Он прошёл мимо, направляясь в сторону кабинета отца, а я так и осталась стоять на месте, пытаясь прийти в себя. Слова Имрана эхом звучали в моей голове. Он заметил меня. И более того — увидел во мне что-то красивое, особенное.

Когда он исчез за поворотом коридора, я медленно поднялась обратно в комнату, совершенно забыв про очки, за которыми спускалась.

Закрыв дверь своей комнаты, прислонилась к ней спиной и тихо выдохнула. Сердце бешено стучало, в груди разливалось странное тепло, а в животе порхали бабочки. Сегодня впервые Имран посмотрел на меня так, как никто не смотрел раньше. И я понимала, что после этого взгляда уже ничего не будет прежним.

Я виновато прикусила губу, осознавая, что мне нельзя думать о женихе сестры. Но сердце было уже не остановить, оно стучало только сильнее, наполняя меня новой, совершенно непонятной радостью. И впервые я почувствовала, что больше не смогу быть прежней Айшат — тихой девочкой, которую никто не замечает.

Имран

Я сидел в кабинете отца Камилы, рассеянно кивал и пытался сосредоточиться на его словах, но мысли упорно возвращались к нелепому эпизоду на лестнице. Перед глазами снова возникал образ Айшат — распущенные яркие волосы, взволнованное лицо, растерянные глаза. Я до сих пор ощущал тепло её хрупкого тела в своих руках и снова чувствовал неловкость, словно совершил что-то абсолютно неприличное и недопустимое.

Конечно, я не мог поступить иначе. Не мог же я позволить ей упасть и получить серьёзную травму. Но поймать её в свои объятья, прижать к себе… Это было слишком. Жениху невесты вообще неприлично так близко находиться с её сестрой. Я понимал это, но в тот момент разум словно отключился. Осталась лишь реакция — спасти её от падения любой ценой.

— Имран, ты меня слушаешь? — голос отца Камилы вернул меня в реальность, и я виновато кивнул, выпрямляясь в кресле.

— Да, конечно. Прости, просто задумался о… рабочих делах, — быстро соврал я.

— Понимаю. Скоро свадьба, мысли заняты, — улыбнулся он добродушно, будто простил мне эту маленькую невнимательность.

Я снова кивнул, чувствуя, как стыд начинает разрастаться внутри меня, причиняя непонятный дискомфорт. Нет, мои мысли вовсе не были заняты свадьбой. Они были заняты сестрой моей будущей жены, и это было совершенно неправильно.

Я незаметно сжал кулаки, заставляя себя перестать думать об Айшат. Она была всего лишь сестрой Камилы. Тихой, странной, застенчивой девушкой, которая всегда пряталась за огромными очками и книгами, словно избегала реальной жизни. Именно такой я привык её видеть — незаметной, тенью своей яркой сестры. Камила всегда говорила о ней с какой-то жалостью и лёгким непониманием.

— Айшат совершенно не интересуется мужчинами, — сказала она однажды, когда я осторожно поинтересовался, почему её сестра всё время одна. — Она очень замкнутая, закрытая. Иногда даже родители не знают, о чём она думает.

Я тогда удивился, но быстро забыл об этом разговоре. А сегодня… Сегодня вдруг впервые я увидел её совсем другой — живой, настоящей. Без этих огромных очков на пол-лица, с распущенными рыжими волосами, в домашнем халате, смущённую и растерянную.

Странно, что раньше я никогда не замечал, какая она привлекательная девушка. Возможно, виной всему были эти очки, которые всегда скрывали её лицо, или её постоянная привычка избегать взглядов. Сегодня же, когда я держал её в руках, она впервые открылась мне, словно книга, страницы которой никто не торопился перелистывать.

— Я вот думаю, — снова заговорил отец Камилы, — свадебный банкет стоит провести в ресторане моего друга. Ты знаешь его, Шамиль-хаджи, хороший человек, надёжный. Что думаешь?

Я с усилием вернулся к реальности и постарался ответить как можно более чётко:

— Конечно, я согласен. Доверяю твоему выбору полностью.

Он улыбнулся, продолжая обсуждать детали, а я снова провалился в свои мысли, невольно сравнивая сестёр.

Камила была той женщиной, о которой мечтает любой мужчина — яркая, общительная, открытая и жизнерадостная. Она нравилась всем без исключения, легко завоёвывала сердца. Айшат была полной её противоположностью. Стеснительная, тихая, закрытая и почти невидимая. Я вдруг подумал о том, как тяжело, наверное, ей жилось всё это время, находясь в постоянной тени сестры. И хотя я ничего плохого о ней не думал, всё равно почему-то чувствовал лёгкую жалость, которая, наверняка, обидела бы её.

Впервые я задумался о том, что Айшат не заслуживает такой жалости. Она красива по-своему, особенная. Другие мужчины наверняка могли бы заметить в ней то, что я увидел сегодня случайно. А если бы она немного раскрепостилась, перестала скрывать себя за этими очками и книгами, то, без сомнения, давно бы уже вышла замуж.

Я невольно представил её с другим мужчиной и тут же нахмурился, осознав, что эта мысль почему-то неприятна мне. Странно. Ведь меня не должно волновать, кто будет рядом с Айшат. Единственная женщина, которая должна была волновать меня, — это Камила. Только она. Я уже выбрал её своей женой, а значит, ни о какой другой не должен даже думать.

— Имран, с тобой точно всё в порядке? Ты сегодня какой-то рассеянный, — снова спросил отец Камилы с лёгкой тревогой в голосе.

Я улыбнулся, поспешив успокоить его:

— Всё хорошо, правда. Просто много работы накопилось перед свадьбой, вот и отвлекаюсь.

Он понимающе кивнул и продолжил рассказывать о подготовке праздника, а я заставил себя больше не думать о сестре своей невесты. Но стоило мне закрыть глаза хотя бы на секунду, как передо мной снова вставал её образ — яркие рыжие локоны, смущённые глаза и робкий шёпот: «Я просто неуклюжая…»

Впервые я осознал, что Айшат — не просто сестра Камилы. Она была женщиной, красивой и нежной, той, которую я должен был бы уважать и ценить, а не просто жалеть. Но почему-то именно сейчас это понимание вызывало во мне неприятное чувство вины и странной, почти неосознанной грусти.

Потому что сегодня я впервые посмотрел на неё не как на сестру своей невесты, а как на женщину. И это понимание меня пугало.

Айшат

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Стоило лишь закрыть веки, как передо мной снова и снова возникало лицо Имрана. Его глаза, внимательные, глубокие, будто пытающиеся разглядеть что-то особенное во мне, его тёплые руки, крепко удержавшие меня от падения, и голос, мягко сказавший то, чего я никак не ожидала услышать:

«Тебе идут распущенные волосы… Не прячь их».

Сердце замирало, и я чувствовала себя ужасно виноватой перед Камилой. Как могла я, её сестра, так реагировать на внимание её жениха? Сама мысль об этом казалась недопустимой, грязной, неправильной. Но почему тогда я не могла прогнать из головы образ Имрана, его взгляд, который так больно и сладко ранил сердце?

Перевернувшись на другой бок, я с тоской уставилась в темноту. Невозможно было избавиться от мыслей, кружащих в голове. Я пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Просто случайность, банальное происшествие на лестнице. Он всего лишь проявил вежливость. Но если это так, почему от его слов моё сердце до сих пор трепещет, а по коже бегут мурашки?

Едва дождавшись рассвета, я поспешно поднялась, надела длинное закрытое платье, тщательно убрала волосы под платок и спустилась на кухню. Нужно было отвлечь себя чем угодным, лишь бы не думать больше об Имране.

Но когда я услышала в коридоре его голос, ноги сами понесли меня обратно наверх. Сердце отчаянно билось в груди, и я чувствовала себя полной дурочкой, прячущейся от собственных эмоций. Проведя большую часть дня в своей комнате, я уже собиралась выйти, но тут услышала голос Камилы и мамы, тихо разговаривавших в соседней комнате. Их слова неожиданно заставили меня замереть у двери.

— Слава Аллаху, Камила, через неделю уже свадьба. Всё будет прекрасно, — ласково говорила мама.

— Да, но мне кажется, что Айшат в последнее время совсем потеряла настроение. Ты заметила? Она почти не выходит из комнаты, — с тревогой сказала сестра.