Год назад у нас с ним случилась сильная размолвка. Муж предложил переехать в другой город, на юг, за две тысячи километров от нашего. Он открывал там новый филиал своего бизнеса. Я наотрез отказалась. Здесь жили наши дети, я не представляла, как можно уехать от них так далеко. Здесь был наш дом, наше семейное гнездо. Здесь были друзья и знакомые. Я не видела смысла всё резко менять.

— Я не хотела причинять вам боль. — виновато опустив глаза, оправдывалась Дарья, а я смотрела в глаза мужа.

Сердце в груди разбухало, росло неумолимо и безжалостно, вытесняя лёгкие, давило изнутри на рёбра. Дыхание стало поверхностным, и от этого кружилась голова, и картинка сидящих рядом Игната и его любовницы с каждой безуспешной попыткой сделать полноценный вдох становилась всё мутнее и плыла.

— Я очень боялась нашего знакомства. — нервно заламывала пальцы Дарья. — И знакомства с вашими детьми боюсь. Надеюсь, они тоже отнесутся с пониманием к вашему с Игнатом решению развестись.

Игнат накрыл ладонью её пальцы. Жест поддержки и защиты. Дарья нежно и благодарно улыбнулась моему мужу. Они смотрели друг на друга так, словно остального мира вокруг не существовало.

Лицо мужа смягчилось, губы тронула ласковая улыбка. Та, что годами согревала меня. Та, что должна была принадлежать только мне одной.

По венам растекалась обжигающая кислота. Растворяла их, и горячая кровь заливала внутренности, перемолотые в фарш. Но я не отводила взгляда от переплетённых пальцев Дарьи и Игната. От их счастливых глаз, ведущих безмолвный разговор. Я смотрела и запоминала, чтобы потом этими картинками выжечь в себе все чувства к мужу.

— Знакомство состоялось. — с трудом выдавила из себя, поднялась и медленно вышла из-за стола, сжимая онемевшими пальцами клатч. Серебряные нити нежнейшей вышивки впивались в подушечки пальцев, как колючая проволока.

— Лида. — вскинул голову сидящий Игнат. — Разговор не закончен.

— Я достаточно услышала и увидела, милый. Дальше продолжайте ужин без меня. — мои губы дрогнули, и я сжала их покрепче. Развернулась и на неверных ногах пошла к выходу из ресторана.

Подальше отсюда. От оленьих глаз и виноватой улыбки. От мрачного и недовольного взгляда мужа. От света и музыки. От гула ресторанного зала. Подальше от предателей.

Шла, сфокусировав плывущий взгляд на стеклянной двери выхода и маячившей у неё фигуры девушки-хостес. Буквально вывалилась на улицу и ахнула, вдохнув обжигающий воздух, насыщенный жаром и запахом раскалённого за день асфальта.

Июльский вечер с головой накрыл душным покрывалом, и на коже моментально выступила испарина. Или, может, она была от слабости, которая навалилась, стоило переступить порог ресторана.

Я зажала ладонью рот, чтобы не разрыдаться, и тяжело задышала носом. Вдох-выдох, вдох-выдох. Но не успела сделать и несколько шагов, как мужская рука крепко схватила меня за предплечье. Я отчаянно дёрнулась в сторону.

— Куда ты собралась, Лида? — тихо процедил над ухом Игнат.

— Домой. — честно призналась я, смаргивая мутную пелену перед глазами.

Мне некуда было больше идти. Родителей давно уже нет. К свёкру, чёрту старому? Пожаловаться на его сыночка? Изменил, обидел, бросил? Заплюёт ядом. Я для него Лидка. "Лидка, ты чего сиськи не сделаешь, как все нынешние бабы?", "Лидка, мясца бы нарастила, мужики не собаки, на кости не бросаются".

А дом… Он всегда был моей крепостью. Местом силы.

— Пойдём в машину. — устало скомандовал Игнат.

— Отпусти. — я потянула руку, чтобы вырваться из крепкой хватки мужа. — Не трогай меня. Я вызову такси.

— Лида, я просто отвезу тебя домой. — терпеливо, как малому ребёнку объяснял Игнат, ведя меня к машине.

— Не надо, Игнат, прошу. — дыша через раз, умоляла я. — Мне нужно побыть одной. Оставь меня.

Это было невыносимо. Его голос, его прикосновение, его присутствие в моём личном пространстве. Слишком близко, слишком больно.

— Не нужно тебе сейчас быть одной, Лида. — поджал губы Игнат. — У тебя шок. Ты расстроена. Лучше, если я побуду рядом.

— А как же твой оленёнок Бемби? — предприняла последнюю попытку уже у открытой дверцы машины.

— Я вызвал Даше такси. — слишком привычно, словно делал это уже тысячу раз — вызывал для любовницы такси, произнёс Игнат.

Физически мне было не справиться с мужем. Игнат был высоким, сильным мужчиной, я рядом с ним выглядела синичкой против орла. Мне ничего не оставалось, кроме как подчинится и сесть в машину.

Игнат молча мотнул головой водителю, отпуская его, и сам сел за руль. Не захотел свидетелей нашей семейной драмы.

— Пристегнись, Лида. — кинул на меня мимолётный взгляд.

— Ты выпил, Игнат. Пускай меня водитель отвезёт. — беспомощно напомнила я в надежде избавиться сейчас от мужа.

— Один бокал сухого. — выруливая с парковки, безразлично бросил Игнат и задержал взгляд в зеркале заднего вида.

Я тоже обернулась. Повернулась всем телом и посмотрела в заднее окно машины.

Она стояла у дверей ресторана и смотрела нам вслед. Взявшийся из ниоткуда резкий порыв ветра взметнул каштановые волосы, бросив их её в лицо. Подол лёгкого платья облепил стройные ноги и трепетал на ветру. Прямо-таки трепетная Ассоль, стоящая на берегу в ожидании своего капитана Грея. Хрупкая, ранимая, юная дева, прижав руки к груди, смотрела вслед нашей машины.

Вернувшись в нормальное положение, резко откинулась на спинку сиденья и стукнулась затылком об кожаный подголовник. Господи, что происходит? В ужасе прижала ладонь к губам. Пальцы были ледяные, несмотря на удушающую предгрозовую жару.

— Понимаю, немного жестоко. — бросил на меня мимолётный взгляд Игнат и снова уставился на дорогу. — Зато у тебя не останется никаких сомнений и ненужных иллюзий на мой счёт, Лида.

Очная ставка — отличный вариант разом поставить все точки над i. Убить во мне надежду, выжечь на корню все сомнения, вопросы, недоумение. Умно. Но очень жестоко.

— Год, Игнат. Обманывал меня. Изменял. Втихаря бегал на сторону. Почему тянул? — глядя прямо перед собой на рассыпающийся на пиксели мир за лобовым стеклом, убито спросила я.

— По началу это был просто лёгкий флирт. Я не собирался заходить так далеко. Не собирался изменять тебе. — со спокойствием палача, делающим своё дело по умерщвлению приговорённого к смерти, произнёс муж, тормозя и останавливаясь на красный свет светофора. — Ты же помнишь наши ссоры год назад? Я был зол. Я не понимал твоего упрямства, того, что ты отказалась переезжать в другой город. Мотался, как проклятый, между городами, разрывался и адски уставал. А Даша, она просто постоянно была рядом. Я и не заметил, как всё стало серьёзно. Как она стала занимать все мои мысли. Все эти командировки… В какой-то момент я понял, что каждую поездку я бегу не из дома, я бегу к ней.

— Ты любишь её. — обречённо констатировала я, корчась и распадаясь на молекулы, на атомы.

— Люблю. — легко подтвердил Игнат.

— А дети? Ты подумал, как они воспримут эту новость?

— Никита с Машей уже достаточно взрослые, чтобы не впадать в истерики. Уверен, что их реакция будет адекватной. — Игнат резко перестроился в крайнюю правую полосу и включил поворотники для съезда на дорогу, ведущую к нашему элитному посёлку. — А Максим… Думаю, вместе мы с тобой сможем развернуть ситуацию нашего развода так, чтобы не травмировать его сильно.

— Это как? — горько усмехнулась я. — У него сейчас такой сложный возраст. Он бунтует по любому поводу. Огрызается, иногда открыто хамит. Начнётся ад, Игнат. Когда он узнает, то устроит армагеддон. Мне так точно.

— Справимся. Вместе мы справимся, Лида. — с уверенностью в собственных силах и в моём благоразумии произнёс Игнат. — Тебе придётся сделать вид, что мы оба согласны и готовы к разводу. Без драмы, Лида. Спокойно и доброжелательно. Завтра всей семьёй собираемся на ужин.

— Завтра?

Нет, я не смогу! Мне нужно время, чтобы побыть одной, прийти в себя, осмыслить. Пережить первую волну боли.