Ждать, пока подействует таблетка, не вариант. Помнится, мама в детстве обтирала меня водкой. Правда потом я от кого-то слышал, что так делать нельзя, но мне же помогало, и очень хорошо!

Достаю из бара водку и наливаю в стакан. С минуту думаю, а потом всё же разбавляю её водой. Вот только как я буду обтирать Катю, совершенно не думаю! Ну то есть, я конечно понимаю как, но... блин... разрешения на это я не получал.

— Катюш, мне надо температуру тебе сбить, – говорю тихо, трогая девушку через одеяло. Но она мне не отвечает. А когда стаскиваю с неё одеяло, понимаю, что она уснула.

Ладно, надеюсь, ты меня не убьешь! Это ради твоего блага!

Аккуратно выпутываю её из одеяла.

Какой же я наивный дурак! Я хорохорился, думая, что это будет просто, но оказывается совсем не просто. Мои шорты, которые и мне-то велики, слетели с неё, благополучно примостившись в ногах, а майка задралась чуть ли не до шеи, оголяя аппетитные бёдра и мягонький животик. Выдыхаю и набираю немного раствора в ладонь.

— Ты как прыщавый подросток втайне от мамки глазеющий фильмы для взрослых! – шепотом ругаю самого себя. – Женщину что ли никогда не видел? Намотай слюни на кулак и молча выполняй работу.

Но когда веду ладонью по ножке вверх к бедрам, чувствую как кровь отходит от головы прямиком в трусы. И никакие самоуговоры не помогают.

— Да что ж ты озабоченный-то такой! – бурчу себе под нос, стараясь уже действовать с закрытыми глазами, но и это не помогает. Когда касаюсь её живота в голове такие картинки вспыхивают, что даже мне стыдно становится! Приходится слегка повернуть Катю, и перейти на спину.

Девушка болеет, а ты только об одном и думаешь! Но нет, думаю, я совершенно о другом, совсем не о Катиных трусиках (не о трусах я сказал!), но организм настойчиво требует своего.

Старательно откинув мысли о пестиках и тычинках, скольжу вверх по спине.

— Мммм, Кирюш... – внезапно тихо стонет Катя.

Пулей подрываюсь с кровати. Быстренько укрываю Катю одеялом и ухожу на кухню. А там открываю окно.

— Ты козел, конечно, Кирилл! – говорю сам себе, вдыхая свежий воздух, пытаясь унять пульсацию не только в сердце, но и кое-где ниже. – Не зря женщины говорят, что у вас мысли только об одном.

Через полчаса я всё таки возвращаюсь в комнату. Катя продолжает спать, а Бабай дремлет у неё в ногах. Осторожно присаживаюсь на кровать и касаюсь лба Катюши. Намного холоднее!

Катю всё таки приходится разбудить. Она уверяет, что действительно чувствует себя лучше, да и градусник подтверждает её слова, всего-то 37,7 — жить можно.

Заставляю Катюшу сходить в душ, пока собираю на стол. Готовить я откровенно не люблю и не умею, живя один предпочитаю есть в кафешках или брать готовые полуфабрикаты в магазинах, благо предложение сейчас широкое! Когда езжу к маме, получаю с собой целую сумку еды в контейнерах и неделю живу как белый человек. А потом снова кафе и полуфабрикаты.

Поэтому сейчас всё что могу: пожарить яичницу и нарезать бутерброды. Катя выходит из ванной в чистой майке. Сонно потягивается и улыбается.

— Давай-ка садись поешь, — принимаюсь хлопотать. Накладываю ей яичницу, даю хлеб и вилку, наливаю чай. Бегаю от стола к гарнитуру, пока не слышу тихое.

— Кир… — окликает меня Катерина. — Сядь со мной, пожалуйста.

Выдыхаю и опускаюсь на стул. Катя улыбается и берется за вилку.

— Мммм… вкуснее яичницы я в жизни не ела! — говорит.

— Правда?! — беру вилку и подхватываю с её тарелки кусочек. Кладу в рот… — Пьфу, Катя! Она ж соленищая!

Катерина смеется.

— Мне сейчас очень хочется солененького, так что это просто прекрасно! — она тянет руку и накрывает ладошкой мою. — Спасибо, Кирилл, обо мне так в жизни никто не заботился, кроме мамы.

— Обещаю, что это не единоразовая акция, — целую её ладошку.

Правда про обтирание водкой так и не говорю. Пусть это останется только моим секретом.

Потом мы пьём чай с конфетами и перемещаемся в спальню. Закутываю Катю в одеяло, а сам располагаюсь рядом и включаю какой-то первый попавшийся фильм. Катя быстро засыпает у меня под боком, а я еще долго любуюсь ей, в мыслях рисую мечты вот так вот каждый день засыпать с ней и просыпаться.

На работу предсказуемо просыпаю. К тому же утром слежу, чтобы Катя позавтракала, померяла температуру, выпила таблетки и снова легла отдыхать. Поэтому в офис приезжаю с опозданием. Влетаю в кабинет генерального спустя минут пятнадцать назначенного времени.

— Простите, проспал! — извиняюсь перед друзьями. — Что пропустил?

— Ты чего такой взъерошенный?! — интересуется Сергей, оглядывая меня с ног до головы. — Опять в загул ушёл?

— Лучше б в загул, честное слово! — выдыхаю. — Полночи не спал, и не из-за того, о чем ты подумал. То температуру проверял, то полотенце менял, то чай заваривал с медом от кашля.

— Ты заболел что ли? За каким фигом тогда приехал? Лежал бы себе дома! — возмущается Миронов. Есть у нас в компании такое негласное правило: заболел — отсидись дома пару-тройку дней, не заражай коллег.

— Да не я… — выпаливаю и затыкаюсь.

Серёга смотрит на меня испытывающе, Ванька заинтересованно.

— Да блин… ну да, не сдержал я слово. У меня появилась девушка! — выдыхаю.

— Случайно не наша Катерина Юрьевна?! — Миронов откидывается на спинку стула, не отрывая от меня взгляда.

— Ты откуда знаешь? — теряюсь. — Она Ваське что-то рассказала? А та тебе растрепала, да?!

— Нет, — хмыкает друг.

— А кто тебе сказал?

— Ты только что.

Иван смеётся. А я выдыхаю.

— Блин, Серёга! Ну как ты догадался?

— Да у тебя на морде лица всё написано. А ещё ты позвонил Заиньке и сказал, что Катерины на месте не будет. Я и подумал, а с какой стати она тебя предупредила, а не меня или Зою Николаевну?! Рассказывай давай!

— Ну так получилось. Катя тут совершенно ни причем!

— К Катерине никаких претензий и нет. Это ты у нас павлин! Только вот, Кир, сколько раз я тебя просил не устраивать брачных игр на работе! — хмурится друг.

— Да не устраивал я ничего! — возмущаюсь, хотя не очень-то сильно. Нет, наш с Катей спонтанный секс на столе в бухгалтерии останется только нашей тайной. Может и расскажем когда-нибудь детям о бурной молодости… но не раньше их совершеннолетия!

Дети… Раньше я никогда не задумывался, хочу ли я детей. Почему-то словно “дети” всегда было для меня синонимом слова “проблемы”. Но теперь я отчетливо понимаю — я хочу детей! Дочку! Маленькую куколку с пухлыми щёчками и светленькми волосиками, как у моей Катюшки.

— Чего завис?! Что там с Катериной?

И я рассказываю друзьям про то, что совершенно ничего не планировал! Про наши стычки и про то, что я старательно избегал её. А потом сам не понял, как заинтересовался. Сводил в кафе, подвез до дома, по случайности, а скорее по воле судьбы, подобрал её кота. Как Катя бегала его искала и заболела, и я пытаюсь её лечить.

— Вот скажите честно, я совсем озабоченный, да? Она лежит, болеет, с температурой, а я её телом любуюсь.

— Озабоченный, да, — улыбается Серёга. — Любовью ты озабоченный. Не переживай, это скоро пройдет.

— В смысле пройдет? Я не хочу, чтобы проходило.

— В том смысле, что озабоченность твоя пройдет. Пока у тебя стадия влюбленности и страсти. Ты в эйфории и хочешь продлить эту эйфорию еще и еще. А потом дай бог придут другие чувства, более крепкие и надежные. Этим и отличается любовь от влюбленности.

— Но страсть же останется? У вас же с Васькой все хорошо?

— Все хорошо, не переживай. Выходит, у тебя к Катерине серьезно, раз ты на нас равняешься?

— Серьезно, ребят… Сам офигеваю. Но я семью с ней хочу, домик, парочку котов, детишек тоже хоть парочку.

Серега улыбается:

— Долго же я ждал от тебя таких слов. Всё будет у тебя, Кирюх. Ты главное не повторяй моих ошибок, убедись, что именно с этой женщиной ты хочешь встретить пенсию. Знаешь, езжай-ка ты лечи свою Катерину, а мы тут с Ванькой справимся. И пока как следует не поправитесь, даже носа в офис не показывайте! Нам ваши бацилы не нужны!