мои пальцы чернильную ручку, подложил под документ стопку газет, которые непонятно откуда достал. Я же размашисто расписался и уточнил:

— Так, а теперь поговорим начистоту?

— Почему бы и нет, — пожал плечами доктор, снял пенсне и принялся тереть стекла.

Есть у меня кое-какие подозрения, надеюсь, Аристарх Георгиевич будет честен. Как-то так получилось, что мы друг от друга зависим, хотя этого никто из нас и не желал.

Доктор давно ушел, а я все обдумываю его слова. Честно говоря, никак такого не ожидал. Аристарх Георгиевич не стал ходить вокруг да около, сразу ошарашил:

— Господин поручик, хочу вам сказать, что дар вы получили. Предупреждая ваш вопрос о том, что получили, могу лишь предполагать и не более того. Вот, как-то так-с, — он развел руками, а потом надел пенсне и внимательно на меня посмотрел.

— Доктор, с чего такая уверенность? — поинтересовался я. — Не из-за того ли, что сами обладаете склонностью к целительству?

— А вы довольно проницательны, Михаил Юрьевич, — в свою очередь удивился тот. — Не поделитесь, как к такому выводу пришли?

— О вас хвалебно отзывалась Анастасия Николаевна, расписывала, как справляетесь с тяжелоранеными, в том числе и меня сумели спасти. Кстати, очень вам благодарен.

— Это моя работа, — пожал плечами доктор. — Но вы так и не ответили на мой вопрос.

— Количество смертей в госпитале невелико. Меня же вы осматривали уже зная результат, следовательно, использовали диагностику на удалении. А как такое возможно, не обладай вы даром?

— Что насчет практики? — усмехнулся господин Ботвинов и сел на стул, с интересом поглядывая на меня. — Вы же понимаете, что с ранеными имею дело каждый день. С одного взгляда понимаю, в каком состоянии тот или иной воин.

— Тогда скажем по-другому, — задумчиво произнес я. — В момент, когда вы еще даже ко мне не прикоснулись, уже чувствовал некое внешнее воздействие на кожу, словно некий теплый воздушный поток.

— Даже так? — прищурился мой собеседник. — Очень интересно! А что еще заметили или ощутили? — подобрался он, а в его глазах стал разгораться азарт. — Что изменилось в вашем восприятии?

— Честно говоря, не готов ответить, — чуть качнул головой.

— А вы подумайте, — попросил доктор. — Сконцентрируйтесь и скажите, что чувствуете, — он выставил перед собой правую ладонь.

Какое-то время ничего не происходило, а потом ощутил, как по ногам прошелся теплый поток, а еще, заметил, что вокруг пальцев доктора образовался некий ореол или свечение, белого цвета. Вот только это длилось всего лишь пару секунд, а как только моргнул, то все исчезло. Об этом и сказал. Ботвинов же подскочил со стула и заходил по моей импровизированной палате, что-то под нос себе бормоча.

— Что-то не так? — забеспокоился я.

— Все нормально, — поспешно успокоил меня тот. — Вы правы, дар у меня имеется, как теперь и у вас. Вы распознали целительскую ауру, а это сделать невозможно, не обладая такими способностями. При этом, — он резко остановился, — нет сомнений в том, что ваш противник из одаренных такими умениями не мог владеть. Он точно был склонен к разрушению, а не созиданию. Другими, понятными вам словами, он не мог исцелять, а только убивать и разрушать. Одним словом — воин!

— Аристарх Георгиевич, вы меня запутали, — признался я.

— Ну-с, ситуация и впрямь необычная, — покивал тот и дотронулся до своего пенсне, явно собираясь его снять, но в последний момент руку отдернул. — Вы сумели перенять мой дар, при этом его не забрав. Только так смогли бы увидеть мою ауру. Поэтому, скорее всего, у вас дар особенный, позволяющий использовать различные умения и при этом самообучающийся. В среде избранных или одаренных, такое редкость. Но другого объяснения у меня нет.

— А почему вы в госпитале служите, с такими-то способностями? — не удержался я от вопроса.

Доктор усмехнулся, вновь устроился на стуле и сказал:

— Из личных убеждений и призвания помогать ближним. Но, если уж совсем честно и откровенно, то не настолько у меня сильный дар, чтобы соответствовать ожиданиям пациентов. Когда-то, в молодости, считал, что справлюсь с любым вызовом, но потом осознал, мои возможности далеко не безграничны.

Конечно, меня интересовала его история и способности, но больше хотелось разобраться в себе. Поэтому-то и перевел разговор:

— Но вы не понимаете, как я сумел выкарабкаться и каким даром обзавелся. Не так ли?

— Долгое время вы находились на пороге смерти и с этим ничего поделать не мог, — потер щеку доктор. — После таких ранений и хирургического вмешательства у вас должны были остаться шрамы, и с ними я уже ничего поделать не мог. Однако, ваш организм от них избавился. Восстановление идет быстрым, даже я бы сказал, невозможным темпом. Вы сами себя лечите и другого объяснения нет. А так как с одаренным врагом вы сражались не на жизнь, а на смерть, то и воинский дар у вас однозначно имеется. Предположу, что и какими-то еще способностями обладаете. Насколько сильными? — он покачал головой и пожал плечами: — Узнаете только вы, когда они пробудятся и вы начнете их осваивать. А так как пока ничего не ощущаете, то дар у вас не укрепился, будьте предельно осторожны.

— Есть ли какие-нибудь методики или книги, как развивать эти силы и их совершенствовать? — задал я вопрос, находясь в этаком шоке от слов доктора.

— У каждого индивидуально, — уклончиво ответил Ботвинов. — Позвольте дать один совет: не афишируйте свои способности, когда их обнаружите. Людей с даром мало, я бы сказал единицы, обычные люди нас пытаются сторониться и боятся.

— Зависть?

— И она присутствует, — покивал мой собеседник. — Но одно из основного — спрос больше и ошибки не прощаются. В вашем же случае и вовсе пока все зыбко. Если мое предположение верно, то вам долго осваивать свои новые умения. Пожалуй, на сегодня разговор закончим. Вы уже устали, да и мне следует отдохнуть.