Июнь прошел тихо, сонно, тягуче. Относительно спокойно. Я скучала по Лешке и радовалась, когда он приезжал. Особенно в выходные, когда собирались все. Конечно, хотелось побыть только вдвоем, без родителей и Леонида, но, с другой стороны, и так тоже было хорошо. Как будто мы уже женаты и собирается вся семья.

Папа, конечно, очень любил Марусю, но с Санькой у них возникло буквально с первой встречи что-то особое. Они о чем-то подолгу разговаривали, мастерили в сарае какие-то поделки, ходили гулять. Это было так трогательно, что аж в носу щипало.

- Лер, ну правда, - посмеивался Лешка. – Нам столько всякого говна навалилось, что мы теперь хорошему удивляемся, как будто оно нам по разнарядке не положено.

- Спасибо, что напомнил, - вздыхала я. – Про говно.

Да, собственно, и напоминать не надо было, потому что оно-то про нас как раз и не забыло. В конце июня пришла повестка в суд, и…

Спасибо, Тёма, что превентивно показал, как будет трепать меня грамотный адвокат. Словно в воду смотрел! Все выворачивалось так, что никакого сталкинга и похищения не было, что Макс всегда ко мне со всей душой, а я его гнобила, обижала, унижала и всякое такое.

Шта?!

Помоев нахлебаться пришлось по полной программе. Но Артем тоже показал класс.

Извините, господа, Оболенский – это вам не жук насрал.

Вызывали Риту и Милку, задавали всякие вопросы. К Милке у меня тоже были вопросы, но я оставила их при себе. Она в любом случае поклялась бы, что ни слова, ни полслова, а мне добавило бы сомнений.

Запись с домовой камеры довольно четко показала, как Макс держит руку у моей шеи и что в руке этой что-то есть. Артем упирал на то, что это был нож. Ну и что, что не нашли.

Смешно сказать, решающую роль сыграла случайность. Я сменила номер телефона, но старая симка у меня осталась. На ней был допотопный тариф без абонплаты, баланс я не пополняла, и, по идее, через какое-то время договор должны были автоматом расторгнуть. Но почему-то не расторгли. Номер так и остался за мной. Когда я наудачу пополнила баланс, все заработало! Я разблокировала Макса и с отвращением перечитала все его угрозы. Потому что он их хоть и удалил, но вместо «удалить у всех» почему-то выбрал «удалить у меня». У него пропали, у меня остались.

- Лера, в таких делах процентов девяносто зависит от случая, - сказал мне Артем в перерыве. – Хороший адвокат эти случайности поймает и вые… короче, употребит в дело.

Потолок не получилось, но три года общего режима он все-таки зубами выгрыз.

- Прости, Лера, - сказал, когда мы вышли из зала. – Это все, что я смог сделать, не нанимая киллера.

Тут он сообразил, что говорить о киллере при Лешке было не слишком этично, быстренько распрощался и исчез.

- Если через три года эта скотина не угомонится, - процедил сквозь зубы Лешка, - я и киллера нанимать не буду. Просто сверну ему шею. И скажу, что так и было.

В конце июля Марусе исполнился год, что мы с большой помпой отметили. Я всегда смеялась над инстамамками с их фотосессиями годовасов – фу, какое мерзкое слово! – и платьями под цвет торта. В результате сама купила новое платье и тучу шариков, назвала толпу соседок с детьми, а мамина Полина привезла огромный торт, по цвету ну никак не подходивший к этому самому платью.

- Может, переодеться? – спросила с сомнением Лешку, украдкой запустившего палец в кремовую розочку.

- Думаю, да. Ты в нем замерзнешь.

День выдался хоть и солнечный, но с холодным ветром, а праздновали на лужайке у дома. В результате мне было тепло в штанах из футера и толстовке, а гости мерзли в красивых летних тряпочках. Ну а фотки я все равно не собиралась никуда выкладывать.

На следующий день мы с Марусей и Леонидом поехали в город: предстоял плановый поход в поликлинику. Можно было, конечно, отложить до осени, но я хотела сделать это, пока все на дачах. Так хоть в очередях сидеть не пришлось, тем более записалась заранее.

Врачи дружно Марусю хвалили.

- Ну вот просто не к чему придраться, - заявила участковый педиатр. – Кроме группы крови, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Ну да, что выросло, то выросло. Я заказала специальные маленькие наклейки «НН(-)» и лепила их на всю Марусину одежду, а потом планировала найти браслет или медальон.

Она уже научилась ходить без поддержки и есть ложкой, хотя после этого приходилось вытирать мокрым полотенцем и ее, и все вокруг. Выполняла простые просьбы, узнавала цвета и животных, собирала пирамидку. А еще говорила целых пять слов: «мама», «баба», «дада», что означало «деда», «дай» и… «апа». Лешка уверял, что это «папа», я подкалывала, что так же она называет кота. Но шутки шутками, а мне было приятно. Потому что он был реально хорошим папой – и для своего сына, и для Маруси. И я тайно надеялась, что, может быть, не только… когда-нибудь…

Еще в начале июля я закончила кормить грудью. Да, невероятно, но этот день все-таки настал. Возможно, потянула бы еще, но молока вдруг стало совсем мало. Маруся сердилась, кусалась, и я решила, что пора завязывать. Ну и правда завязалась на пару дней тугой повязкой. Молоко пропало совсем.

По такому случаю я оставила Марусю на даче и удрала в город. Одна, без Леонида. Как Лешка и обещал в самом начале наших отношений, мы пошли в ресторан, где я наворачивала за обе щеки всякую запрещенку, пила вино и кофе и трещала без умолку. Под занавес он еще раз сделал мне предложение, теперь уже с колечком, после чего мы поехали домой и полночи трахались как кролики.

В общем, возвращение в нормальную жизнь без пролактина прошло феерично. А вот возвращение домой из поликлиники…

Леонид, как обычно, проводил нас до дверей квартиры и попрощался до утра. Лешка уже был дома: я услышала его раздраженный голос. Почему-то подумала, что у нас гости, посмотрела на полку для обуви и только после этого сообразила, что он разговаривает по телефону.

Резануло дежавю.

Мы приехали из Токсово, я в комнате раздеваю Марусю, иду на кухню, где Лешка вот так же с кем-то разговаривает, и словно натыкаюсь на его резкий, жесткий голос. Как будто незнакомый.

- Еще раз говорю: я не приеду. Ничего не изменилось. Очень жаль, что ты этого так и не поняла. Счастливо.

Он сидел за столом, обхватив голову руками, телефон рядом. Я пододвинула стул, села.

- Мать звонила? Она что, реально не понимает?..

- Лера, его нашли, - перебил Лешка. – Димку. Он погиб еще тогда, весной.

- Погиб? Как?

- Трудно сказать. Его нашли под насыпью на трассе, случайно. В таком месте, что с дороги не видно. Недалеко от Твери. Предположительно убили и выкинули из машины.

- Недалеко от Твери? То есть он все-таки ехал в Питер?

- Видимо, да.

- А как узнали, что это он? Столько времени прошло.

- Не знаю, - поморщился Лешка. – Не спрашивал. Но она ездила в Тверь на опознание. Послезавтра его привезут в Саратов. Она просила приехать на похороны. Мол, смерть должна нас примирить. Должна? Ты тоже так думаешь?

- Нет, Леш. – Я покачала головой. – Я так не думаю. Если честно, я не знаю, что думать. Потому что даже представить себя на твоем месте не могу. Это все произошло с тобой. Поэтому твое мнение – единственно верное. А я тебя поддержу в любом решении.

- Спасибо, Лера. – Он взял мою руку и поцеловал. – Я, конечно, по своим каналам все это еще пробью. Постараюсь через Тёмку. Правда ли это он, нет ли какой ошибки. Но думаю, что правда. Иначе он давно бы уже объявился. Ему не имело смысла убегать из-под надзора, просто чтобы где-то поселиться. Только по одной причине.

Меня передернуло. Вспомнился ночной кошмар того времени: убитый Лешка и его брат, стоящий надо мной с ножом.

Господи, взмолилась я, пусть это и правда будет он. Чтобы никакой ошибки. Таким тварям не место на свете.

В тот вечер мы больше не разговаривали. Ну почти, так, мельком о чем-то. Поужинали, лежали в обнимку на диване, смотрели, как Маруся возится с игрушками на ковре. Потом легли спать. Обошлись без секса, просто обнялись крепко.