Но момент испортил телефон. Пока я лежала с температурой, моя трубка благополучно разрядилась. Поэтому не удивительно, что по включению, она начала разрываться от входящих оповещений.

“Этот контакт звонил вам 15 раз…”

Маме я написала, что приболела пока и не в состоянии общаться, как выздоровлю — обязательно отзвонюсь, поэтому она не беспокоила меня, прислала лишь парочку сообщений в мессенджер. А вот мой ненаглядный почти бывший муж не только рьяно названивал, но ещё и атаковал меня сообщениями.

“Кать, ты где?”

“Ты опять дома не ночуешь!”

“Ты вообще охренела что ли?”

“Значит это я изменник, да? А то, что ты шляешься при живом муже неизвестно где и с кем, это нормально?”

И это были самые приличные сообщения, дальше я читать просто не смогла.

— Кать… — слышу обеспокоенный голос Кирилла. Он присаживается рядом со мной и приобнимает за плечи. — Всё в порядке?

Сама не знаю зачем, даю ему свой телефон. Он пробегает взглядом, перелистывает переписку. Мне кажется я слышу, как скрипят его зубы. Краем глаза вижу, что он нажимает трубку рядом с контактом Максима, но не успевает даже соединиться, я вырываю телефон и выключаю его.

— Почему ты с ним до сих пор не развелась?

— Потому что у нас такой закон, за один день развести не могут, а тем более если один из супругов против.

— Он против? Но он же сам тебе изменил?!

— Кирилл, пожалуйста, я не хочу о нём говорить!

Он обнимает меня крепко-крепко. Нежно гладит по спине и целует в висок.

— Успокойся, Катюш, я обещаю, я всё решу.

Но я пропускаю его слова мимо ушей, думая о своём…

В четверг мне становится заметно лучше, температура окончательно приходит в норму, но вот слабость не оставляет. Поэтому Кирилл на работу меня не отпускает и сам не едет. Приходится нам обоим работать из дома.

Мы располагаемся в разных комнатах, и всё равно я ощущаю присутствие мужчины, чую запах, слышу голос. И мне очень трудно сосредоточится, мысли разбегаются как таракан от света, а слова совершенно не желают складываться в предложения. Однако Кирилл не выдерживает первым. Заглядывает в комнату, где я устроилась в кресле со своим ноутбуком.

— Может прогуляемся, погода отличная!

— А как же работа?

— Да ладно, часок погуляем, проветрим мозги, а потом и работаться будет лучше. Пойдём, а?

И я сдаюсь.

На улице Кирилл берёт меня за руку, переплетает пальцы, а я чувствую себя совсем молоденькой девчонкой, которая гуляет со своей первой любовью за ручку. Парк находится совсем недалеко от дома Кирилла, в низине, вокруг озера, к которому ведет длинная лестница.

Спускаемся. Навстречу нам поднимаются влюблённые парочки, семейные пары с детьми. И мы словно тоже одни из них идём рядышком и тихо переговариваемся.

— Тебе не дует? — заботливо интересуется Кирилл, когда подходим к воде. А в голосе так и слышна искренняя забота.

— Нет, мне хорошо.

— Мы сюда с мамой часто приходили, когда я был маленький. В этом районе жила моя тётя, и я когда впервые здесь побывал, сразу заявил, что когда вырасту буду здесь жить! Поэтому когда встал вопрос, где брать квартиру, я даже не сомневался — исполнил свое детское обещание.

— Упорный мальчик.

— Ещё какой, ты имей это ввиду, — смеётся.

— А твоя тётя до сих пор здесь живёт?

— Нет, она уже умерла.

— Прости… — перехватываю Кирилла под руку и прижимаюсь щекой к его плечу.

— Ничего, такова жизнь. Они с моим отцом умерли в один год от ковида. Слава Богу и врачам, маме смогли помочь… Наверное это не лучшая тема…

— Почему? Я хочу узнать тебя поближе.

Кирилл улыбается.

— Отлично. Тогда твой черёд.

— Лааадно… Когда у меня встал вопрос — где брать квартиру, я взяла один из самых дешёвых вариантов, — смеюсь. А Кирилл почему-то не оценивает мою шутку, хмурится, сводит густые брови, словно что-то вычисляет. Поспешно добавляю: — Я очень люблю свою квартирку! Так долго мечтала о своём уголочке, пусть и маленьком.

— Ты очень сильная девочка, — наконец-то произносит Кирилл абсолютно серьёзно.

— Спасибо моей маме за поддержку. Без неё я бы не справилась.

— А где живёт твоя мама?

— В деревне. Я уговаривала её продать свою квартиру, купить что-нибудь в Подмосковье, но она ни в какую. Куда же она уедет?! У неё там Клава и Валя!

— Это кошки или собаки? — интересуется.

— Это соседки!

Кирилл заливисто хохочет.

— Но я её понимаю, городская суета и для меня очень тяжелая ноша. Была бы моя воля, осталась в деревне. Да только там ни работы, ни социальных благ. Один магазин на всю деревню. Можно было бы в областном центре остаться, но мама очень хотела, чтобы я добилась большего.

— И как тебе? Нравится твоя работа?

— Ну, не скажу, что я в восторге, но она приносит доход, а ещё там замечательный коллектив, хороший начальник. А вообще я люблю фотографировать!

— Я помню, как у тебя глаза светились, когда ты Мишку и Матвея фотографировала, хоть ты мне и казалась тогда, что ты та ещё… вредина…

— Говори прямо — сучка, которая ломает кофемашины. И вообще, не ври! Ты в студии на меня даже не смотрел, всё с Василисой любезничал. Я даже тогда решила, что ты с ней…

Кирилл резко тормозит. Дёргает меня за руку, разворачивая к себе лицом.

— С ума сошла? Я и Васька?! Да ни в жизни! Никогда и ни за что! Запомни это, пожалуйста, и больше даже не смей думать о подобном! Я хоть не праведник, далеко не он, но на такой гнилой поступок не способен.

— Мне мой муж тоже клялся в верности до гроба, — вырывается у меня, хотя я хотела сказать совсем иное.

— Вот только не надо меня сравнивать со своим муженьком! — бурчит в ответ мужчина, отпускает меня и, засунув руки в карманы, медленно ступает по дорожке прочь от меня.

— Ты что обиделся?!

— Ничего я не обиделся! — вопреки своим словам дует губы он.

А меня его выражение лица почему-то веселит — он похож на маленького мальчика, которому мама не дала конфету. Эдакий мальчик-переросток метр девяносто ростом и с сорок четвертым размером ноги!

— Кирилл… — иду за ним и тянусь рукой, чтобы остановить. Мужчина перехватывает мою руку, дёргает на себя и обнимает.

— Слушаю вас, Катерина Юрьевна… — улыбается. Наклоняется к мои губам.

Чувствую, как что-то ударяется о наши ноги. Опускаю глаза и замечаю мяч.

— Дяденька, дяденька! — раздаются откуда-то сбоку мальчишечьи голоса. — Бросьте, пожалуйста, мячик!

— О, это по-нашему. Подождешь меня минуточку? — подмигивает Кир и, подхватив мяч, несется к мальчишкам. Они с радостью галдят и включаются в игру. Кирилл чеканит мяч под весёлый свист парней, подкидывает его, бъёт по нему ногой и несётся к воротам. Умело обходит ребят и забивает гол. Дети пищат от восторга и тянут к нему руки, чтобы пожать.

Отворачиваюсь, с усилием сдерживая слёзы.

— Катюш, ты не любишь футбол?! — нежные руки обнимают меня за талию.

— Нет, солнце слепит… и кажется соринка в глаз попала.

— Дай гляну! — он поворачивает меня к себе лицом и заглядывает в глаза.

— Соринки не вижу, но вот… ресничка! — аккуратно проводит по моей щеке, а затем показывает палец, на котором лежит выпавшая ресница. — Загадывай желание!

И я загадываю… даже не думая. Дую.

— Мне надо домой.

— Замерзла?

— Нет, мне надо к себе домой.

Кирилл хмурится.

— Зачем? Тебе у меня некомфортно? Или тебе некомфортно со мной?

— У меня нет вещей…

— Привезу! Куплю!

— Кир, у меня есть своя квартира. Я хочу вернуться к себе домой.

— Ясно… — выдыхает мужчина, и больше, вплоть до дома, не произносит ни слова.

И как бы он не вредничал, я всё-таки уговариваю Кира, что мне нужно вернуться. Он противится, злится, ругается. Даже уходит в ванную, обиженно хлопнув дверью. Правда быстро выходит.

— Ладно, раз ты так хочешь, — говорит он, поджимая губы. — Я отвезу тебя домой. Только давай ты оставишь Бабая у меня. Не хватало ещё, чтобы твой муженек выгнал его снова. Боюсь, на этот раз это будет с балкона.