Граф почесал редкую бороду и велел кастеляну принести в залу предмет спора. Мужчина повиновался и уже через несколько минут на обрывке грязной тряпки перед нами лежала кошка.

— Ты это с ней сделал, Руфус?

— Ну она не так выглядела раньше.

— Конечно не так! Она просто истекает кровью и с каждой минутой выглядит всё хуже, — выкрикнула я, едва сдерживая слёзы.

И тут кошка жалобно и очень тихо мяукнула, но в повисшей в зале тишине этот звук услышали все.

— Видите, отец! Я не совсем её убил! — тут же закричал мальчишка, тыча в кошку пальцем.

— Господин граф! Позвольте мне попытаться спасти эту кошку или хотя бы сделать так, чтобы умерла она не в сильных мучениях. Ей же наверняка больно ужасно. Может быть тогда я хоть немного смогу исправить грех своего жениха.

— Делайте с ней, что хотите. Руфус, нам надо очень серьезно поговорить!

Сказав это, граф развернулся и направился по лестнице вверх в свои покои. Мальчик понуро семенил следом. Не знаю, о чем там будет их разговор, но даже если отец не накажет его, я уже наказала, избив его палкой. О чем не жалею. Он заслужил. Бережно взяв измученную кошку, я отнесла её в свою комнату. Укрыв потеплее более-менее чистыми тряпками, я сбегала в сад трав, нашла кое-что из необходимого мне и отправилась на кухню. Выпросив у добродушной кухарки котелок, какой не жалко, я поставила на огонь воду, а пока она кипятилась, намыла и нарезала не очень острым ножом травы и семена измельчила. Кинула всё это в котелок и стала помешивать этим же ножом. За моими действиями никто не следил, поэтому, улучив момент, я нарисовала прямо на отваре нужный символ и прошептала заклинание. Огонь под котелком вспыхнул, а варево забурлило. На эти звуки люди, готовившие обед, повернулись.

— Всё в порядке. Просто вода в огонь попала, — с улыбкой пояснила я.

— Госпожа, а вы что готовите? — не удержалась от вопроса кухарка. Ее помощники застыли в немом ожидании моего ответа.

— Да это для лечения. Матушка обучила меня лечить травами. Думаю, вы знаете, что хорошая госпожа всегда должна уметь заботиться о своих людях. И вообще лучше, если госпожа разбирается в домашних делах.

— А вы и в готовке понимаете? — с надеждой спросила кухарка.

— Понимаю. Меня с детства обучали.

Женщина подошла ко мне и громким шепотом попросила:

— Я была бы вам благодарна, если бы вы мне тут немного помогли.

— А что у вас случилось? — так же шепотом спросила я.

— Старая кухарка умерла год назад, поставили меня. А я раньше в поле работала и в готовке не смыслю. Пытаюсь по её рецептам готовить, но хозяин всё время ругается, а заменить меня некем.

— Вот оно что. Хорошо, я сейчас сделаю свои дела и найду для вас время.

Женщина расплылась в улыбке, круглые щеки покрылись румянцем, на редкость здоровые зубы показались в просвете полных губ, когда она улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ. Ну вот и первый контакт с хорошим человеком здесь.

Вспомнив о кошке, я сняла котелок с огня, перелила в любезно предоставленную мне чистую миску и побежала в свою комнату.

Кошка была ещё жива. Она смотрела на меня одним полуопухшим глазом и умоляла о помощи. Второй глаз у нее совсем заплыл. Я в ужасе оглядела ее. Руфус просто не оставил на ней живого места.

— Сейчас, милая, я сделаю всё, что смогу. Потерпи немножечко.

Кошка мяукнула.

Я отжала травы из отвара и разложила их на её ранах в качестве примочки, затем укрыла ее теплой тряпкой. Потом дала ей полизать немного отвара. Кошка словно понимала меня и согласилась пить невкусный горький отвар. После этого она закрыла глаз и на минуту мне показалось, что она умерла. Я уже успела заплакать. Но тут её живот стал мерно подниматься и опускаться, значит она ещё дышала, просто уснула. Я оставила её на краю своей кровати, обложив покрывалом, чтобы ей было теплее. Теперь надо ждать, пока она поспит, а травы подействуют.

В ожидании я взяла в руки канделябр. Осмотрев его со всех сторон, сходила снова на кухню, выпросила у кухарки немного масла и песка, одновременно обсудив с ней сегодняшний ужин. Я посоветовала порезать мясо мельче обычного и добавить пару трав при его готовке, а ещё посильнее посолить кашу. Масла в неё тоже следовало добавить больше обычного. Кухарка возмутилась, ведь масло и соль у них так много не используют, это дорого, но повелась на мои обещания всё уладить. Пока никто не видел, я нарисовала нужные символы на мясе, лежавшем на столе в ожидании готовки. Что бы она с ним не сделала позже, оно уже будет вкуснее, чем обычно.

Кошка ещё дышала и жалобно попискивала. Погладив её и напоив снова отваром, я порылась в единственном в моей комнате сундуке, нашла старое изъеденное молью покрывало и оторвала от него кусочек. Разложив на столике небольшой ножичек, песок, масло и ветошь, я принялась чистить канделябр. Видимо моя просьба не возымела эффекта, светильники по всему замку выглядели как и раньше, поэтому я решила своим примером показать, как надо.

Чистка и полировка канделябра заняла у меня остаток вечера. Он оказался из чистого серебра и даже с красивым орнаментом. Я оставила только один огарок свечи, остальные припрятала, и легла спать, обнимая кошку и обещая, что с ней всё будет хорошо.

Иллюстративный материал. Руфус

Иллюстративный материал. Комната Блэр.

Иллюстративный материал. Примерная внешность Блэр.

Кошка была жива и следующим утром. Она полизала чуть больше отвара, а её раны уже не кровоточили. Я бережно прошлась по её худому тельцу пальцами, вправила кости, какие смогла нащупать повреждёнными и мысленно призывая всю доступную мне магию. Я шептала заклинания выздоровления, которым нас обучала мать, и одновременно молилась. На самом деле лекарская магия не была моей сильной стороной, этот дар проявился у Лилиан. Но я считала, что если очень сильно захотеть, то это сработает, можно попытаться перенаправить поток магии во благо. В конце концов ведуньи не могли колдовать по своему усмотрению, мы лишь направляли энергетические потоки, знали, как усилить или ослабить их, могли творить заклинания только ограниченно.

Кошка жалобно мяукала, но, казалось, смирилась с моими действиями. После процедуры я покормила её протёртым мясом. Съела она совсем чуточку, однако и этого было достаточно. Чтобы поправиться, ей нужно хоть что-то есть. А в том, что она должна поправиться, я была уверена. Раз уж она пережила эту ночь после таких жутких травм, когда на ней живого места не осталось, она обязана жить дальше. А уж я приложу к этому все усилия.

В отличие от кошки Руфус выглядел целым и невидимым, его явно не пороли и вообще физически не наказали. Возможно отец прочитал ему нотацию, но разве ж с таким как он это сработает? Я возненавидела мальчишку всей душой и даже не за то, что он сделал, а как к этому относился. Он ведь даже не раскаялся, для него кошка не была чем-то одухотворённым, он считал её за вещь, не имеющую чувств. И с таким человеком мне предстоит провести жизнь и родить от него детей? Я не могла простить ему равнодушия и жестокости, и решила отомстить по своему. Всю следующую неделю его мучил понос, так, что слуги едва успевали уносить вёдра. Ещё неделю он объедался всем, что видел и даже тем, что нельзя. В итоге новое расстройство пищеварения, рвота и лихорадка. Я могла испортить только его блюдо, так что остальные ели ту же самую еду, но с ними всё было в порядке и к кухарке нельзя было придраться. Никто ничего не заподозрил.

Глядя на измученного мальчишку я не чувствовала себя виноватой. Как примерная невеста я навещала его, передавала лечебные настои, а оставшись наедине заявила, что происходящее с ним — результат его греха. Испуг в его глазах стоил того.

— Ты ведьма! Уверен, это ты на меня наслала все эти ужасы!

— Не ведьма, а ведунья, от слова ведать. Глупости ты говоришь, женишок. Следил бы за языком, а то вдруг черви на нём заведутся.

— Ну точно ведьма! И говоришь как они! Запугиваешь проклятьем? Я всё отцу расскажу!