По непонятным причинам мой супруг больше ни разу не смог исполнить свой долг. Брачная ночь не принесла желанного для него плода, поэтому он стал пытаться снова. Но его тело отказывалось подчиняться ему. Он часами лапал и слюнявил моё тело, вызывая у меня тошноту, однако это ни к чему не приводило и стало раздражать его. Я подумала, а не получилось ли у меня случайно той фразой его проклясть? Неужели во мне собралось столько силы, что заклинание лишило его мужественности?

Много раз он приходил в мою постель, ругался, заставлял меня делать мерзкие вещи, иногда бил, но так ни разу и не смог со мной совокупиться. Эти три осенних месяца для меня были пыткой или проклятьем. Я ненавидела своего супруга всей душой, но ничего не могла поделать. Мать всё-таки ответила на моё письмо, сообщила о смерти отца и бедственном положении семьи. Рассказала, что отправила мою младшую пятнадцатилетнюю сестру ко двору, где её устроили фрейлиной при королеве. Если повезёт, его величество заметит Элизабет и одарит за службу. Ну или за дружбу. Лиз всегда была смелее меня, её даром была любовь и ласка. Такая девушка уж точно короля заинтересует.Еще в письме мама просила меня потерпеть и не совершать опрометчивых поступков. Убеждала, что необходимо родить наследника и тогда я стану полновластной хозяйкой, а мой муж не проживёт долго. Она сокрушалась, что ничем не может мне помочь и прислала лишь редкие травы в подарок. Одна из этих трав могла вернуть мужчине его силу, другая ее забирала.Поразмыслив, я решила попытаться. Если рождение наследника – единственный выход, я как-нибудь это вытерплю. Я стала подсыпать щепотку зелья в каждую его еду, заговаривала его блюда на плодородие, на мужественность. Перестала спорить с ним в течение дня. И вот он снова пришел ко мне в конце ноября, сообщив, что чувствует себя иначе и это хороший день для зачатия. Уж не знаю, почему он так решил. Я покорно легла на постель, задрав на себе рубашку. Его глаза загорелись похотью, рука полезла под его же рубашку, он пытался настроиться на нужный лад. Вторая рука шарила по моему телу, сжимала и щипала. А я просто терпела молча, закрыв глаза.– Вот чёрт! Ничего не выходит! С утра ведь всё хорошо было, я даже служанку поимел и получилось. Что с тобой не так?! Неужели мой сын был прав, называя тебя ведьмой? Точно ведьма! Красивая, рыжая, но одни беды от тебя! Сына моего в могилу свела, теперь и меня мужской силы лишила! Как есть ведьма! Если не родишь мне нового сына, сдам тебя святой инквизиции! На костёр ведьму!Он навалился на меня всем телом, долго елозил на мне, я молилась, чтобы у него получилось хотя бы в этот раз, но в итоге он с криками и проклятьями вскочил с постели, накинул на себя халат и послав мне злобное «проклятая ведьма», вышел из комнаты. Со мной его детородный орган отказывался работать.Мне кажется, я за всю жизнь столько не рыдала, как за этот год. Моя жизнь висела на волоске, а я ничего не могла сделать, чтобы забеременнеть от супруга. Он дважды хвастался мне, что спал со служанками и одна даже понесла от него, а со мной по прежнему не получается. Правда беременность служанки оказалась ложной. Но его это не расстроило, всё равно такой ребенок был бы для него бесполезен. Главное, что с другими у него получалось. Выходит, проблема была во мне.Как только выпал первый снег, в замок вернулся Гастон. Выбрав минутку, когда супруг отсутствовал, я бросилась ему в ноги и умоляла увезти меня корабле куда подальше. Гастон пока ничего не понимал, но пояснил, что сейчас сезон мореплавания закончился и он не сможет мне помочь. Нужно подождать до весны.Гастон был шокирован внезапной смертью Руфуса и еще более внезапным браком между мной и графом. Он попросил меня сходить с ним на могилку кузена, помолился за его душу. И только мы собирались поговорить по душам, как явился мой супруг. В последнее время он еще больше изменился: волосы часто были всклокочены, глаза бешено вращались, он стал неаккуратно есть за столом и даже вытирал рот рукавом, из-за чего на его одежде появлялись пятна, а менять её он не хотел. Теперь Себастьян Буршье разительно отличался от того графа, каким я увидела его пять лет назад. Видимо выпавшие на его долю болезни и утраты действительно повредили его разум.Сегодня за ужином он снова напился и заснул прямо за столом. Когда слуги отнесли хозяина в его комнату, мы с Гастоном наконец смогли поговорить. Я не знала, имею ли право жаловаться ему на дядю, но когда Гастон спросил как мне в замужестве, я горько разрыдалась и ему пришлось меня успокаивать. В общих чертах я поведала о нашей проблеме с зачатием и пожаловалась, что не знаю, как мне эту проблему решить. Потом рассказала ему о своих опасениях насчет душевного расстройства графа. Пообещав во всём разобраться и поговорить с дядей, Гастон отправил меня отдыхать.За завтраком мой супруг, опухший и взъерошенный, жаловался племяннику на меня, рассказал про поддельное приданое, а потом обвинил в том, что я лишила его мужской силы. Гастон попытался вступиться за меня, однако лорд Себастьян так рассвирепел, что и вовсе обвинил меня в колдовстве. Он кричал, что сдаст меня святой инквизиции и потребует сжечь на костре. Не зря же я рыжая и красивая, навела на него порчу, ведь именно после ночи со мной он и потерял свою силу.– Дядя, успокойтесь! В конце концов вы говорите о своей законной супруге!– Да без разницы, законная она или нет. Раньше у меня таких проблем не было, а как на ней женился, так начались.– Но вы ведь сами её выбрали.– А что мне оставалось? У нас уже был контракт и я получил согласие на смену мужа. Не искать же теперь другую женщину?! Да и некогда мне, возраст уже не тот, по невестам бегать. К тому же она всё еще хранительница герцогского титула. А я его упустить никак не могу.– Может вам лекаря вызвать?– Этого шарлатана и обманщика?! Он даже не постеснялся мне соврать, что она, оказывается, была девственницей в своём первом браке! И она соврала! Убеждала меня, что у них с Руфусом всё случилось. Только в брачную ночь я выяснил, что это враньё! Все вокруг врут!– Мне кажется, эту проблему можно как-то решить, надо только хорошо подумать, – начал снова Гастон.– Да что тут думать?! – прервал его Себастьян. – Ведьма она! Я после неё со служанками ещё мог, одну даже обрюхатил, а теперь даже со служанками уже не могу!Я красноречиво посмотрела на кувшин с вином который мой престарелый супруг почти опорожнил за завтраком. Гастон проследил за моим взглядом и отодвинул кувшин подальше.– А теперь видишь, что делается? Руфус не смог с ней переспать. Я смог только раз, а теперь как порчу на меня навела. Не работает при ней ничего. Ведьма, не иначе.– Успокойтесь, дядя, не ведьма она.Слушая эти речи, я почувствовала, что прямо сейчас седею. Никакие доводы и объяснения его не устраивали. Он твердо решил: я ведьма и должна сгореть на костре, если не рожу ему наследника.Я плакала постоянно. Гастон пытался утешать меня и обещал спасти весной, когда лёд тронется и можно будет уплыть. Для него происходящее тоже было странным и неправильным. Но супруг решил не откладывать и уже в январе написал письмо в инквизицию. Они поругались. Гастон обвинил дядю в необоснованной жестокости, а тот, подумав, заявил, что есть только один способ доказать, что я не ведьма. Гастон должен сделать мне ребёнка. И если он сможет спать со мной и зачать дитя, только в этом случае муж не станет сдавать меня инквизиторам. Если родится сын – он объявит его своим, всё равно они родственники по крови, по мужской линии.И почему я думала, что хуже уже ничего не может быть?Гастон посмотрел на него как на сумасшедшего и заявил, что на подобное не согласится. Тогда граф запер меня в башне, пустовавшей долгое время. А когда Гастон пошел следом, чтобы меня освободить, втолкнул его внутрь и навесил замок снаружи. Так мы оказались взаперти в старой хозяйской спальне, которой не пользовались уже лет двести.– Он точно с ума сошёл, – выдохнул Гастон, запустив пальцы в волосы и плюхнулся на старую кровать, с которой тут же поднялось облако пыли.– Что будем делать? – осторожно поинтересовалась я.– Бежать надо. Я придумаю как.