Мы сидели на кухне, пили кофе и молчали. Но молчание было не неловким, а напряжённым. Между нами висело что-то, что мы оба боялись назвать.

— Лика, — начал он.

— Ммм? — Завтра... Надежды Ивановны нет, но Мишу можно на пару часов оставить с моим водителем. Он надёжный, у него самого двое детей. Я подумал...

Он замолчал, явно подбирая слова.

— Что ты подумал? — подтолкнула я.

Он посмотрел на меня. В его глазах была та самая уязвимость, которую я так редко видела, но которая каждый раз переворачивала всё внутри.

— Я подумал, что мы ни разу не были... только вдвоём. Не здесь, не в этой квартире, не в роли родителей. Просто... мы.

Сердце пропустило удар.

— Ты предлагаешь свидание? — Да, — выдохнул он, будто признавался в чём-то страшном. — Я предлагаю свидание. Настоящее. Завтра вечером. Только ты и я.

Я смотрела на него и видела, как он ждёт ответа. Не приказывает, не требует, не предлагает по контракту. Просто спрашивает. Как обычный мужчина, который боится отказа.

— Да, — сказала я. — Конечно, да.

Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

На следующий день всё было как в тумане. Мы с Мишей гуляли, играли, читали, но мысли мои были уже где-то там — в вечере, который должен был наступить. Я перебрала весь свой скромный гардероб раз десять, прежде чем выбрала простое чёрное платье, которое купила ещё до всего этого, в прошлой жизни. Оно висело в шкафу, дожидаясь своего часа.

В шесть вечера приехал водитель — Сергей, крепкий мужчина с добрым лицом. Миша, узнав, что мы уходим заниматься «взрослыми делами», сначала надулся, но когда Сергей достал планшет с новой игрой про космос, быстро переключился.

— Вы идите, — сказал Сергей. — Я позвоню, если что. Но не позвоню. Он у меня быстро уснёт после такой беготни.

Мы вышли из подъезда, и я вдруг почувствовала себя неловко. Как будто мы сбежали с уроков. Демид взял меня за руку.

— Ты волнуешься? — Немного, — призналась я. — Странно быть просто... нами.

Он улыбнулся.

— Привыкай.

Мы сели в такси (он отказался от служебной машины, сказал, что хочет «как все»). Я не спрашивала, куда мы едем. Просто смотрела в окно на проплывающие огни и чувствовала его руку в своей.

Мы приехали в место, которого я совсем не ожидала. Не ресторан с мишленовскими звёздами, не модный клуб, не пафосное место, где бывает «вся Москва». Это была небольшая крыша старого здания в центре, с которой открывался вид на город, но главное — там стоял маленький столик, накрытый на двоих, с живыми свечами и букетом моих любимых пионов.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула я, глядя на цветы.

— Ты говорила как-то, когда мы смотрели передачу про сады. Сказала, что пионы — самые красивые. Я запомнил.

Я повернулась к нему. В свете свечей его лицо казалось мягче, моложе, и в глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Демид...

— Подожди, — остановил он. — Дай я скажу.

Он взял мои руки в свои.

— Я никогда не делал этого раньше. Не ухаживал. Не ходил на свидания. У меня были... отношения, но они были частью сделок, переговоров, удобства. А с тобой... с тобой всё иначе. Ты ворвалась в мою жизнь, перевернула всё вверх дном, заставила меня чувствовать то, что я похоронил много лет назад. И я хочу, чтобы сегодня было первым из многих. Первым настоящим свиданием с тобой.

Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от грусти. От счастья. От того, что этот невероятный, сложный, раненый человек открывает мне свою душу.

— Ты не представляешь, что я сейчас чувствую, — прошептала я.

— Представляю, — улыбнулся он. — Потому что чувствую то же самое.

Мы сели за столик. Еда была восхитительной — лёгкой, изысканной, но не вычурной. Мы говорили обо всём и ни о чём. О моём детстве, о его учёбе, о смешных случаях с Мишей, о музыке, о книгах. Обычный разговор двух людей, которые узнают друг друга. Но в нём было столько глубины, сколько не бывает на обычных свиданиях.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил он вдруг.

— Что? — Что я мог тебя не заметить. Если бы не тот день в детском уголке, если бы не Миша, если бы не всё это... я бы прошёл мимо. А ты была рядом. В моём же офисе. И я бы никогда не узнал, что такое возможно.

— Но ты заметил, — сказала я. — Судьба, наверное.

— Или Миша, — усмехнулся он. — Он всегда был умнее меня.

Мы рассмеялись. И в этом смехе, в этой ночи, в этом городе под нами было что-то такое правильное, такое настоящее, что я хотела остановить время.

После ужина мы стояли у перил, глядя на огни. Демид обнял меня сзади, прижавшись подбородком к моей макушке.

— Жаль, что это кончится, — сказала я. — Это не кончится, — ответил он. — Это только начало.

Я повернулась к нему. Его лицо было так близко. Я видела каждую чёрточку, каждую морщинку у глаз, каждый блик свечей в его зрачках.

— Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без пафоса. Как само собой разумеющееся.

И в этот момент рухнули последние стены. Всё, что я сдерживала, всё, в чём я боялась признаться даже себе, вырвалось наружу.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Так сильно, что иногда мне становится страшно.

Он поцеловал меня. Не так, как в тот раз. Медленнее. Глубже. С такой нежностью, от которой мир переставал существовать. Были только мы. Только эта крыша. Только эти звёзды над Москвой.

Когда мы оторвались друг от друга, внизу уже сигналили машины, а город жил своей ночной жизнью. Но для нас время остановилось.

— Нам пора, — сказала я с сожалением. — Миша...

— Знаю, — вздохнул он. — Но у нас ещё будет время. Много времени. Навсегда, помнишь?

— Помню.

Мы вернулись в пентхаус. Миша спал, Сергей тихо сидел в гостиной с книгой.

— Всё хорошо? — спросил он. — Лучше не бывает, — улыбнулся Демид.

Когда мы остались одни, я вдруг почувствовала, что устала. Счастливо, сладко, до зевоты.

— Иди спать, — сказал Демид, целуя меня в лоб. — Завтра будет долгий день. — А ты? — Я ещё посижу. Переварю.

Я ушла в свою комнату, но долго не могла уснуть. Смотрела в потолок, улыбалась и думала о том, что первый раз в жизни у меня есть всё. Настоящее свидание. Настоящие чувства. Настоящая семья.

Утром нас разбудил Миша, который влетел в мою комнату с криком:

— Лика, а где дядя Дема? А вы уже виделись? А что вы вчера делали? А почему вы без меня?

Мы с Демидом переглянулись поверх его головы и рассмеялись.

— Взрослые дела, командир, — сказал Демид, подхватывая его на руки. — Очень скучные. Тебе бы не понравилось. — А мороженое там было? — Нет, — соврал Демид с абсолютно серьёзным лицом. — Совсем не было.

Я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Миша посмотрел на меня подозрительно, но потом махнул рукой и потребовал завтрак.

Первый раз в жизни я чувствовала, что всё правильно. Что это — моё место. Что эти двое — мои люди. И никакие «НекстДжины», никакие карьеры, никакие амбиции не стоят того, чтобы потерять это.

Навсегда. Это слово больше не пугало. Оно грело. Изнутри. Навсегда.

Лика

После того свидания всё стало иначе. Мы не говорили об этом вслух, не меняли расписания, не объявляли Мише о каких-то переменах. Но воздух между нами стал плотным, насыщенным, как перед грозой. Каждое случайное касание длилось дольше, чем нужно. Каждый взгляд задерживался на секунду дольше положенного.

Мы ждали. Я не знала, чего именно. Но ждали.

Всё случилось через три дня. Обычный вечер. Миша наконец уснул после третьей сказки и пятого стакана воды. Мы с Демидом сидели в гостиной — я читала, он работал на ноутбуке. Или делал вид, что работает.

— Устала? — спросил он, не поднимая глаз.

— Есть немного. День был долгий. — Иди сюда.

Я пересела к нему на диван. Он отложил ноутбук, притянул меня к себе, и я устроилась у него на плече, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит.