Я сжал зубы так, что заболели скулы, но больше ничего не сказал, чувствуя, как внутри всё кипит от бессильной ярости.

В отеле мы разошлись сразу. Отец сухо поздоровался с мамой и Асмой, затем ушёл в свою комнату. Я остался в холле, стараясь прийти в себя.

— Имран, ты какой-то напряжённый, — голос друга вывел меня из задумчивости. Алихан подошёл ко мне, хлопнув по плечу. — Что-то случилось?

— Отец снова решил поучить меня жизни, — раздражённо ответил я.

— Брось, не бери в голову. У тебя свадьба завтра! Пойдём, посидим с ребятами. Расслабишься хоть немного.

Я нехотя согласился. В ресторане отеля нас уже ждали друзья. Смех, шутки, разговоры — но я был словно не здесь. Мысли возвращались к обидным словам отца.

— Имран, выпей с нами хоть раз в жизни, — усмехнулся Алихан, протягивая бокал.

— Ты же знаешь, я не пью, — отказался я строго.

— Да брось, это безалкогольный коктейль, расслабишься хоть немного, — уверенно улыбнулся он.

Я колебался лишь секунду, затем взял бокал и сделал глоток. Вкус был странным, но не отталкивающим. Я и не заметил, как выпил всё до конца. Через несколько минут почувствовал лёгкое головокружение.

— Алихан, что там было? — резко спросил я.

Друг рассмеялся, хлопнув по плечу:

— Совсем чуть-чуть коньяка. Поверь, тебе сейчас это нужно.

Я хотел разозлиться, но вдруг почувствовал, как напряжение действительно стало отпускать. Меня охватила непривычная лёгкость, проблемы стали казаться не такими серьёзными. Я взял ещё один бокал, уже не обращая внимания на вкус.

Время перестало иметь значение. Бокалы сменялись один за другим, реальность стала размытой и далёкой. Обида на отца ушла на второй план, я уже почти не помнил, почему вообще был зол. Всё казалось проще и легче.

В какой-то момент Алихан похлопал меня по плечу, смеясь:

— Имран, тебе пора идти спать, иначе завтра на свадьбе будешь выглядеть плохо!

Я не стал спорить, с трудом поднявшись на ноги и направляясь к номерам. В коридоре отеля было тихо и пусто, я шёл, чувствуя, что теряю контроль над своим телом и мыслями.

Открыв дверь своей комнаты, я остановился в полумраке коридора, прислонившись спиной к холодной стене. Голова слегка кружилась от выпитого вина, и пульсирующая в венах злость на отца не давала покоя, превращаясь в странное возбуждение, тревожащее и жгучее.

Взгляд остановился на тёмной фигуре возле двери. Женщина. Её силуэт был неясен, окутан мраком, но даже этого было достаточно, чтобы сердце замерло, а потом забилось бешено, неистово.

Камила… Завтра она станет моей женой. Зачем ждать?

Однако что-то неуловимо странное мелькнуло на краю сознания: вроде бы знакомый образ, но в то же время какой-то новый, непривычный. Рост казался чуть меньше, волосы чуть длиннее, но я тут же отмахнулся от этих нелепых подозрений. Всё списал на алкоголь и сумасшедшее, почти невыносимое желание обладать ею именно сейчас.

Я подошёл бесшумно, обхватил её со спины, крепко прижав к себе. Она испуганно вздрогнула и попыталась обернуться, но я удержал её, плотно прижимаясь губами к её шее.

— Тише, Камила, — шепнул я властно и хрипло, ощущая, как дрогнула её нежная кожа под моими губами. — Завтра всё будет официально, но сейчас я не намерен ждать…

Она попыталась что-то прошептать, протестовать, но мои ладони уже уверенно скользнули вверх по её талии, накрывая её груди, нежно, но настойчиво сжимая их сквозь тонкую ткань. Моё тело мгновенно отреагировало, охваченное жгучим, первобытным желанием.

Она издала тихий, смущённый вздох, пытаясь повернуться, что-то сказать, но я не дал ей произнести и слова, снова и снова покрывая её шею горячими поцелуями, заставляя тело девушки медленно, покорно расслабиться под моими руками.

— Не сопротивляйся, — прошептал я, чувствуя, как под моей ладонью затвердевают вершинки её груди. Я сжал их сильнее, осторожно потёр, наслаждаясь, как она вскрикивает, выгибаясь ко мне спиной.

С каждым мгновением её дыхание становилось прерывистым и горячим, а я уже потерял способность контролировать себя. Осторожно развернув её лицом к себе, я прижал её к стене, настойчиво, почти грубо целуя её губы. Её тихий стон смешался с моим жадным дыханием, и вскоре я почувствовал, как её руки робко касаются моей груди, уже не пытаясь остановить, а лишь цепляясь, как за спасение.

Я подхватил её на руки, толкнул дверь и шагнул внутрь тёмной комнаты, не включая свет. Темнота скрыла всё лишнее, оставив лишь её обнажённые эмоции, дыхание и слабые протесты, которые разжигали моё желание ещё сильнее.

Опустив девушку на кровать, я навис над ней, снова накрыв её рот горячим, глубоким поцелуем. Мои пальцы нетерпеливо расстёгивали пуговицы её одежды, и вскоре её тело оказалось полностью обнажённым под моими ладонями. Я не мог остановиться, не мог думать, мог только чувствовать.

Мои губы спустились ниже, медленно покрывая поцелуями её шею, плечи, затем грудь. Я языком коснулся упругого соска, ощущая, как он мгновенно напрягся и отвердел под ласками, и втянул его в рот, лаская, целуя и слегка прикусывая, вырывая из неё хриплые, беспомощные стоны.

Её руки метались по моей спине, иногда сжимая, иногда поглаживая, словно в попытке оттолкнуть и одновременно приблизить меня ещё ближе. В какой-то момент она снова попыталась что-то прошептать, сказать, остановить, но я уже не мог остановиться, уже не слышал слов, только её горячее дыхание и тихие стоны, которые она пыталась сдерживать.

Я скользнул рукой ниже по её телу, ощущая нежность кожи её живота, бедер, заставляя её дрожать и инстинктивно раздвигать ноги, подчиняясь моему бессловесному приказу. Я погладил внутреннюю сторону её бедра, поднялся выше и осторожно коснулся пальцами её самого сокровенного места, чувствуя влажность и жар, которые выдали её истинное состояние, несмотря на робость и попытки протестовать.

Она всхлипнула, резко дёрнувшись, когда мои пальцы проникли внутрь, мягко и настойчиво двигаясь, заставляя её выгибаться и стонать всё громче. Я не мог оторваться от наблюдения за тем, как под моими руками она теряла последние остатки стеснения и контроля.

Наконец, уже не выдерживая своего собственного желания, я быстро избавился от одежды, нависая над её дрожащим телом и прижимаясь к ней тесно и горячо. Прикосновение моей плоти к её интимному месту вызвало громкий, полный смущения и страсти вскрик. Она сжалась, словно пытаясь оттолкнуть меня, но я властно удержал её бёдра, направляя себя внутрь её влажного, горячего тела.

Я входил медленно, осторожно, ощущая, как туго, тесно и горячо она обхватывает меня, сопротивляясь, принимая и вновь сопротивляясь одновременно. Каждый её тихий, беспомощный вскрик сводил меня с ума, заставляя забыть обо всём. Я вошёл полностью, до конца, чувствуя, как она напряглась подо мной, вцепилась пальцами в простыни, не сдержав хриплого стона, полного боли и удовольствия одновременно.

— Ты моя… сейчас и навсегда, — прошептал я хрипло ей на ухо, делая первый глубокий, мощный толчок, чувствуя, как она содрогается подо мной и стонет громко, отчаянно.

Я уже не мог остановиться, погрузившись в безумный ритм и чувствуя лишь её дыхание, стоны, вздрагивание её тела и собственное горячее, неудержимое удовольствие, не подозревая, какую роковую ошибку совершаю прямо сейчас и как это изменит мою жизнь навсегда.

Айшат

Я сидела на кровати в нашем с Камилой номере, нервно перебирая край покрывала и наблюдая, как сестра волнуется перед самым важным днем своей жизни. Её глаза сияли радостью и ожиданием. Мне же казалось, что сердце вот-вот разорвётся от боли и вины перед ней за те чувства, что я невольно испытывала к её жениху.

— Айшат, — вдруг позвала меня Камила, выводя из тяжёлых мыслей. — Ты можешь кое-что для меня сделать?

— Конечно, что нужно? — постаралась я улыбнуться, скрывая волнение.

— Это подарок для Имрана. Я хочу, чтобы он получил его сейчас, сегодня вечером, — она протянула мне красиво оформленную коробочку, слегка смущённо улыбаясь. — Я не могу пойти, если меня увидят у его номера, пойдут разговоры. Люди начнут судачить, ты же знаешь, как это бывает. Ты отнесёшь?