— Что ты наделал?.. — тихий, полный боли голос Айшат вырвал меня из тревожного сна. Она всхлипывала, пытаясь заглушить плач ладонями, и от этого звука по коже пробежали мурашки. — Ты… Ты испортил меня! Как ты мог?!

Я резко сел на кровати, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз, в бездну. В голове стучало, словно кто-то бил молотом. Перед глазами была лишь Айшат — растрёпанная, испуганная, укрытая тонкой простынёй. Её плечи дрожали, слёзы текли по щекам, капая на белую ткань, и тут мой взгляд замер на тёмном алом пятне на простыне — безжалостном доказательстве случившегося.

— Что? О чём ты говоришь? — мой голос охрип от ужаса и непонимания. — Что значит «испортил»?

Она вскинула на меня заплаканные глаза, и в них я увидел столько боли и страха, что дыхание перехватило.

— Я теперь не девственница! — выкрикнула она отчаянно, как будто эти слова причиняли ей физическую боль. — Ты забрал мою честь! Ты перепутал меня с Камилой!

Сердце замерло, тело пронзила острая боль осознания. В голове пронеслись хаотичные воспоминания — её губы, кожа, голос… Я был уверен, что рядом со мной Камила, женщина, на которой я должен жениться. Но теперь, глядя на заплаканную Айшат, понимал, какую непростительную ошибку совершил.

— Ты могла остановить меня! — выплюнул я обвинения, сжимая кулаки до боли в костяшках. — Ты могла крикнуть, ударить, уйти в конце концов! Но ты осталась, значит, хотела этого не меньше меня!

— Нет! — она резко отпрянула, как от пощёчины, её глаза расширились от ужаса. — Я пыталась! Я умоляла тебя остановиться, просила посмотреть на меня, услышать мой голос! Но ты… Ты был пьян, ничего не слышал, ничего не видел!

Каждое её слово впивалось в сердце осколками льда, заставляя меня осознать весь ужас этой ночи. Я бросил взгляд на кровать, снова наткнувшись на кровавое пятно — немое обвинение в том, что я лишил её чистоты.

— Я всё испортил… — прошептал я, уже не в силах сдерживать гнев, смешанный с отчаянием. — Ты сестра моей невесты! Ты хоть понимаешь, что мы натворили? Что скажут наши семьи?!

— Это ты натворил! — её голос срывался, она захлёбывалась рыданиями, съёжившись в комочек. — Как я теперь в глаза Камиле посмотрю? Как объясню, что её жених украл мою честь?!

Эти слова добили меня окончательно. Я замер, чувствуя, как кровь стучит в висках, лишая способности ясно мыслить. Перед глазами стояла только одна мысль: я испортил жизнь не только ей, но и себе, Камиле, нашим семьям. Одним движением разрушил всё, что так тщательно планировал.

Айшат рыдала без остановки, а я стоял в полной растерянности и понимал лишь одно: назад дороги нет, и последствия этой ночи нам придётся расхлёбывать обоим.

Имран

Две недели назад…

Застёгивая пуговицы на идеально белой рубашке, я невольно улыбнулся собственному отражению. Чувствовал себя подростком, который собирается на первое свидание, хотя мне уже тридцать два. Обычно сдержанный, строгий и властный, я с трудом верил, что способен испытывать такое волнение.

Виновницей моего состояния была девушка, которая одним лишь взглядом завоевала моё сердце. Камила. Её имя сладким эхом звучало в мыслях. Нежная, красивая и невероятно скромная. Я, привыкший решать вопросы жёстко и быстро, рядом с ней становился совершенно другим — мягким, заботливым и, к собственному удивлению, даже робким. Никогда не думал, что во мне столько нежности.

Взяв ключи и телефон, я поспешил на встречу, едва сдерживая нетерпение снова увидеть её улыбку.

Ресторан был наполнен негромким гулом голосов и ароматами кавказской кухни. Мягкий свет красиво отражался в хрустале бокалов. Камила уже ждала за столиком, скромно сложив руки на коленях. Когда она увидела меня, её глаза засияли теплом, а на щеках появился нежный румянец. От одного её взгляда в груди стало тепло.

— Ассаламу алейкум, красавица моя, — поздоровался я, садясь напротив и не в силах отвести от неё взгляда.

— Ва алейкум ассалам, — застенчиво улыбнулась она, опустив ресницы и тут же поправив волосы. Щёки её пылали, и от этого зрелища сердце сжималось сладкой болью.

— Как твои дела? — осторожно спросил я, не скрывая нежности в голосе.

— Хорошо. Немного волнуюсь, — призналась она, снова подняв на меня взгляд. — Мы ведь почти женаты…

— Через две недели ты станешь моей женой, — мягко напомнил я, едва сдерживая желание взять её за руку. Но нам нельзя было позволить себе лишнего, даже здесь, в людном зале ресторана. Кавказские традиции не терпели открытого проявления чувств, и я уважал это.

Камила тихо засмеялась, прикрыв губы ладонью и кокетливо прищурившись:

— Ты говоришь так уверенно, будто меня даже не собираешься спрашивать.

— А зачем спрашивать, если твоё сердце давно дало ответ? — усмехнулся я.

Она снова улыбнулась, слегка покачав головой. В этой лёгкой игривости была её особенная прелесть — она всегда знала, как заставить меня потерять голову, при этом оставаясь серьёзной, правильной девушкой.

— А если передумаю? — хитро спросила она, глядя прямо мне в глаза.

— Не передумаешь, — сказал я уверенно, наклонившись чуть ближе и понизив голос: — Потому что больше меня тебя никто не полюбит. И ты это знаешь.

Её лицо снова залилось краской, дыхание участилось. Я не мог отвести взгляда от её губ, но усилием воли взял себя в руки. Сейчас нельзя. Скоро — можно будет. Совсем скоро.

— Кстати, а где Айшат? — вспомнил я неожиданно о её сестре. — Почему её не взяла с собой? Опять в книжном магазине тебя ждёт?

— Да, она там, — Камила улыбнулась. — Ты же знаешь, она терпеть не может людные места и уж точно умерла бы здесь от смущения, если бы увидела, как мы с тобой сидим. Лучше уж книги.

Я усмехнулся, соглашаясь с ней, и задумчиво сказал:

— Для меня до сих пор загадка, как в одной семье могли родиться две такие разные девушки. Ты такая открытая, общительная, а Айшат словно живёт в своём собственном мире.

— Не знаю, — пожала плечами Камила, задумавшись. — Иногда даже я не понимаю её. Она тихая, закрытая, целыми днями сидит в книжном или в своей комнате. Родители даже беспокоятся, что она так и останется одна.

Она говорила без злого умысла, скорее с искренним непониманием, но я почему-то почувствовал укол жалости к Айшат. Каково ей было слышать подобные слова от самых близких? Наверняка обидно. Но я тут же отогнал эти мысли, переключив всё внимание обратно на любимую девушку.

— Ладно, хватит о ней, — улыбнулся я, желая снова поймать её смущённый взгляд. — Лучше расскажи, как прошло твоё утро. Ты думала обо мне?

Она звонко рассмеялась, снова застеснявшись.

— Ты всегда такой... настойчивый даже в чувствах, — тихо проговорила она, глядя на меня с ласковым укором.

— С тобой я другой, — серьёзно ответил я. — Сам удивляюсь, каким нежным могу быть. Ты заставляешь меня меняться, Камила. Рядом с тобой мне хочется стать лучше.

Она внимательно смотрела на меня, затем снова опустила взгляд и мягко произнесла:

— Мне нравится тот, каким ты становишься со мной.

Я улыбнулся и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Никогда не думал, что женщина сможет так влиять на меня.

Мы долго сидели, разговаривая обо всём и ни о чём, наслаждаясь обществом друг друга и тем теплом, которое окутывало нас. В такие моменты я отчётливо понимал, как мне повезло. Она была именно той, которую я всю жизнь подсознательно искал.

Тогда я ещё не знал, что через две недели моя жизнь рухнет, и вместо счастья я буду вынужден столкнуться с болью и позором. Тогда я ещё думал, что впереди только любовь, счастье и наша общая жизнь.

Айшат

Сидя за маленьким столиком в углу книжного магазина, я уже два часа пыталась сделать вид, что читаю. Обычно книги были моим спасением от всего мира, но сегодня даже любимый роман не мог заставить меня отвлечься. Я устало поправила очки и вздохнула, прикрыв глаза.