Ненавижу неизвестность!

Терпеть не могу сюрпризы!

Шумно выдыхаю, прикрываю глаза.

Похоже, из-за беременности я стала слишком нервной. По идее, мне нужно успокоиться, расслабиться и довериться Антону. Вот только у меня ничего не выходит.

Единственное желание, которое я испытываю на данный момент — узнать, о чем же Антон жалеет. На этом все!. Сначала я не понимала, что меня смущает, но спустя полчаса я, наконец, стала догадываться — кажется, Антон жалеет о нашей встрече.

Ведь мы едем по похожей трассе, на которую меня отвез брат в ту роковую ночь, чтобы “поймать лоха и отжать его тачку”.

— Мила, прекращай дуться, — по заигрывающему голосу Антона слышно, что у него хорошее настроение.

А мне не до смеха! Внутри все сжимается от тревоги.

Все-таки гормоны делают меня слишком мнительной. Антон любит меня, я это точно знаю. Он ни раз признавался мне в своих чувствах и, конечно, доказывал их действиями. Жаль только, что сейчас этот факт не придает уверенности. Мне не удается выбросить из головы мысли, что меня вот-вот высадят на трассе и выбросят, как никому не нужную куклу.

— Милашка, — Антон сжимает мое бедро, — хватит уже, — поглаживает, кончиками пальцев забирается под платье, двигается все выше, выше и… выше.

Задерживаю дыхание, когда Антон касается кромки моих трусиков, спрятанных под капроновыми колготками, поглаживает.

Настоящая лава разливается по венам. Прислоняюсь затылком к подголовнику, прикрываю глаза. Раздвигаю ноги шире, предоставляю Антону больше места для маневра.

Дышу тяжело, порывисто. В ушах отдается стук сердца, но я все равно слышу шумный вдох Антона.

— Блядь! Что ты со мной делаешь? — он с силой нажимает на мои складки, сквозь ткань находит клитор, начинает кружить. Стон срывается с моих губ. Машина виляет. — Твою же мать, милашка! Нет! Мы почти приехали! — Анатон так резко убирает руку, что я не могу сдержать разочаронно выдоха.

Распахиваю веки, с обидой смотрю на Антона. Хочется плакать. Я сейчас, как секс-юла, — стоит до меня дотронуться — сразу завожусь.

Гормоны — штука страшная!

Но не успеваю выкатить Антону претензию в духе “если обрюхатил, то удовлетворяй потребности”, как визг тормозов закладывает уши. По инерции упираюсь руками в торпеду. Ремень безопасности врезается в грудь. Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю. Страх, который мигом наполнил тело, начинает постепенно таять. Тяжело сглатываю.

Всего мгновение сижу в таком положении, в шоке уставившись на свои колени, а в следующее — слышу хлопок двери. Вздергиваю голову. Вижу, как Антон огибает машину, распахивает мою дверь.

Не ждет, пока я выйду сама. Наполовину забирается в салон, отстегивает мой ремень безопасности, вытаскивает меня на холод улицы.

— Какого…? — начинаю тираду, стоит почувствовать асфальт под ногами, но Антон прикладывает указательный палец к моим губам.

— Узнаешь, это место? — спрашивает, делая шаг в сторону.

Хмурюсь. Оглядываюсь.

Мы находимся посреди пустынной дороги, обрамленной лесом.

— Эм… нет, — снова сосредотачиваюсь на Антоне.

— Нет? — он выгибает бровь, тянет меня на себя, ведет к капоту. — Тогда давай я тебе расскажу, где мы находимся, — заставляет опереться на него ягодицами. Сам же прижимается ко мне бедрами. Животом чувствую твердый член Антона, дрожь огненной волной проносится по телу. Желание мигом возвращается. — Именно здесь… — произносит любимый прямо мне в губы, — мы встретились, — коротко целует, после чего отступает и резко разворачивает меня.

— Как… — хочу задать какой-то вопрос, но он тут же вылетает из головы, когда Антон надавливает мне на спину.

Ложусь животом на капот. Холод металла вмиг просачивается под одежду. Разгоряченная кожа покрывается мурашками.

Судорожно втягиваю воздух, но он моментально покидает тело, когда Антон поднимает платье до талии, одним рывком стаскивает колготки вместе с трусиками и… шлепает.

Звон доносится до охваченного похотью разума. Кожу обжигает. И это… мне… нравится.

В следующую секунду чувствую вес Антона на себе. Его руки стискивают мои бедра. Горячее дыхание обжигает ухо.

— Знаешь, о чем я желаю? — рычит Антон, при этом трется членом между моих ягодиц. — Я жалею о том, что не трахнул тебя тут в первый же день!

Ловлю ртом воздух, когда Антон резко отстраняется. Слышу “вжик” молнии, замираю, жду. Вот только… больше ничего не происходит. Лишь прохладный ветерок обдувает ягодицы.

Меня обуревает желание повернуться, посмотреть на мужчину, который занял главное место в сердце, но рука, все еще лежащая на пояснице, не дает двинуться.

— Антон, — бормочу недовольно, начиная возиться на капоте машины.

Слышу шумный вдох и… снова все.

Понимаю, что здесь. Я лежу на капоте машины разгоряченная, открытая посреди трассы, а этот гад… медлит.

Возбуждение еще до не конца схлынуло, но я все равно ощущаю, как раздражение попадает в вены, вытесняя его.

— Антон! — упираюсь ладонями в холдный капот, собираюсь подняться.

Вот только стоит мне пошевелиться, как чувствую обжигающий шлепок по той же ягодице.

Судорожно втягиваю в себя воздух. Нежная кожа горит, даже холодный ветер не может ее остудить.

— Лежи спокойно, — рычит Антон. — Дай насладиться видом.

Как только до меня доходит смысл его слов, возмущение заполняет каждую клеточку тела. Я тут лежу изнывающая от желания под натиском гормонов, а Антон, видите ли, наслаждается видом. Ну не охренел ли?

— Если ты меня сейчас же не трахнешь…

Слова застревают в горле, когда очередной шлепок заставляет меня вздрогнуть. Бедная ягодица так сильно горит, что невольно ерзаю по капоту. Но… где-то на краю сознания ловлю себя на мысли — мне нравится. Черт! Я с Антоном точно стала извращенкой! Раньше у меня никогда не возникало желания быть отшлепанной. А сейчас… хочу еще.

— Я главный! И я решаю, когда тебя трахнуть! — Антон дотрагивается кончиками пальцев саднящей кожи.

Не проходит и мгновения, как он соскальзывает рукой между ног и едва ощутимо касается моих складок. Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Не сомневаюсь, влага сочится из меня. Жар разливается по венам. Низ живота то и дело сжимается.

Становлюсь на носочки, выгибаюсь, оттопыриваю попку. Уже не словами, а делом показываю, чего на самом деле желаю.

— Твою мать, милашка, — Антон ныряет в меня пальцем. — Ты хоть знаешь, насколько прекрасна, — начинает двигать им, медленно, тягуче. — Везде прекрасна, — добавляет второй палец, — особенно здесь, — чуть ускоряется. Глаза сами по себе закрываются. Дыхание застревает в груди. Ногтями пытаюсь впиться в металл, но ничего не получается. Ногти то и дело соскальзывают. — Такая розовая, — Антон останавливается и тут же толкается вновь, — такая влажная, — очередной толчок, — такая вкусная.

Он вытаскивает пальцы из меня. Даже возмутиться не успеваю, как давление со спины исчезает, и я чувствую язык на своей дырочки.

Антон не щадит меня. Он с такой силой втягивает в рот клитор, что тело пронзает огненной стрелой.

Дергаюсь. Хватаю воздух. Царапаю капот. Антон сосет клитор жестко, яростно. Перекатывая его языком. Я ничего не чувствую, кроме ошеломляющего удовольствия, которое пронзает тело. Перед глазами темнеет. Не проходит и секунды, как появляются звезды. Звезды, мать их! Кожа зудит, кончики пальцев покалывают. В голове стоит гул от шума крови, бегущей по венами, и бешенного сердцебиения. Меня словно к электричеству подключили, настолько я заведена.

Но Антон на этом не останавливается. Он к своему идеальному рту добавляет пыльцы. Входит в меня сразу двумя… или тремя… неважно. Главное, что жестко, глубоко. Вдобавок сжимает клитор губами, языком щелкает по нему.

Вздрагиваю. Низ живота стягивает в тугой узел.

Антон повторяет толчок и щелчок.

Напрягаюсь. Хочу вздохнуть, но не могу.

Пальцы снова жестко врываются в меня, только вместо того, чтобы в очередной раз «щелкнуть», Антон снова всасывает в себя клитор, да с такой силой, что меня заливает огненной лавой. Оргазм невероятной мощи сотрясает тело. Кажется, я горю изнутри. Дрожу. Вся превращаюсь в сплошное удовольствие. Прикрываю глаза, наслаждаюсь.