В бизнесе есть правило: если ты не управляешь процессом, процесс управляет тобой. А сейчас эта чертова эмпатия управляла мной. Вчера на крыше я чуть не погорел из-за того, что расслабился, нанюхавшись духов Марго. В Капотне чуть не словил инсульт от страха того пацана.

Это не дар. Это неконтролируемое оружие, которое может рвануть прямо в руках.

Я посмотрел на свои ладони. Грубые, мозолистые пальцы Гены сжались и разжались.

Мышцы.

Когда я, будучи Максом, впервые пришел в зал, я не мог выжать и сотни. Тренер сказал тогда: «Контроль важнее веса. Чувствуй мышцу, контролируй её».

С этой ментальной штукой должно быть так же. Мне нужен тренажерный зал. Мне нужен полигон.

Я завел мотор. «Шкода» послушно заурчала.

— Ну что, Геннадий Дмитриевич, — сказал я своему отражению. — Поехали качаться.

Курский вокзал в восемь утра — это адская кухня, где варят суп из человеческих судеб.

Я выбрал именно его. Таганская ветка рядом, электрички горьковского направления, поезда дальнего следования. Концентрация людей на квадратный метр зашкаливает.

Я вошел в зал ожидания, стараясь не морщиться от запаха вокзальных чебуреков и дезинфекции. Нашел свободное место на железной скамье, рядом с дремлющей теткой, обнимающей клетчатую сумку.

Задача простая: включить «радар» на полную мощность. Снять блоки. Впустить в себя всё.

Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Представил, как открываю шлюзы плотины.

Удар.

Меня словно огрели кувалдой по затылку.

Это была не волна. Это была лавина. Цунами из грязи, криков, шепота и воя.

Вокруг сотни людей. И каждый фонил. Каждый излучал свой сигнал, и эти сигналы накладывались друг на друга, создавая невыносимую какофонию.

Слева — тягучая тревога опоздавшего. Справа — тупая, пульсирующая боль похмелья. Спереди — истерическая радость встречи. Сзади — похоть, голод, страх перед полицией, скука и раздражение…

В висках застучало. К горлу подкатил ком.

Я чувствовал, как у мужика в трех метрах от меня ноют старые переломы. Чувствовал, как молодая девчонка паникует, потеряв билет. Чувствовал злость охранника, которому жмут новые ботинки.

Всё сразу. Без фильтров.

Мир превратился в вибрирующий хаос. Звуки вокзала — объявления диспетчера, стук колес, гомон толпы — померкли перед этим ментальным ревом. Меня затошнило. Реально, физически затошнило, как при морской болезни в шторм.

— Хватит! — выдохнул я, распахивая глаза.

Тетка с сумкой дернулась и испуганно отодвинулась.

Я вскочил. Меня качало, а в глазах плясали темные круги.

Быстро вышел на улицу, жадно глотая холодный, загазованный воздух Садового кольца.

Прислонился к шершавой стене здания, пытаясь отдышаться. Голова гудела, словно я только что вышел с концерта Rammstein, простояв два часа у колонки.

Эксперимент провалился. Или, наоборот, удался слишком хорошо.

Толпа — это яд. В толпе «радар» бесполезен. Слишком много помех. Это как пытаться услышать шепот в центре торнадо.

Я достал бутылку воды, сделал пару глотков, смывая металлический привкус во рту.

Ладно. Отрицательный результат — тоже результат. Теперь я знаю предел.

Вокзальный эксперимент оставил во рту привкус алюминиевой ложки.

Я вырулил на Варшавку и двинул в сторону спальных районов. Центр нашпигован камерами, как рождественский гусь яблоками. Любой банкомат внутри Садового кольца пишет твое лицо в 4К, а мне засветиться с картой покойника не хотелось.

Нашел то, что искал, в глубине Нагорного района. Вывеска «Продукты 24» мигала, теряя буквы, а сбоку, в темном аппендиците, притулился желтый банкомат Тинькова.

Идеально. Глухо и никаких лишних глаз.

Припарковал «Шкоду» в соседнем дворе, чтобы номер машины случайно не попал в объектив какой-нибудь шальной камеры наблюдения. Натянул капюшон куртки до самого носа, сунул руки в карманы и быстрой, шаркающей походкой местного «аборигена» направился к банкомату.

У терминала никого. Ввел ПИН прикрывая клавиатуру ладонью так, словно прятал от всего мира государственную тайну.

Пятьсот тысяч рублей.

Банкомат задумался. Пока отсчитывались мои деньги, я успел сотню раз в голове прокрутить мысль, что такая сумма, да еще и второй день подряд на карте, которой пользовались очень давно, может быть триггером у службы безопасности банка.

Но тут лоток открылся, выплевывая толстую пачку пятитысячных.

Я достал деньги и сунул их во внутренний карман пуховика.

Видимо, VIP-статус дает мне коридор, но долго это не продлится.

Развернулся, чтобы уйти.

И тут интерфейс кольнул в затылок.

Это было похоже на ожог крапивой. Резкое, неприятное жжение где-то у основания шеи.

Интерфейс сработал на опережение, как датчик движения. В метрах в пятнадцати от меня, у угла дома, полыхнуло грязно-бурое пятно.

Агрессия.

Но не пьяная, размытая злоба, какую излучают местные алкаши. Это был хищный, сфокусированный интерес.

Я скосил глаза, не поворачивая головы полностью.

Мужик. Обычный, в темной куртке, руки в карманах. Стоял в тени, прислонившись к водосточной трубе. Он не просто курил или ждал кого-то. Он смотрел на меня. Точнее, на мой оттопыренный карман.

Интерфейс подсветил его ржавым цветом с пульсирующими красными прожилками.

Намерение.

Он видел, как я забирал деньги. Он слышал, как долго работал счетчик купюр. И сейчас в его голове щелкнул тумблер: «Добыча».

Я двинулся прочь, стараясь не ускорять шаг, чтобы не показывать страха. Страх для таких — как запах крови для акулы. Нужно идти уверенно, но быстро.

Хруст снега за спиной.

Ритмичный. Ускоряющийся.

Мужик отделился от стены и пошел следом.

Интерфейс взвыл, предупреждая о сокращении дистанции. Жжение в затылке усилилось до реальной боли. Я чувствовал его жадность, его адреналиновый приход, его мысленный расчет: «Сейчас зайдет за угол, там никого, ударю сзади…».

Он шел грамотно, стараясь держаться в «мертвой зоне», но мой встроенный радар рисовал его местоположение с точностью до сантиметра.

До машины оставалось метров пятьдесят.

Я сжал ключи в кармане так, что металл впился в ладонь.

Шаги сзади стали громче. Он уже не скрывался. Решил, что я просто пешеход, лох с деньгами, который сейчас свернет к своему подъезду.

Я резко свернул за угол.

Преследователь тут же перешел на бег. Я слышал, как его ботинки скользят по наледи, слышал его сиплое дыхание. Фон его эмоций полыхнул ярко-красным — предвкушение атаки.

Он видел мою спину. Он уже мысленно тратил мои деньги.

Я подлетел к машине. Пик-пик.

Замки щелкнули, моргнув аварийкой.

Этот звук для него стал разрывом шаблона.

Я рванул водительскую дверь, плюхнулся на сиденье и, не тратя времени на захлопывание, сразу вдавил кнопку блокировки всех дверей.

Щелк.

Только после этого захлопнул свою.

Мужик вылетел из-за угла в тот самый момент, когда я уже заводил машину.

Я увидел его лицо. Обычное, небритое, с запавшими глазами. В них застыло комичное, почти детское разочарование.

Он затормозил в нескольких метрах от капота, понимая, что опоздал. Добыча оказалась на колесах. Добыча сидит в железной коробке весом полторы тонны. Я дал по газам, вырываясь из двора. «Шкода» резво набрала скорость, оставляя позади и двор, и несостоявшегося грабителя.

Руки на руле слегка подрагивали. Но не от паники, а от странного, дикого веселья.

В кармане жгли грудь полмиллиона. В голове гудел интерфейс, спасший мне если не жизнь, то здоровье точно.

Двигаясь в сторону МКАДа, в голове крутились мысли о том где спрятать деньги. Сунуть на карту? Сразу отмел эту мысль. Во-первых, баланс Гены — это болото долгов и мизерных поступлений. Внезапное появление полумиллиона рублей на счету вызовет вопросы у финмониторинга. Привет, 115-ФЗ, блокировка счета и долгие объяснения, где таксист взял такую сумму. Всё это мне сейчас совершенно ни к чему.