На эмоциях я выдаю слишком много и теперь заливаюсь краской. Идиотка.

Глаза Макса темнеют.

— Так, так, так, каким еще пойлом? Ну-ка признавайся.

Прикусываю губы. Но то, что сказано, уже не вернёшь. Он не дурак и уже не поверит никаким отговоркам.

А если расскажу, какой будет реакция? Он ведь может просто взять и прямо сейчас пойти ее искать.

Качаю головой. Нет. Не скажу.

— Неважно.

— Ошибаешься, очень важно.

— Не могу сказать.

Подается вперед и хватает меня выше локтей. Встряхивает.

— Говори все, раз уж проболталась, — рычит. Я боюсь его. И одновременно мне так хорошо просто рядом с ним. Как это совмещается вообще? Он видит мой испуганный взгляд. — Просто расскажи мне все, Настя. Я ничего тебе не сделаю.

Отворачиваюсь и поджимаю губы.

— Можно подумать, я за себя боюсь.

— Обещаю, и ей ничего не сделаю. Но я должен знать, что вы намутили.

Такой строгий. Мне аж не по себе. Но этого стоило ожидать.

— Я не хотела в этом участвовать. Но ты знаешь Данку. Она если вобьет себе что-то в голову, не переубедишь. А тут она уперлась, что у тебя другая ну и решила... отомстить.

И я коротко рассказываю все. Мне жутко стыдно и за себя, и за подругу. Под его охреневшим взглядом чувствую себя малолетней дурой, влезшей во взрослые игры.

Выслушав мои сумбурные объяснения вперемешку с оправданиями Данки и себя, он вздыхает. Качает головой и трет лоб.

— Ты хоть понимаешь, чем все могло закончиться? Настя!

Он в бешенстве, но, кажется, не из-за мести и того, что его хотели опозорить, а из-за того, что меня едва не изнасиловали в результате.

Опускаю голову и киваю. На меня опять накатывает ужас ситуации. А вместе с ним слезы. Как же мне повезло, что он приехал.

Хлопаю носом и закрываю глаза, которые горят от слез. Он прав абсолютно, что сердится.

Жду, что сейчас развернётся и пойдет искать Данку, а за одно и Глеба.

Но он делает неожиданное. Просто подтягивает меня к себе и обнимает.

Без всякого сексуального подтекста. Просто хочет успокоить.

— Пообещай, что больше никогда ничего подобного делать не будешь.

— Угу, — утыкаюсь носом ему в грудь. Как же хорошо в его объятьях. Обнимаю его за талию. Это выходит так естественно.

— А с Даной я серьезно поговорю.

— Нет!

— Я не скажу, что это ты. Придумаю что-нибудь.

Мы замолкаем. Макс прижимает меня к себе и как будто не собирается отпускать.

— Ты ведь тоже пил это, — произношу тихо через несколько минут.

Замирает. Мышцы напрягаются.

— И ты решила, что... Что я поэтому на тебя так набросился? Серьезно?

— А разве нет? Раньше у тебя и мысли не было со мной... Ну это...

Отстраняется и смотрит как на идиотку. Опять.

Прищуривается, словно пытается оценить степень этого самого идиотизма в моей крови.

— Ты что, вообще не понимаешь, насколько красива? Что тебя может хотеть мужчина без всяких возбудителей? — он выглядит так, словно не верит. Но я-то и правда так думаю.

Нет, ну может, какой-то парень однажды заметит, какая я умная и добрая, несмотря на простенький вид. Заметит и оценит, и полюбит. Но то точно будет не Макс.

Максу нужна роскошная светская львица. Как Данка, или даже еще круче. И чтоб она не упала к его ногам сразу. Он должен ее добиваться. Только такую он сможет полюбить.

А мышка как я в крайнем случае получит мимолётное внимание, которое долго не удержать. Поэтому... Я не должна расслабляться и отдавать ему свое сердце. Он не оценит этот дар.

Поджимает губы, опускает глаза.

— Тебе не нужно чувствовать вину, — пытаюсь успокоить его.

Ничего страшного. Я рада, что он оказался не таким, как Тимур, даже под действием препарата. Он настоящий мужчина. Взял себя в руки и не довел дело до конца. А ведь вполне мог. Я бы не выдержала напора, если бы он не захотел останавливаться и продолжил ласки.

А утром я бы проснулась с пониманием, что сердце порвано в хлам.

— Какая же ты глупая, девочка моя, — бормочет тихо, почти на грани слышимости и устало прикрывает глаза.

Мне не нужно жалости. Именно так сейчас звучат для меня его слова. Поэтому указываю ему на дверь.

— Я не глупая. Я просто хочу спать. И ты наверняка тоже. Так что иди.

— Не дождешься. Ложись давай. Я покараулю, чтоб никто не вздумал тебя искать.

Мои возражения просто не принимаются и приходится сдаться.

Ложусь на кровать подальше от него и забираю себе все одеяло.

Но он только смеется, укладываясь рядом. А потом просто берет сминает меня в охапку и прижимает к себе спиной. Целует в макушку.

— Спи давай, моя упрямая девственница.

Мне слышаться издевательские нотки в его голосе, но это даже немного успокаивает. Значит, действие возбудителя окончательно спало.

Засыпаю почти сразу, напоследок вспомнив, как же прекрасны были те два оргазма... Незабываемо...

А вот просыпаюсь, когда в комнате еще темно. Холодно...

Меня больше не обнимают теплые руки, в которых так было вчера уютно.

Судя по всему, и рядом его тоже нет. Ушел.

Зато тишину прорезает другой звук...

Стон. Громкий женский стон удовольствия. Его ни с чем не спутать.

Это за стеной. Совсем рядом.

А следом за женским мужской. И он просто невероятно похож на Макса...

Я с трудом, но засыпаю. Помогает только подушка закинутая со злостью на голову.

Еще он мне будет утверждать, что хотел именно меня. Просто нашел ближайший объект женского пола, с которым можно снять напряжение.

Думал, я как Данка с лёгкостью отдамся...

И не зря думал. Сперва я и правда чуть не сделала это.

Но почему? Почему меня так к нему тянет? Он же вообще не герой моего романа. Не из-за внешности же! Я не могла втрескаться в его красивую мордашку. Тогда в чем дело?

Так и не найдя ответа, я отключаюсь.

А утром он как ни в чем не бывало вваливается ко мне и, пожелав доброго утра, идет в ванную.

Я немного в шоке спросонья, потому не успеваю узнать, чего забыл здесь.

Выходит раздетый по пояс. Влажный. Сексуальный. Улыбчивый.

Что? Удовлетворил свою похоть ночью и теперь лыбится? Козёл.

— Больше ни одной ванной в доме нет? — ворчу недовольно. Улыбаться в ответ меня совсем не тянет. Скорее хочется нарычать. А в идеале исцарапать довольную физиономию ногтями.

Офигеть. Впервые замечаю за собой подобную жажду крови.

— Не выспалась, что ли? Чего такая колючка с утра? — Он идет к шкафу и, порывшись, находит там чистую белую футболку. — В прошлый раз оставил. Был уверен, что прислуга не выбросит.

— Пф, — издаю невнятный звук, выражающий мое отношение к его объяснениям. Плевать.

Сама иду умыться и скрыться от него на пару минут. Нет, прихорашиваться не собираюсь. Просто немного освежусь и успокоюсь.

Смотрюсь в зеркало. Для утра первого января сгодится. Собираю волосы в пучок и закрепляю резинкой.

Выходить из комнаты и спускаться вниз не хочется. Не могу видеть никого. Но надо же как-то выбираться отсюда.

Можно попробовать такси вызвать, но цена наверняка будет заоблачная.

Придется договариваться с этим бабником за дверью.

Даже на Данку смотреть не могу, а на остальных и подавно. Только если с той девочкой, которая меня пожалела, уехать. Но для этого нужно к остальным спуститься. А от этого аж тошнит.

— Ты собираешься в город или продолжишь праздновать? Смотрю, у тебя масть пошла, — не могу удержать язвительного замечания, намекая на ночной марафон за стеной.

Непонимающе приподнимает бровь. Он уже натянул футболку и выглядит свеженьким. Я не в состоянии не любоваться им.

Заставляю себя хотя бы не пялиться так откровенно.

— Спущусь, узнаю, едет ли кто-то. Потом решу, такси вызвать или с ними. Тебе принести что-нибудь перекусить?

Со злостью качаю головой, ничего не хочу, но желудок громко сопротивляется, вызывая улыбку у парня.