Дыхание постепенно выравнивалось. Дрожь уходила в ноги, оставляя в мышцах противную слабость.

Я потянулся к телефону. Палец завис над иконкой экстренного вызова. «112».

Нажать?

Вызвать ментов. Сказать: «На меня хотели напасть».

А что я им скажу? «Два пассажира попросили остановить на МКАДе, чтобы сходить в туалет, а я испугался их ауры»? Юридически ничего не произошло. Угрозы были, но косвенные. Ножа я не видел. Они просто вышли.

Предъявить нечего.

Зато последствия будут вполне осязаемые. Вызов, протокол нудная объяснительная. Мои данные — данные Геннадия Петрова — попадут в сводки. Меня начнут дергать. А лишнее внимание мне сейчас нужно как собаке пятая нога. Я — призрак, который живет в чужом теле, с чужими документами и мутной историей пожара за плечами.

— Отмена, — сказал я вслух и заблокировал экран.

Телефон полетел на соседнее сиденье.

Я завел машину. «Шкода» отозвалась привычным, успокаивающим урчанием.

Уснуть я не смогу. Поэтому продолжу работать. Страх — это роскошь, за которую мне никто не заплатит.

Следующие два часа прошли в тумане. Я превратился в робота.

Заказ. Подача. «Здрасьте». Поездка молча. «Спасибо, до свидания».

Я возил каких-то теней. Студентку с заплаканными глазами, которая всю дорогу шмыгала носом, но молчала. Угрюмого мужика с спортивной сумкой, от которого пахло хлоркой бассейна. Веселую пару, возвращающуюся из гостей.

Я как мог старался абстрагироваться, чтоб «Интерфейс» не грузил меня их эмоциями. Я не хотел знать, почему плачет студентка или чему радуется пара. Я устал быть приёмником для всего города.

Если постоянно буду пропускать через себя каждого пассажира, я свихнусь. Мой мозг просто выгорит, как тот предохранитель в гараже у Гены.

Нужен фильтр. Нужно учиться управлять этой хреновиной. Включать, когда нужно просканировать «хищника», и выключать, когда чужие эмоции накрывают с головой. Ну или как вариант возить Барона в багажнике. Хотя, жалко собачку.

На часах было шесть утра, когда город начал просыпаться.

Небо на востоке, над серыми коробками спальных районов, окрасилось в нежно-розовый цвет. Красиво. Даже здесь, среди грязи и бетона, рассвет был красивым.

Я заехал на ту самю заправку, где высадил «гопников», но уже с другой стороны МКАДа. Ирония судьбы.

Кофе из автомата стоил восемьдесят девять рублей. Горький, водянистый и обжигающий язык. Я стоял у машины, держа пластиковый стаканчик двумя руками, и смотрел на поток машин, который становился все плотнее.

Москва просыпалась. Миллионы людей ехали на работу, чтобы продать свое время за деньги. И я был одним из них.

Я достал телефон и открыл приложение.

«Заработок за смену».

Цифры порадовали глаз.

6 200 рублей.

Чистыми. За вычетом бензина и комиссии. Шесть тысяч двести рублей за одну ночь.

Я присвистнул.

Вчера днем я корячился в пробках за сумму гораздо меньше.

Коэффициенты. Отсутствие пробок. И, конечно, риск. Ночной тариф — это плата за страх.

Я сделал глоток мерзкого кофе и принял решение.

К черту дневные смены. К черту толкание в пробках с яжматерями и офисными клерками. Я перехожу в ночной режим.

Днем я буду спать. Днем я буду думать, планировать, искать свои деньги, искать способы вернуть свою жизнь. А ночью — охотиться. Ночью я буду зарабатывать ресурс, чтобы выжить.

Я допил кофе, смял стаканчик и бросил его в урну. Попал.

Дорога домой была спокойной. Трасса М-2 летела под колеса серым полотном. Я включил радио — что-то нейтральное, джазовое.

Сегодня я выжил. И не плохо заработал. И это было чертовски хорошее начало дня.

Сон не шёл. Организм провалился в странное состояние, знакомое мне по неделям перед закрытием крупных сделок: тело гудело от усталости, мышцы ныли, требуя горизонтального положения, а мозг работал на оборотах реактивной турбины.

Я ворочался на продавленном диване, слушая, как где-то за стеной кашляет сосед, а холодильник на кухне выходит на взлётный режим. Пять часов утра. Самое время для самокопания и паранойи.

Я только лёг и вставать не хотелось, но лежать и пялиться в пятно на потолке было ещё невыносимее.

Свесив ноги на холодный линолеум, я поплёлся на кухню. На столе, уже чистом, без крошек и пятен от чая, лежал ноутбук Гены. Старенький Lenovo с наклейкой «World of Tanks» на крышке. Я открыл его. Экран моргнул и засветился, явив моему взору трещину в правом углу, похожую на паутину.

— Ну, давай, железяка, показывай, чем жил твой хозяин, — пробормотал я, вводя пароль.

«123456». Гений кибербезопасности.

Рабочий стол был завален ярлыками игр и папками с названиями вроде «Разное», «Документы» и «Фото». Я кликнул на папку «Моё дело».

Внутри — сканы, экселевские таблицы, копии счетов, договоры. История маленького, но гордого бизнеса под названием «Гена-Сервис».

Я начал читать.

ИП Петров Г. Д. Дата регистрации — два года назад. Виды деятельности: техническое обслуживание и ремонт автотранспортных средств.

Я просматривал финансовые отчеты, которые Гена вел в Excel с трогательной педантичностью. Цифры были скромные, до смешного. Оборот, который в моём холдинге тратили на канцелярские скрепки. Но динамика была положительная. Стабильный рост, сезонные пики (переобувка), провалы в январе.

Здесь не было золотых гор. Но здесь была жизнь.

«Штат: 2 человека».

Алексей Курочкин. Тот самый. Хороший приятель, мастер на все руки.

Александр Мельников. Подсобный рабочий, привлекался в сезон.

Я открыл папку с фотографиями. Вот они стоят у ворот гаража из красного кирпича. Гена — ещё не такой замученный, улыбается широко и открыто. Лёха — молодой парень с вихром светлых волос, держит гайковерт как автомат Калашникова. Над воротами кривоватая вывеска: «Гена-Сервис: Шиномонтаж. Правка дисков».

В глазах Гены на фото читалась гордость. Это было его королевство. Его двадцать квадратных метров независимости. Он сам это построил, сам крутил гайки и сам договаривался с поставщиками резины. Честный бизнес. Без откатов, без офшоров и без подковерных интриг.

А потом папка заканчивалась.

Последний файл датирован апрелем этого года. «Акт о пожаре».

Я открыл скан документа. Казенный язык, сухие формулировки.

«Причина возгорания: аварийный режим работы электрооборудования (короткое замыкание электропроводки)».

«Пострадавшие: Курочкин А. Н., 1999 г.р., смертельное отравление продуктами горения».

Я перечитал ещё раз. «Короткое замыкание».

В памяти всплыл эпизод. Гена стоит в строительном магазине, выбирает кабель. Толстый, медный, в двойной изоляции. «С запасом бери, Ген, чтоб на века», — говорит ему Лёха. И Гена берёт. Дорогой, качественный кабель. Он сам его прокладывал полгода до пожара. Сам зачищал контакты, сам ставил автоматы защиты.

Гена был плохим бизнесменом, но хорошим механиком и электриком. Он параноил по поводу электрики, потому что в гараже много горючего материала — резина, масла.

Мой внутренний аналитик недовольно поморщился. Не сходится. Новая проводка, правильные автоматы — и вдруг замыкание такой силы, что гараж вспыхнул как спичка, и парень даже не успел проснуться?

Я закрыл скан и уставился в темноту кухни.

В голове Гены хранилось ещё кое-что. Воспоминание, которое он, казалось, специально задвинул в самый дальний угол сознания, под груду вины и алкогольного тумана.

Март. За месяц до пожара.

В сервис заходит мужик. Не клиент. Такие не меняют колеса в гаражах. Кожаная куртка, бегающие глазки, запах дорогого парфюма, который в гаражной вони кажется химическим оружием.

Семён.

«Здорово, начальник. Дело есть».

Генка вытирает руки ветошью.

«Слушаю».

«Тут люди интересуются… Место у тебя козырное. Дорога рядом, трафик. Не хочешь продать будку? Хорошие деньги дают. Закроешь ипотеку (которой у Гены не было, был кредит, за этот самый бизнес), машину обновишь».