— Да, осталось мало. И это хорошо. Я же тебе уже говорил — не нужно мучить себя мыслями о грехе или вине. Мы ничего плохого не сделали. Всё будет правильно, и совсем скоро мы с тобой поженимся официально. Я не позволю тебе думать, что ты в чём-то виновата.

Я вздохнула и легко улыбнулась, чувствуя, как от его слов становится легче дышать.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Ты уже говорил, и я тебе верю. Просто всё это слишком необычно для меня. Я привыкла чувствовать вину, привыкла, что всё неправильно, а сейчас… Сейчас не чувствую ничего такого. И это странно.

Он улыбнулся мне в ответ и снова переключился на малыша, тихо заговорив с ним. Я снова начала помешивать суп на плите, когда вдруг услышала за спиной знакомый голос.

— Ну вот, а я думала, как вы тут без меня, а у вас тут семейная идиллия.

Я резко обернулась и увидела Аду. Она стояла в дверях кухни, слегка улыбаясь, но улыбка была натянутой, холодной. Я сразу почувствовала, как внутри поднялось раздражение, но удивительно, что впервые за всё это время я не испытала ни капли злости или страха, которые всегда ощущала рядом с ней.

— Ада? — спросила я спокойно, хотя голос звучал равнодушнее, чем обычно. — Ты приехала?

— Нет, приснилась, — усмехнулась она и прошла на кухню, положив сумку на стол. — Решила проверить, как вы здесь справляетесь.

Я промолчала, чувствуя, что теперь мне абсолютно всё равно на её слова и ехидные взгляды. Раньше каждое её появление заставляло меня нервничать, бояться, стыдиться себя и своего состояния. Но сейчас во мне была пустота, спокойствие и равнодушие. Мне просто не было дела до того, что она думает или чувствует.

Касим спокойно посмотрел на неё, и снова переключил внимание на ребёнка, который что-то тихо лепетал ему, весело улыбаясь.

Ада заметила это и едва заметно нахмурилась, её взгляд стал жёстче, холоднее. Она попыталась скрыть это за улыбкой, но я слишком хорошо её знала, чтобы не понять, как она сейчас раздражена. Мне же было всё равно.

Когда вечером мы собрались за ужином, напряжение стало заметнее. Рамзан сидел молча, тяжело глядя на нас с Касимом, а Ада старалась быть весёлой и разговорчивой, постоянно пытаясь привлечь его внимание. Но Рамзан почему-то чаще смотрел в мою сторону, его взгляд был тяжёлым и раздражённым. Я чувствовала, что он что-то подозревает, но даже это мне было безразлично.

После ужина, когда я убирала посуду, Ада сразу пошла за Рамзаном, пытаясь что-то ему сказать. Мне уже было неинтересно, о чём они говорят. Я почувствовала, как Касим подошёл ближе и тихо спросил:

— Ты уверена, что всё в порядке?

Я улыбнулась, глядя на него, и кивнула:

— Впервые — да. Мне всё равно, что происходит с ними, и что думает Ада. Я чувствую себя… свободной от этого.

Он улыбнулся в ответ, и его взгляд стал тёплым и спокойным:

— Я рад это слышать. Ещё немного, и всё наладится окончательно. Потерпи совсем чуть-чуть.

Я кивнула, чувствуя, как внутри становится тепло и уверенно от его слов.

Ночью, уже в своей комнате, я долго не могла уснуть, думая о том, как странно и быстро всё изменилось. Ещё недавно я была унижена и сломлена, чувствовала себя абсолютно ненужной, а теперь вдруг поняла, что жизнь снова становится возможной и даже привлекательной. Я подумала о Касиме, о его спокойном взгляде, о том, как он смотрит на моего сына, будто это его родной ребёнок, и поняла, что больше не боюсь того, что будет дальше.

Осталось всего три недели, и я не могла дождаться, когда они закончатся. Потому что теперь я точно знала, какой выбор сделаю. И впервые за долгое время была уверена, что этот выбор — правильный.

Я тихонько выхожу из комнаты, осторожно прикрываю дверь и спускаюсь вниз. Дома сегодня тихо, спокойно, как давно уже не было. Рамзан куда-то уехал, Ада тоже не появляется на глаза, и впервые за долгое время я чувствую, что могу спокойно дышать, не ожидая очередного скандала.

На кухне уже горит мягкий свет, пахнет свежим чаем и чем-то тёплым, вкусным. Я останавливаюсь у двери и невольно улыбаюсь. Касим стоит у плиты, аккуратно что-то помешивает в кастрюле. Рубашка на нём слегка помята, рукава закатаны до локтей. Я смотрю на его широкую спину, крепкие плечи, и понимаю, что давно не чувствовала такого спокойствия просто от того, что рядом есть человек, который обо мне заботится.

Он будто чувствует мой взгляд, медленно поворачивает голову и тут же улыбается, тепло и мягко, так, что внутри всё мгновенно расслабляется.

— Всё, уснул? — тихо спрашивает он, ставит ложку на тарелку и медленно идёт ко мне.

— Уснул, — киваю я, поправляя волосы за ухо и стараясь не выдать своё смущение. — Он сегодня долго не мог угомониться, но всё-таки уложила.

Касим останавливается напротив, чуть склоняет голову набок и внимательно смотрит мне в глаза. У него взгляд всегда такой, будто он видит намного глубже, чем я показываю. От этого снова начинает стучать сердце.

— Устала, да? — спрашивает он негромко, почти шёпотом, и я чувствую, как его тёплые пальцы осторожно касаются моего плеча.

— Немного, — признаюсь я тихо и поднимаю глаза, стараясь не отвести взгляд. — Просто слишком много всего сразу. Иногда хочется, чтобы всё было проще.

— Будет, — спокойно говорит он и чуть крепче сжимает мои пальцы в своих. — Совсем скоро всё наладится. Обещаю тебе.

Я не отвечаю, просто молча смотрю на него и чувствую, как мне становится легче. Он смотрит так, что я верю каждому его слову. И впервые за долгое время понимаю, что мне не страшно быть слабой рядом с ним.

— Пойдём, — он легко ведёт меня за руку к столу и аккуратно отодвигает для меня стул. — Садись, надо хотя бы немного поесть, ты сегодня совсем ничего не ела.

Я молча сажусь и наблюдаю, как он расставляет на столе чашки, тарелки, наливает горячий ароматный чай, ставит передо мной блюдце с мёдом. Всё делает тихо, спокойно и так привычно, будто всегда заботился обо мне.

— Почему ты это делаешь? — спрашиваю я вдруг, почти шёпотом, когда он садится напротив и внимательно смотрит на меня. — Почему тебе это нужно?

Он не отвечает сразу. Просто молча смотрит, слегка нахмурившись, и будто подбирает нужные слова. Потом улыбается и тихо произносит:

— Потому что иначе не могу.

Я смотрю на него растерянно, не понимаю до конца, что он имеет в виду. Он замечает моё смущение, и улыбка становится ещё мягче.

— Ты не представляешь, как долго я хотел, чтобы у тебя всё было хорошо, — продолжает он спокойно, чуть склоняясь ближе. — Чтобы ты улыбалась, как раньше, чтобы не боялась, не чувствовала себя одинокой. Чтобы просто жила спокойно и знала, что рядом есть кто-то, кто никогда не бросит.

Я молчу и чувствую, как сердце начинает биться чаще. Я уже почти забыла, каково это, когда кто-то так говорит. Когда кто-то смотрит на тебя и хочет просто видеть твою улыбку. От этих мыслей глаза начинают слегка щипать, я быстро отвожу взгляд, чтобы он не заметил.

Но он замечает. Медленно протягивает руку и осторожно касается моих пальцев.

— Ты плачешь? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой и улыбаюсь сквозь подступающие слёзы:

— Нет, просто... я давно не слышала таких слов. И теперь даже не знаю, как правильно реагировать.

Он мягко улыбается, чуть сжимая мои пальцы в своих.

— Тебе не нужно ничего придумывать. Просто будь собой. Этого достаточно.

Я тихо выдыхаю и смотрю на него уже без страха и сомнений.

— Ты ведь понимаешь, что скоро у нас всё решится? — осторожно говорю я, и в голосе звучит лёгкая тревога. — Что когда срок закончится, мне снова придётся что-то решать…

— Я понимаю, — спокойно перебивает он и чуть наклоняется ближе. — Но я никуда не уйду. Я буду рядом, что бы ни случилось. Ты это знаешь, правда?

Я медленно киваю и уже совсем спокойно, почти шёпотом, говорю ему самое главное:

— Я знаю. И я тебе верю.

Он слегка улыбается, в его взгляде столько тепла и спокойствия, что я невольно чувствую, как расслабляюсь.