Такого волшебства многие ждут как манны небесной. Но ожидание может затянуться. Поэтому лучше не ждать — а охотиться.
Какое оно — идеальное начало?
Про хорошее первое предложение говорят многое: что оно должно «надеть» все самое красивое, то есть отразить всю суть будущей книги. Что оно непременно про ключевую проблему героя. Что оно шок-контент или хотя бы загадка. Что оно ответ на важный вопрос, который читатель поймет только в самом конце. Что оно то, это и многое другое — Исида, единая во множестве лиц. Но на самом деле, если обобщить, мы получим простой ответ, что именно должно делать хорошее первое предложение. И абзац. И главу/эпизод.
Сильное начало — всегда про обещание, которое мы даем. И не чего попало, а эмоций!
Будет атмосферно. Будет больно. Будет весело. Будет страшно. Будет… огромный спектр чувств. Даже «будет сложно» — вполне себе эмоция; для многих разбираться в сложных текстах — наслаждение. Одно из редких обещаний, которое может нам повредить, — «будет скучно».
Поэтому преподаватели литмастерства и редакторы справедливо советуют искать для начала что-нибудь свеженькое и осторожничать с «Лето выдалось жарким» или «Я проснулся от звонка будильника». Хотя… за первым предложением, как Дейл за Чипом, следует второе. И может перевернуть его восприятие с ног на голову.
Лето выдалось жарким. Марсиан не спасало мороженое, и они стадами получали тепловые удары.
Я проснулся от звонка будильника. В гробу было теснее, чем обычно, кто-то сопел мне в шею.
Неплохой способ дать обещание: «Со мной не соскучишься!»
Теперь про главное для автора. То, что не стоит забывать и что вообще-то призвано нас обнадежить. Так вот! Хорошая новость: когда мы только садимся за книгу, у нас нет задачи во что бы то ни стало сразу найти сильное для читателя начало. Нам нужно просто начать.
Некоторые авторы советуют приступить к книге со слов «Вот тут будет классное первое предложение, или два, или три»… и спокойно писать дальше, с места, с которого пишется. Это метод для людей, которых угнетает сам вид чистой странички. Меня угнетает другое — вид слов, которые нужно будет потом переписывать, поэтому я начинаю с первого осмысленного, относящегося к главе/прологу предложения, которое приходит на ум. А уже потом, порой даже на этапе редактуры, если понимаю, что что-то проскочила, надстраиваю еще парочку.
Мать всегда говорила: «Светлые мысли летят на свет. Нужны они тебе — просто зажги свечу».
Так когда-то началось «Чудо, Тайна и Авторитет», это открывающее предложение первой главы. Оно мне очень нравилось, но вскоре структура и замысел текста потребовали, чтобы у книги появился пролог, вообще из другой пространственной точки. Его открывающая фраза:
Он крепко-крепко смыкал ресницы, чтобы не защипало в глазах, и думал о чистой рубашке, что поутру оставила на кровати матушка.
Возможно, менее цепляющее… но как посмотреть: зато более телесно, телесность тоже работает на удержание внимания. И есть другой нюанс. Дело в том, что, выбирая между «круто звучащим началом» и началом «с правильного момента», все же стоит отдавать предпочтение второму.
Неправильно стоящий / отсутствующий в нужном месте эпизод принесет читателю больше дискомфорта, чем «недостаточно крутое» первое предложение. Не говоря уже о том, что большую часть начал читатели все равно наполнят смыслами и эмоциями сами, когда погрузятся в текст глубже. Например, мое первое предложение после прочтения последней трети книги из более-менее нейтрального становится чудовищным — когда читатель осознаёт, зачем на самом деле персонаж мыл голову и переодевался в чистое.
Ну и в конце концов, крутость — вообще понятие относительное.
Повторим: нас как авторов все это на начальном этапе вообще не касается. Пока мы пишем книгу, наша задача — быстрее за нее зацепиться, сильнее в нее вовлечься. «Сильное начало» для нас и для читателя может оказаться в разных местах книги. Есть истории, начатые авторами с середины, а то и с конца, есть многолинейные тексты, где все линии писались не параллельно, а последовательно, по одной. Суть одна: авторское сильное начало — прежде всего точка, после которой нас начинает быстрее тянуть вперед.
Среди моих коллег есть даже люди, пишущие эпизоды «под настроение» и потом скрепляющие. Такое шитье лоскутками может быть отличным методом, чтобы раскачаться. Только будьте потом повнимательнее к «стежкам»: к логике, к хронологии и к эмоциям, рефлексии героев. Психологическое состояние, в котором они покидают одну сцену и переходят в другую, должно отслеживаться. Проще говоря, если в одном эпизоде персонаж, изрыгая мат и обливаясь слезами, выбегает из кабинета начальника, а дальше сразу же спокойно пьет кофе с коллегами и шутит шутки, весьма вероятно, что второй эпизод написан раньше первого, а добавить в «монтажную склейку» отпускание эмоций либо их свежий отпечаток (у героя все еще трясутся руки, он злобно грызет край кружки, шутки сплошь про убийства босса) забыли.
С чего начинать все же не стоит?
«Скучно» — вообще-то понятие относительное. Для кого-то «скучно» — это шесть часов в самолете, для кого-то — приезд родни, для кого-то — сериалы про пиратов, пляжный отдых или поедание торта в одиночку. Нас увлекают и усыпляют разные штуки, и точно так же идеальное начало для одного читателя может быть неудобоваримым для другого.
Поэтому с антирекомендациями уровня «не начинайте с описаний природы» или «не начинайте с диалогов» стоит быть аккуратными. Начала бестселлеров, с которых мы начали главу (а все эти книги — бестселлеры), прозрачно на это намекают.
Смотря какое описание. Смотря какая реплика.
И все же нюансы есть. Например, как мы уже упоминали, не всем по душе длинные экспозиции: для кого-то чем быстрее сюжет раскачается, тем лучше! Это нормально, потому что добираться до сути, продираясь, например, через бесконечный лор сложного фэнтези-мира (поданный исключительно в форме путеводителя или лекции, без динамики) или родословную героев (описательную, снова без ярких событий и цепляющих деталек), тяжеловато.
Подобные затруднения связаны со вполне объективным нейролингвистическим параметром когнитивной нагрузки и вытекающим из него менее объективным, но важным литературным термином порог вхождения.
Когнитивная нагрузка — это объем данных, которые необходимо удерживать в нашей «оперативной памяти» для решения поставленной задачи; в читательском случае — чтобы влиться в незнакомый текст. Порог вхождения — соответственно, время, в течение которого этот объем может ощущаться повышенным, некомфортным, прежде чем данные устаканятся в систему и чтение пойдет как по маслу.
Неторопливо запрягать любили классики: нередко, прежде чем знакомиться с героями, мы как раз знакомимся с их семьями, любимыми собаками, табакерками, да с чем только не знакомимся. Усваивать подобное сложновато — и принимать ли такие правила игры или читать другую литературу, каждый решает сам (кроме бедных школьников и студентов).
Порог вхождения встретит нас в любой книге, и да, бомбардировка фактами — а также именами, топонимами — серьезно его повышает, ведь это новые для читателя сущности, которые предстоит разложить по полочкам и примерить к опыту, который у него есть. Но разумеется, это не единственный существующий в литературе «усложнитель». И он довольно относителен.
Опытный читатель классики или сложной фантастической литературы, скорее всего, его и не заметит: его «оперативная память» уже не раз сталкивалась с такими массивами данных. Для него «усложнителем», повышающим порог входа, кстати, как раз может оказаться быстрая завязка. Здесь сработает вторая, эмоциональная сторона порога вхождения. Многим читателям, чтобы переживать за кого-то, кто попал в заварушку, нужно для начала этого кого-то узнать и посмотреть на него в более-менее спокойной обстановке. Начала, где непонятно кто уже бежит непонятно за кем, героически помахивая мечом, не всегда для них. Мол, авторская спешка уместна только при ловле блох, — давайте посидим на веранде и попьем чаю, прежде чем куда-то лететь.
