— Демид...

— Нет. — Он поднял руку, останавливая меня. — Я не могу. Не могу каждый день просыпаться и бояться, что сегодня ты скажешь «хватит». Не могу любить так, чтобы это разрывало на части. Я лучше буду один, чем снова переживу потерю.

Он ушёл. Снова в кабинет. Снова закрыл дверь.

А я осталась на кухне, глядя на ночной город, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Он испугался. Мой сильный, несокрушимый Демид испугался чувств. Испугался любить. Испугался, что я уйду, как ушла его сестра, как уходили другие, как уходит всё в его жизни, что не поддаётся контролю.

Утром я не выдержала. Зашла в кабинет без стука. Он сидел за столом, с красными глазами, явно не спавший.

— Послушай меня, — сказала я твёрдо. — Я не твоя сестра. Я не твоя мать. Я не те, кто уходил. Я — Лика. И я здесь, потому что выбрала быть здесь. Не по контракту, не из жалости, не из удобства. По любви.

Он смотрел на меня, и в его глазах была такая мука, что у меня сердце разрывалось.

— Я не знаю, как, — прошептал он. — Я не знаю, как быть с этим. Эта любовь... она выбивает почву из-под ног. Я не контролирую её. Я не могу её просчитать. Я просто... тону.

— Так тони, — сказала я, подходя и садясь на край стола, беря его лицо в ладони. — Тони. Я буду рядом. Я вытащу тебя. Мы вытащим друг друга. Но не отталкивай меня. Пожалуйста. Не делай этого с нами.

Он закрыл глаза, прижимаясь щекой к моей ладони. Его дыхание было неровным, прерывистым.

— Я боюсь, Лика. Я так боюсь. — Я знаю, — прошептала я, гладя его по волосам. — Я тоже боюсь. Но если мы позволим страху победить, что останется? Пустота? Ты уже был в пустоте. Ты знаешь, каково там. А здесь — тепло. Здесь — мы. Здесь — Миша. Здесь — жизнь.

Он долго молчал. Потом открыл глаза и посмотрел на меня. Впервые за эту неделю — по-настоящему, в самую душу.

— Я попробую, — сказал он хрипло. — Я попробую не убегать. — Не пробуй, — поправила я. — Делай. Каждый день. Просто будь. Со мной. С нами.

Он кивнул. Потом притянул меня к себе, уткнулся лицом в живот, обхватил руками за талию. И замер. Просто сидел, прижимаясь, вдыхая мой запах.

— Прости меня, — глухо сказал он. — За эту неделю. За то, что снова закрылся. За то, что делал тебе больно.

— Ты делал больно себе, — ответила я. — А мне — просто было больно смотреть.

Мы просидели так долго. А потом дверь приоткрылась, и в щёлку просунулась Мишина голова.

— Дядя Дема? Лика? Вы миритесь? — спросил он с надеждой.

Мы переглянулись. Демид слабо улыбнулся.

— Миримся, командир.

Миша радостно влетел в кабинет и забрался к нам, усаживаясь у Демида на коленях.

— Так и знал, что вы помиритесь. Вы же теперь навсегда.

— Навсегда, — эхом отозвался Демид, глядя на меня поверх Мишиной головы. — Навсегда.

И в этот раз в его глазах не было страха. Была решимость. И надежда. И любовь. Та самая, которую он так боялся, но которая уже стала частью его. Навсегда.

Лика

После той ночи на кухне, после его признания и моего прощения, после всех бурь и штормов наступило затишье. Настоящее, глубокое, когда уже не нужно ничего доказывать и можно просто быть.

Мы были. Втроём. Каждый день.

Демид приходил с работы раньше. Мы готовили ужин вместе (теперь уже без катастроф, хотя Мишины "динозавры" из теста всё ещё появлялись на пицце регулярно). По выходным выбирались за город, в парки, в зоопарк — туда, где можно быть просто семьёй.

Но была одна сфера, куда я до сих пор не входила. Его работа.

Я знала, что там, за стенами пентхауса, он — другой. Жёсткий, неприступный, Демид Волков — гроза IT-индустрии, человек, с которым боятся спорить инвесторы. И эта его часть была для меня закрыта. Я не напрашивалась, не просила, не лезла. Это было его пространство.

Пока однажды вечером он не сказал:

— В пятницу корпоратив. Годовщина компании. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Я замерла с чашкой чая в руках.

— Что?

— Корпоратив, — повторил он спокойно. — Ты пойдёшь со мной.

— Демид, — я поставила чашку, пытаясь собраться с мыслями. — Там будут все твои сотрудники. Те самые, которые обсуждали нас в чатах. Которые уволены за сплетни. Которые...

— Именно поэтому, — перебил он. — Я хочу, чтобы они увидели. Увидели тебя. Увидели нас. Чтобы раз и навсегда закрыть эту тему.

— Ты уверен? — я смотрела на него, ища сомнения. Не находила.

— Уверен, — кивнул он. — Если ты готова.

Я подумала о сплетнях, о перешёптываниях, о взглядах. И вдруг поняла, что мне плевать. Потому что я знаю правду. И он знает. И Миша знает. А остальное — неважно.

— Я готова, — сказала я.

Пятница наступила быстро. Я перемерила полгардероба, прежде чем выбрать тёмно-синее платье в пол — элегантное, но не вызывающее. Волосы уложила, макияж — естественный. Хотелось выглядеть достойно, но не как "выскочка".

Демид ждал в гостиной. Когда я вышла, он замер. В его глазах было то самое выражение, от которого у меня подкашивались колени.

— Ты... — выдохнул он. — Боже, Лика.

— Плохо? — испугалась я.

— Идеально, — он подошёл, взял мои руки. — Ты идеальна.

Он был в идеальном тёмном костюме, при галстуке, начищенных туфлях — снова тот самый Демид Волков, каким я увидела его впервые. Но теперь я знала, что под этой бронёй — тепло. Моё тепло.

— Вы такие красивые, — раздался голос с дивана. Миша сидел там с Надеждой Ивановной, которая согласилась посидеть с ним. — Как принц и принцесса.

— Спасибо, командир, — улыбнулся Демид. — Веди себя хорошо.

— Я всегда хорошо! — возмутился Миша.

Мы рассмеялись и вышли.

Ресторан, где проходил корпоратив, был роскошным. Огромный зал, хрустальные люстры, толпы нарядных людей. Когда мы вошли, я почувствовала, как взгляды поворачиваются к нам. Как стихают разговоры. Как воздух становится плотным от любопытства.

Демид взял меня за руку. Крепко, уверенно.

— Дыши, — шепнул он. — Я рядом.

Мы прошли через зал. Я чувствовала эти взгляды — изучающие, оценивающие, удивлённые. Узнавали. Ту самую "няньку". Ту самую, из-за которой уволили менеджера. Ту самую, которая живёт в пентхаусе.

К нам подошёл мужчина — я узнала его, это был Светланин муж, какой-то топ-менеджер.

— Демид Денисович, рад видеть. А это... — он смотрел на меня с вежливым интересом.

— Моя женщина, — сказал Демид. Просто. Спокойно. Без тени сомнения. — Лика.

У меня перехватило дыхание. "Моя женщина". Он сказал это так естественно, будто так было всегда.

Мужчина кивнул, что-то ответил, но я уже не слышала. Я смотрела на Демида, а он смотрел на меня, и в его глазах была гордость.

Вечер продолжался. Нас окружили люди — кто-то искренне хотел познакомиться, кто-то просто удовлетворить любопытство. Демид не отпускал мою руку. Он представлял меня каждому: "Моя Лика". Без объяснений, без оправданий. Просто факт.

Я видела, как меняются лица. Как исчезают скептические усмешки. Как появляется уважение. Потому что он, Демид Волков, неприступный и холодный, смотрел на меня с такой нежностью, которую невозможно было подделать.

В какой-то момент к нам подошла Светлана. Та самая, что звонила ему во время скандала. Она выглядела слегка напряжённой, но держалась профессионально.

— Демид Денисович, — кивнула она, потом посмотрела на меня. — Лика, рада наконец познакомиться лично. Наслышана.

— Взаимно, — ответила я спокойно.

Она задержала взгляд на наших сплетённых руках, потом подняла глаза на Демида.

— Вы счастливы, — сказала она не как вопрос, а как констатация. — Да, — ответил он. — Очень.

Она кивнула, улыбнулась — впервые искренне, кажется — и отошла.

— Ты справилась, — шепнул Демид. — Ты вообще не волновалась?

— Волновалась, — призналась я. — Но когда ты сказал "моя женщина", всё остальное стало неважным.