В ресторане, куда все приехали на поминальный обед, подошла к дочери с зятем.

— Почему Дарьи нет? — оглянувшись ещё раз в поисках жены Игната и не найдя её среди людей, спросила я.

Возможно, Игнат решил, что похороны не самое подходящее место для их сына и поэтому малыша и его матери не было на кладбище. Но в ресторан на поминальный обед Дарья вполне могла приехать и привезти сына, чтобы поддержать главу семьи в такой тяжёлый для него день.

Маша с Андреем переглянулись.

— Нууу… — невнятно промямлила Маша, старательно пытаясь подобрать слова.

— Они разводятся. — как всегда, прямолинейно и честно выдал Андрей. — Дарья сейчас в клинике. Матвей с няней дома.

— Разводятся? — тихим эхом повторила я и отыскала взглядом Игната, стоящего в группе мужчин.

Меня не должно было волновать то, что происходило в семье бывшего мужа. Вообще не должно было. Но в груди что-то дрогнуло и начало разрастаться. Не злорадство и удовлетворение, которое, возможно, испытала бы любая брошенная жена. Я почувствовала жалость. Жалость и сочувствие к мужчине, с которым прожила двадцать шесть лет. С которым рожала и воспитывала детей, строила быт, которому с азартом и вдохновением выбирала подарки ко дню рождения. Которого когда-то самозабвенно любила.

Я не желала Игнату плохого даже после того, как он просто в один день заявил о разводе и ушёл из нашего дома. Наплевав на мои чувства. Жёстко, одним махом оборвав всё, что связывало нас. Предпочёл мне другую женщину и увёл за собой младшего сына. Ведь Игнат мог настоять на том, чтобы Максим остался со мной. Не знаю, чем бы это закончилось. Возможно, сын перебесился, потрепал бы мне нервы какое-то время, но потом наши отношения наладились бы. А так… Я потеряла сына. Я понимала это. Потеряла надежду наладить с ним связь, и, кажется, уже смирилась с этим. И всё-таки я не желала Игнату зла.

— А что случилось с Дарьей? Она заболела? — глядя на бывшего мужа, спросила я.

В этот момент Игнат словно почувствовал мой взгляд. Обернулся, и мы встретились глазами.

За всё время прощания и похорон мы только и обмолвились, что парой слов. У гроба свёкра я выразила свои соболезнования, и бывший муж сухо поблагодарил за то, что пришла попрощаться. Сейчас мы непрерывно смотрели друг на друга. В глазах Игната я читала боль, какую-то беспомощность и сожаление.

— Пффф… — презрительно фыркнула Маша. — Говорят, женский алкоголизм неизлечим. Но папа решил попробовать.

— Алкоголизм? — я отвела взгляд от Игната и обернулась к дочери.

— Как-то так, мам. — усмехнулась Маша. — Пойдёмте уже за стол.

После поминок мы все поехали в дом свёкра, где нас ждал нотариус. Душеприказчик — как называл его старый чёрт. Немолодой, плотный мужчина с огромными залысинами на потном лбу, который он беспрерывно вытирал платком.

Дом свёкра встретил нас гнетущей тишиной и липким, тяжёлым запахом траурных лилий.

В гостиной на каминной полке, в обрамлении цветов, стоял перевязанный чёрной лентой портрет покойного. Фотография была настолько удачная и живая, что казалось живой свёкор с привычной саркастичной ухмылкой и брезгливостью, смотрел с неё на нас, собравшихся в комнате.

— Ну что, начнём? — деловито поинтересовался нотариус, обведя нас всех взглядом и открывая кожаную папку, которую ни на секунду не выпускал из рук. — Все приглашённые присутствуют?

В углу тихо всхлипнула Людмила. Единственная не из членов семьи Градовых.

Я не горела желание сюда ехать, узнать о содержании завещания я могла бы постфактум. От сына или дочери с зятем. Но дети настояли, что мы все должны присутствовать. Ох, не хотела я ехать, знала, чувствовала, что не понравится мне то, что покойный свёкор устроит напоследок. И не ошиблась.

Поначалу всё шло хорошо. Все свои акции семейного бизнеса он разделил поровну между внуками, включая Никиту и Матвея. Предприятие своё и фирму со всеми её активам, завещал Игнату, а также всё движимое и недвижимое имущество. Ещё что-то связанное с бизнесом, я не особенно прислушивалась и вникала. Людмиле какие-то небольшие деньги и автомобиль, который свёкор ей же когда-то и выделил для поездок по работе. А мне… Когда нотариус огласил общую сумму денег лежащих на счетах свёкра и которые он завещал мне, в комнате воцарилась мёртвая тишина.

На несколько секунду мне показалось, что я оглохла. Но тихий присвист со стороны окна, у которого стоял Костя, привёл нас всех в чувство.

— Мам. — сжала мою ладонь сидевшая рядом Маша. — С ума сойти, мам.

Я покачала головой.

— Но есть одно условие. — оторвался от бумаг нотариус и посмотрел прямо на меня. — Лидия Валерьевна, вступить в наследство и получить эти деньги вы сможете только при условии, если в течение года выйдете замуж за одного из двух Градовых. Либо за Игната, либо за Константина. В противном случае все деньги уйдут в благотворительные фонды.

Пауза затянулась. Слышно было как тикают в кабинете свёкра старинные напольные часы. Тик-так, тик-так.

Первым, осторожно прокашлявшись в кулак, прервал молчание нотариус.

— Всем всё понятно, господа? Отдельные разъяснения кому-нибудь требуются?

— Не требуются. — глухо произнёс, ни проронивший до этого ни слова, Игнат. — Спасибо.

Маша мяла мою ладонь и растерянно смотрела то на меня, то на своего мужа.

— Ну дед. Ты как всегда. — Никита насмешливо улыбнулся портрету покойного свёкра, потом повернулся и подмигнул мне. — Готова принять дедовы миллионы, мам?

— Лидия Валерьевна. — снова обратился ко мне нотариус. — Покойный оставил для вас письмо.

Нотариус достал из папки плотный конверт и протянул его мне через стол.

— Передаю лично в руки, как и было велено почившим господином Градовым.

Я сцепила зубы и под взглядами нескольких пар глаз, недрогнувшей рукой взяла конверт.

То, что в нём очередная гадость от свёкра, даже не сомневалась.

— Если на этом всё, то… Людмила? — Игнат обернулся к домработнице, по-прежнему сидящей в самом дальнем углу гостиной. — Организуете нам кофе? Или, может, кто-то желает чай?

— Я. — пискнула Маша и отпустила, наконец, мою руку. — Мне чай, пожалуйста.

— Я бы выпил чего покрепче. — со смешком признался Костя, наконец оторвавшись от подоконника и выйдя на середину комнаты. — После таких новостей нужно принять что-нибудь покрепче.

— Оу. — глядя на Костю, словно только вспомнив о его присутствии, насмешливо поднял брови Никита. — А тебе ничего не оставили, па-па.

— Отчего же. — обнажил в улыбке белоснежные виниры Костя и повернулся ко мне. Окинул задумчивым, предвкушающим взглядом. — Мне твою маму в наследство оставили. Завещали, так сказать, да, Игнат? Ты же женат, а я холост. Давно в разводе. Так что мы с Лидой можем пожениться хоть завтра.

У Игната нерв на щеке дёрнулся. И без того мрачное выражение его лица стало ещё смурнее. Если можно было бы убить взглядом, Костя сейчас рухнул бы замертво под тяжёлым взглядом моего бывшего мужа.

— Моя жена тебе что, недвижимость какая-то? — Игнат кончиками пальцев опёрся о столешницу. — Ты выражения-то подбирай. Не забывай кому, и что ты говоришь в моём доме.

— Бывшая жена. — скалясь, уточнил Костя. — Ты с ней своё уже отжил, а у нас всё ещё может получиться. Учитывая, что и…

— Заткнись! — хрястнул кулаком по столу Игнат.

Никита подскочил к Косте и что-то тихо зло выговаривал ему. Аля, вцепившись в локоть мужа, пыталась оттащить его от Кости и отвлечь внимание на себя. Маша дёргала меня за руку и бесконечно талдычила: "мам, мам". Андрей неодобрительно наблюдал за всем этим и хмурился. Нотариус невозмутимо собирал бумаги и складывал их в папку. А у меня словно уши ватой заложило, и в голове стоял гул. Я подняла глаза на стоящую на каминной полке фотографию свёкра, с которой он глумливо смотрел на нас.

— Игнат. — тихо позвала я, сжимая в пальцах плотный конверт. — Где я могу спокойно прочитать письмо твоего отца?