Я кивнула, чувствуя, что страх перед его семьёй становится всё сильнее. Но я не сказала ему об этом, не желая создавать дополнительные проблемы.

— Мы найдём способ наладить нашу жизнь, — добавил он ещё тише. — Я не прошу тебя сейчас простить меня, но надеюсь, со временем ты перестанешь видеть во мне врага.

Его слова отозвались внутри меня странной теплотой и болью одновременно. Я знала, что впереди будет тяжёлый и долгий путь, но впервые почувствовала, что этот человек действительно пытается исправить то, что натворил.

С тяжёлым сердцем, но уже без прежнего ужаса, я продолжила смотреть в окно, надеясь, что однажды смогу снова почувствовать себя живой и свободной, даже находясь рядом с Имраном.

Имран

Когда мы вернулись домой, сердце моё неприятно сжалось от осознания того, что отец ещё здесь. Хоть он уже и знал обо всём, что случилось, я понимал, что повторный разговор неизбежен. Мне хотелось защитить Айшат от любого дополнительного негатива.

Отец встретил нас в гостиной, сидя в кресле с угрюмым, напряжённым лицом. Его глаза внимательно и холодно изучали Айшат, словно оценивая её и осуждая одновременно. Я сразу заметил, как девушка опустила взгляд и напряглась под тяжестью его взгляда.

— Ассаламу алейкум, — произнёс я первым, пытаясь разрядить напряжение.

— Ва алейкум ассалам, — ответил отец холодно, не отводя тяжёлого взгляда от Айшат. — Вот и новая невестка пожаловала, значит.

Его голос звучал насмешливо, почти презрительно. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, но заставил себя оставаться спокойным.

— Айшат теперь моя жена, — твёрдо произнёс я. — И я прошу тебя относиться к ней с уважением.

Отец усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то неприятное, заставившее Айшат нервно сжать руки и опустить голову ещё ниже.

— С уважением, говоришь? — переспросил он, поднимаясь из кресла и подходя ближе. — Я бы и рад проявить уважение, но разве вы сами уважали традиции нашей семьи?

Я почувствовал, как Айшат вздрогнула рядом со мной, словно получила удар. Мне было мучительно видеть, как отец пытается унизить её, обвиняя в том, в чём она совершенно невиновна.

— Отец, — резко перебил я его, не скрывая раздражения. — Ты можешь обвинять меня сколько угодно, но я не позволю тебе обижать Айшат. Она не сделала ничего плохого. Она — моя жена, и я требую, чтобы ты относился к ней достойно.

Отец недовольно поморщился, словно мои слова были ему неприятны и неожиданны одновременно. Он бросил короткий, тяжёлый взгляд в мою сторону и вновь обратился к Айшат.

— Я слышал, ты тихая и скромная девушка, Айшат, — произнёс он, не скрывая своего холодного тона. — Но знай, что в этом доме тебе придётся заслужить моё уважение и доказать, что ты достойна фамилии Шахбановых. Пока же ты для меня просто напоминание о позоре и ошибке моего сына.

Каждое его слово было жёстким, колючим и болезненным. Я заметил, как Айшат побледнела, едва удерживая слёзы. Мне стало невыносимо больно за неё.

— Простите меня, папа, — вдруг тихо произнесла она, впервые подняв на него глаза. — Я не хотела оказаться причиной ваших страданий. Я понимаю вашу боль и обещаю, что сделаю всё, чтобы вы однажды смогли принять меня.

Её слова прозвучали неожиданно сильно и достойно. Даже отец на мгновение растерялся, явно не ожидая от тихой и робкой девушки такой уверенности.

— Посмотрим, — коротко ответил он после паузы, явно смягчившись от её спокойного и искреннего ответа. — Посмотрим, Айшат.

Он бросил последний суровый взгляд на меня и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.

Я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и осторожно положил ладонь на плечо Айшат. Она вздрогнула и подняла на меня глаза, полные слёз и беспокойства.

— Прости меня за него, Айшат, — сказал я тихо и искренне. — Он слишком суровый человек. Но поверь, я никогда не позволю ему или кому-то ещё причинить тебе боль.

Она молча кивнула, и по её щекам скользнули слёзы, которые она быстро вытерла.

— Я знаю, что он прав, — прошептала она. — Я ведь действительно оказалась здесь из-за ошибки. Он имеет право так думать обо мне.

— Нет, Айшат, — решительно возразил я. — Ты здесь не по своей воле, и никто не смеет осуждать тебя за это. Ты не должна чувствовать себя виноватой.

Она снова кивнула, но её плечи всё ещё дрожали от сдерживаемых рыданий.

— Пойдём, я покажу тебе нашу комнату, — сказал я, стараясь говорить мягко и спокойно, чтобы хоть немного её успокоить.

Айшат послушно последовала за мной наверх, и мы подошли к комнате, которая теперь принадлежала нам обоим. Я открыл дверь и пропустил её внутрь.

Она медленно вошла, осматриваясь осторожно, словно боясь что-то нарушить.

— Теперь это и твоя комната тоже, Айшат, — произнёс я мягко. — Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя здесь свободно и в безопасности.

— Спасибо, Имран, — ответила она тихо и искренне. — Мне правда очень жаль, что так случилось… Я постараюсь стать достойной женой для тебя и заслужить уважение твоей семьи.

— Ты уже заслужила моё уважение, Айшат, — сказал я уверенно и тепло. — А с остальным мы справимся вместе.

В её глазах впервые за этот день появилась едва заметная теплота и робкая благодарность. Я почувствовал облегчение, видя, что она понемногу начинает доверять мне.

Я вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Глубоко вдохнув, я понял, что несмотря на всю сложность ситуации, впервые за долгое время во мне появилась ясная цель — защитить Айшат и сделать всё, чтобы она обрела в этом доме счастье и уважение, которых была достойна.

Айшат

Я стояла посреди комнаты, которая теперь стала и моей тоже, и чувствовала себя совершенно потерянной. Всё вокруг напоминало о том, что я здесь чужая. Чужая комната, чужие вещи, чужой запах — и мужчина, который ещё вчера должен был стать мужем моей сестры, теперь был моим.

Я вздрогнула от тихого стука в дверь. Имран вошёл, неся в руках небольшой чемодан. Это были те немногочисленные вещи, которые мама успела наскоро собрать для меня, выбрав из приданого Камилы только самое необходимое. Всё остальное просто не подходило мне ни по размеру, ни по фасону, и я бы выглядела в этих нарядах нелепо.

— Вот, Айшат, — тихо сказал Имран, ставя чемодан возле кровати. — Я занёс твои вещи из машины.

— Спасибо, — едва слышно ответила я, избегая его взгляда и чувствуя себя невероятно неловко.

Имран задержался на мгновение у двери, словно сомневаясь, стоит ли ему что-то ещё говорить. Потом вдруг сделал шаг ближе ко мне и заговорил снова, на этот раз спокойнее и увереннее:

— Айшат, я понимаю, что у тебя практически нет сейчас необходимых вещей. Завтра тебе нужно сходить по магазинам и купить всё, что нужно для нормальной жизни.

Я смущённо посмотрела на него, быстро отрицательно покачав головой:

— Нет, Имран, этого правда не нужно. У меня есть вещи, которые мама собрала. Этого пока хватит.

— Айшат, — мягко прервал он меня, доставая из кармана карточку и протягивая её мне, — пожалуйста, возьми. Ты должна чувствовать себя здесь комфортно и свободно. Купи себе одежду, обувь, косметику — всё, что считаешь нужным.

Моё сердце забилось быстрее от стыда и смущения. Я никогда раньше не принимала помощь от посторонних людей, а сейчас тем более не хотела ощущать себя обязанной человеку, с которым нас связывала нелепая ошибка.

— Я не могу принять это, Имран, — тихо проговорила я, опустив глаза. — Это слишком… неудобно для меня.

Он подошёл ещё чуть ближе и осторожно взял мою руку, вложив в неё карточку.

— Теперь ты моя жена, Айшат, — произнёс он мягко, но настойчиво. — И я обязан заботиться о тебе. Если тебе не хочется идти одной, моя мама может составить тебе компанию.

Я смутилась ещё больше и быстро покачала головой:

— Нет, прошу тебя, с твоей мамой мне будет слишком неловко. Я не хочу её обременять и создавать ей лишние неудобства.