— Выпей чай, пока не остыл, — мягко говорит он, отпуская мои пальцы, и снова начинает суетиться, будто хочет, чтобы я наконец успокоилась и перестала думать обо всём тяжёлом, что произошло в последние месяцы.

Я делаю глоток горячего чая, закрываю глаза и чувствую, как становится тепло и спокойно внутри. И впервые за долгое время понимаю, что всё действительно будет хорошо. Потому что рядом есть человек, который всегда хотел, чтобы так было. Который ждал столько лет, и теперь просто хочет быть рядом со мной и защищать меня.

А мне остаётся лишь привыкнуть к этому чувству, принять его и наконец поверить, что я заслуживаю быть счастливой.

Я снова стою у окна, смотрю во двор и сам себя уже ненавижу за это. Сколько раз говорил себе, что больше не пойду смотреть, что мне абсолютно всё равно, но ноги будто сами приводят меня сюда. Снова стою, снова смотрю, и от этого начинает внутри гореть неприятным огнём.

Во дворе Аза с Касимом. Она держит ребёнка, что-то тихо ему говорит, улыбается. Волосы её распущены, ветер треплет длинные пряди, и она поправляет их рукой. Я вижу, как мягко тянется по её фигуре светлое платье, и вдруг понимаю, что снова вижу прежнюю Азу — ту, на которой я когда-то женился. Ту, что была до всего, что случилось.

Только теперь она стоит не со мной. Теперь рядом с ней мой брат, и мой ребёнок тянется к нему, смеётся и что-то весело лепечет.

Я резко отворачиваюсь от окна и чувствую, как внутри медленно поднимается раздражение. Тяжело выдыхаю, и тут же за спиной слышу голос Ады:

— Опять смотришь на неё?

Я неохотно оборачиваюсь. Она стоит у двери, смотрит тяжело, губы плотно сжаты. Волосы слегка растрёпаны, на ней короткое домашнее платье, лицо выглядит напряжённым и злым.

— Тебе заняться нечем? — бросаю я раздражённо и иду к столу, чтобы налить воды. Пью и стараюсь выглядеть равнодушным, хотя внутри уже всё закипает.

Ада спокойно заходит в комнату, прикрывает дверь и медленно подходит ближе.

— Мне как раз есть чем заняться, — холодно отвечает она. — Просто интересно, долго ты ещё будешь бегать к окну смотреть, как твоя бывшая жена общается с твоим братом.

Я ставлю стакан и смотрю на неё прямо.

— Не выдумывай. Ты прекрасно знаешь, почему я там стою.

Она горько усмехается.

— Конечно знаю. Ты жалеешь, что поспешил с разводом. Думаешь, я не вижу, как тебя сейчас гложет, что она снова стала нормальной?

— Перестань, — говорю я спокойно, стараясь не показывать, как её слова задевают меня. — Это уже ничего не изменит.

Она подходит ещё ближе, её глаза сверкают злостью и обидой.

— Значит, я права? Ты действительно хотел избавиться от неё, потому что решил, что она уже никогда не станет прежней?

Я не отвечаю сразу. Смотрю на неё тяжело и наконец говорю правду:

— Да, я думал именно так. Я думал, что она уже не встанет, не будет нормальной женщиной. Я не собирался всю жизнь быть сиделкой при инвалиде. Я хотел нормальную жизнь.

Она смотрит на меня так, будто впервые видит.

— А теперь что? — тихо спрашивает она. — Теперь видишь, что она поправилась, и жалеешь?

Я отворачиваюсь к окну и выдыхаю устало:

— Даже если и жалею, теперь это уже неважно. Ничего уже не вернуть.

Ада подходит ещё ближе и останавливается почти вплотную ко мне.

— Нет, — холодно говорит она, — теперь уже точно ничего не вернуть. Потому что ты переспал со мной. Теперь ты обязан на мне жениться.

Я смотрю на неё и усмехаюсь.

— Обязан? Я тебя силой, что ли, заставлял?

Она резко бледнеет, её глаза вспыхивают от негодования и обиды.

— Ты прекрасно знал, что делаешь, — говорит она дрожащим голосом. — Ты знал, что я из-за тебя откажусь от всего — от сестры, от семьи! Ты обещал мне!

— Я ничего тебе не обещал, — перебиваю я её резко. — Ты сама хотела быть со мной. Ты сама позволила мне это сделать. Теперь не надо выставлять себя жертвой.

Она замирает и смотрит на меня с ненавистью.

— Значит, ты просто использовал меня? Просто переспал со мной, чтобы заменить Азу?

Я пожимаю плечами и смотрю на неё холодно:

— Ты прекрасно знала, зачем я пришёл. И не говори теперь, что ты сопротивлялась. Ты сама хотела этого, сама ждала. Ты получила то, чего хотела, а теперь изображаешь из себя невинность?

Она молчит несколько секунд, и я вижу, как на её глазах появляются слёзы, которые она сдерживает из последних сил.

— Знаешь что, — говорит она тихо и зло, — Ты сам себя наказал. Хотел чтобы я заменила ее для тебя, а теперь стоишь здесь и смотришь на неё, как жалкий идиот.

Я снова отворачиваюсь к окну, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Это уже не твоё дело, — устало отвечаю я.

— Ещё как моё, — продолжает она резко. — Я тебе скажу больше. Ты хотел новую жену — получай её. А она никогда к тебе не вернётся, понял?

Я снова смотрю на неё, но уже ничего не говорю. Она подходит к двери, останавливается и оборачивается ко мне в последний раз.

— А знаешь, что самое смешное? — говорит она с горькой усмешкой. — Она теперь снова такая, какой была раньше. Живая, красивая, счастливая. Только теперь она такая с твоим братом, а не с тобой. И это твоё наказание.

Она резко выходит, громко хлопнув дверью, и я остаюсь один. Подхожу ближе к окну, смотрю во двор, где недавно стояла Аза. И впервые за всё это время по-настоящему понимаю, что сделал.

Я не просто потерял жену. Я потерял женщину, которую теперь любит мой брат. Женщину, которая могла бы быть со мной, если бы я не поторопился, если бы дал ей шанс снова встать на ноги. И теперь мне остаётся лишь стоять здесь и смотреть, как она становится счастливой без меня.

Сегодня с самого утра в доме стоит какая-то необычная тишина. Я пытаюсь заняться привычными делами, чтобы хоть немного успокоиться, но руки постоянно подрагивают, и сердце стучит так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Срок идды закончился, и сегодня снова приедет имам. Только на этот раз всё будет иначе. Сегодня он приедет, чтобы провести никах — мой и Касима.

Я поправляю платок перед зеркалом, тщательно укладывая волосы и стараясь не смотреть себе в глаза. Волнение накатывает волнами, и мне кажется, будто я снова та молодая девушка, которая впервые выходит замуж. Только тогда всё казалось простым и понятным, а сейчас так много всего произошло, что я даже не знаю, чего ожидать.

Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я быстро поворачиваюсь и вижу на пороге Касима. Он стоит, слегка прислонившись плечом к косяку, смотрит на меня спокойно и тепло, будто пытается одним взглядом сказать, что всё будет хорошо.

— Имам уже здесь, — говорит он тихо. — Ты готова?

Я киваю и медленно выдыхаю, стараясь хотя бы внешне выглядеть спокойно. Касим подходит ближе и осторожно берёт меня за руку. Его пальцы крепко сжимают мои, и от этого становится немного легче дышать.

Мы спускаемся вниз вместе, и в гостиной я вижу имама. Он сидит за небольшим столиком, рядом несколько старших мужчин, знакомые родственники и старейшины, которых я знаю уже много лет. Атмосфера в комнате торжественная, но тёплая и спокойная, и это немного помогает мне успокоиться.

Имам приветливо кивает мне и мягко улыбается:

— Садитесь, пожалуйста.

Касим осторожно усаживает меня рядом с собой, берёт на руки сына, который внимательно смотрит по сторонам, словно тоже понимает, что сегодня что-то важное происходит. В комнате на мгновение воцаряется полная тишина.

Имам начинает спокойно и размеренно говорить, спрашивает Касима о его намерениях, и он уверенно отвечает:

— Я прошу руки Азы. Я беру на себя ответственность за неё и за ребёнка.

Имам кивает и поворачивается ко мне. Я чувствую, как учащается дыхание, но смотрю на сына, потом перевожу взгляд на Касима и тихо говорю:

— Да. Я согласна.