— Домой.

Филин хмыкнул, щёлкнул пальцами по рулю:

— Как прикажете, ваше сиятельство.

В салоне машины воцарилась странная тишина. Вадим сел рядом с Мией, и между ними осталось всего несколько сантиметров. Но эти сантиметры были словно пропасть — такая хрупкая, натянутая, что любое движение могло нарушить равновесие.

Мия смотрела в окно, где огни города проносились мимо размытыми пятнами. Казалось, ночь шептала ей: "Ты всё ещё в его объятиях. Ты всё ещё дрожишь от того поцелуя. И он рядом".

Она прижала ладони к коленям, чтобы скрыть, как пальцы предательски дрожат.

Вадим, сжав челюсти, смотрел на неё. Его руки лежали на коленях, сдержанные, напряжённые.

— Чёрт, Рыжая. Я сам себе не хозяин. Едва не сорвался там, на улице. А ты… Ты держалась за меня так, будто я единственный в этом мире. Господи, да что ты со мной делаешь?

Машина мягко качалась на кочках, шум мотора гулко отдавался в груди. Филин насвистывал что-то себе под нос, словно нарочно давая им пространство.

В какой-то момент плечо Вадима задело плечо Мии. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы у неё перехватило дыхание.

Она не отодвинулась. И он тоже.

И вся дорога домой превратилась в молчаливое признание, где вместо слов были взгляды в окно, тени на лицах и едва заметное тепло между их телами.

Когда внедорожник свернул к особняку, Филин, словно ни в чём не бывало, протянул руку к магнитоле и бодро сказал:

— Ну что, влюблённые голубки, прибыли.

Мия тут же вспыхнула и торопливо выскочила из машины, а Вадим только зыркнул на Филина, но промолчал. Внутри у него кипело.

— Рыжая… ты моя. Хоть ты сама этого пока ещё не поняла.

Дверь особняка тихо щёлкнула за их спинами. В коридоре царила полутьма, только мягкий свет от бра в холле очерчивал их силуэты. Несколько секунд они просто стояли — лицом к лицу, оба до предела напряжённые. Воздух между ними будто трещал от электричества.

Мия сделала шаг, чтобы пройти мимо, но Вадим резко перехватил её за руку. Его взгляд — тёмный, горячий — не оставлял шансов отступить.

— Рыжая… — выдохнул он. В его голосе было слишком много всего: злости, боли, желания, тоски.

Она попыталась отвести глаза, но не смогла. Слишком сильный был этот взгляд, слишком правдивый.

— Что? — еле слышно произнесла она.

Он не ответил словами. Просто притянул её к себе и поцеловал — уже не мягко, а требовательно, голодно, будто всё то, что он сдерживал недели, наконец прорвалось.

Мия задохнулась, сердце заколотилось как сумасшедшее, но вместо того, чтобы сопротивляться, она вцепилась в его плечи. И почувствовала, как он дрожит — да, этот сильный, железный Сазонов, который всегда держал контроль, дрожал в её руках.

Они целовались так, словно мир перестал существовать. Коридор, лестница, мягкий свет — всё исчезло. Остались только они двое.

Вадим развернул её к стене, ладонями обрамляя её лицо. Его губы скользили к её шее, и Мия не удержалась — тихий стон сорвался сам собой. Она схватила его за рубашку и рванула пуговицу, ткань жалобно треснула.

— Чёрт, Рыжая… — прошептал он ей в волосы, и в его голосе был одновременно смех и отчаяние.

Она сама потянулась к нему ближе, пальцы скользнули по его спине. Их шаги — неуверенные, сбивчивые — медленно двинули их по коридору вверх по лестнице. Поцелуи, прикосновения, горячее дыхание — всё смешалось.

До спальни они добрались, будто во сне. Дверь закрылась за ними, и страсть окончательно смела все преграды.

В тот момент не существовало ни работы, ни опасности. Только двое, которые слишком долго прятали чувства и наконец позволили себе быть настоящими.

Утро в особняке было почти невероятно спокойным — как будто дом сам перевёл дыхание после ночной бури. Свет лился сквозь шторы тёплыми полосами, матрас ещё хранил отпечатки их сна, а на полу валялась одна маленькая подушка с пятном от румянца.

Вадим лежал на боку и смотрел на Мию так, будто изучал карту сокровищ. Улыбка на его лице была не та, что обычно возникала перед деловой встречей — мягкая, почти детская.

— Ну что, — протянул он, глядя на неё, — теперь я как приличный мужчина должен на тебе жениться.

Мия, ещё расплетая волосы, на мгновение приостановилась и медленно подняла бровь.

— Ты мне делаешь предложение? — спросила она, голос тёплый и едва слышно насмешливый.

— Ну… что-то вроде этого, — пожал плечами он, делая вид, что это всего лишь констатация факта.

Она ехидно улыбнулась, и в этой улыбке было столько игривости, что у него защёлкнуло что-то внутри.

— Чего? — он притянул её к себе и начал целовать в шею.

— Ну всё, всё, — рассмеялась Мия, прикрыв лицо рукой. — Я согласна.

— Не слышу, громче, — притворно сурово произнёс Вадим.

— Я согласна! — громче, с драмой.

Он фальшиво облегчённо выдохнул:

— Другое дело. Фу… думал, весь день придётся в шею целовать..

В этот момент Мия без предупреждения схватила подушку и швырнула её в него. Подушка мягко упала на грудь, и у него от этого почему-то заискрило в глазах.

— Слушай, — пробормотал он, отряхиваясь, — я всё равно одного не понимаю.

— Чего? — закатила глаза она.

— Как ты тогда проскочила мимо Филина и попала ко мне на собеседование? — вдруг спросил он, вскинув бровь, но в голосе уже слышалась живая любопытная нота.

Мия хитро улыбнулась и устроилась поудобнее.

— Тааак, — потянул Вадим, — что за хитрая улыбочка?

— Ну ладно, расскажу, — потянул она, напрягаясь, как будто отпускала на свободу какое-то ожидание.

— Да всё просто, — начала она легко. — Я пришла, говорю: "На вакансию телохранителя".Филин посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: "Заходи". Вот и весь секрет.

Вадим открыл рот удивлённо, потом усмехнулся:

— От сучок!

— Только не ругай его, — тут же бросила Мия. — Если бы не он… мы бы, возможно, так и не встретились.

В его взгляде промелькнуло что-то вроде благодарности, человеку который, быть может, и сыграл нелепую, но судьбоносную роль.

— Вот это только меня и останавливает, — пробормотал он, принимая шутливую угрозу, — так а какие у вас ещё там секреты? Что ещё ты от меня скрываешь?

Мия на секунду сделала серьёзное лицо, словно готовя грандиозное признание, а потом лукаво улыбнулась:

— Больше никаких. Честно.

— Надеюсь, — сказал он, и в его голосе прозвучала угроза — иначе вам хана. Причём обоим сразу.

Она рассмеялась и опёрлась лбом о его грудь. В этот момент в комнате больше не было власти, бизнеса или ролей — был только этот дом, их смех и ранний свет, обнимающий двоих людей, которые наконец перестали прятать правду.

— Ладно, — прошептал он, целуя её в макушку. — Тогда никаких секретов. Только правда. И подушки в ход пускать только по согласованию.

— Договорились, — ответила она, прижимаясь ещё крепче.

Он хмыкнул и, размахнувшись, схватил подушку — началась ещё одна тихая схватка, из которой снова вылезли смех и, кажется, вечность, которую им обоим наконец-то хотелось прожить вместе.

Вадим и Мия, как два школьника после шалости, ещё минут десять перекидывались подушками и смеялись до слёз. Потом наступила тишина — та самая, когда больше не нужно слов, а в воздухе витает ощущение чего-то нового и важного.

Мия, закутавшись в одеяло, сидела на краю кровати и смотрела в окно. Волосы её растрёпаны, глаза сияли. Вадим, уже приведя себя в порядок, стоял у зеркала и застёгивал запонки.

— Ты опять такой серьёзный, — тихо заметила она.

— Работа, — коротко ответил он, но глаза в отражении выдали другое.

Он посмотрел на неё и вдруг остановился. Всё внутри кипело от противоречий: привычка быть собранным и холодным против желания остаться здесь, рядом с ней, и забить на все дела.