— Джулиан, — рычит его брат. — Не заставляй меня на тебя нападать.

— Попробуй, — Джулиан пристально смотрит на меня. — Вот что я тебе предлагаю, Кейн. Если тебе удастся вернуть Далию самостоятельно по ее собственному желанию, я больше не трону ее, а ты не будешь устраивать истерик по поводу деловых вопросов.

Я сжимаю челюсти.

— А теперь убирайся с моей территории. Если ты еще раз ворвешься в мой дом, я убью тебя.

Затем он поворачивается и возвращается в спальню, закрывая за собой дверь.

— Спокойной ночи, Джулиан! — певучим голосом говорит Престон. — Прости за поздний визит! Утром пришлю цветы!

Джуд направляется к двери, но Престон удерживает его.

— Я не буду сегодня ночью избавляться от ваших трупов.

— Забудь, Джуд, — я опустил пистолет. — Я сам их найду. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Престон щелкнул пальцами в мою сторону.

— Вот это настрой. Мне все еще не нравится, как обстоят дела, но ладно. Пошлите отсюда.

Он начинает тащить нас за собой, шутя о том, как мы вышли сухими из воды, а Джуд бьет его по голове.

Когда мы выходим на подъездную дорожку, мой телефон вибрирует, и я вытаскиваю его, ожидая звонка от Самуэля.

Неизвестный номер.

Я беру трубку и, услышав с того конца резкое, прерывистое дыхание, замираю, сжимая телефон в руке.

— Далия?

— Это правда? — ее голос слабый, хриплый, как будто она часами плакала.

— Все, что тебе сказал Джулиан, сильно преувеличено. Где ты? Я заберу тебя…

— Просто скажи мне. Ты все это время знал о Вайолет? О ее связи с матерью Джуда? Обо мне?

— Все не так, как кажется…

— Да или нет, — она перебивает меня. Снова.

Я сжимаю челюсти.

— Да.

Затем она смеется, и этот звук пронзает мои уши, перемешиваясь с рыданиями.

Я не могу не вспомнить, как она смеялась в первый раз.

В тот день, когда я наблюдал за ней, сидя на крыше.

— Боже, ты, наверное, гордишься собой. Ты так хорошо сыграл, Кейн. Надеюсь, я достаточно развлекла тебя.

— Ты никогда не была предметом моего развлечения, — резко отвечаю я, но сдерживаюсь и дышу ровно. — Давай встретимся. Нам нужно поговорить.

— Чтобы ты мог закончить начатое с Вайолет?

— Я не трону ее.

— Но Джуд тронет. Как несколько месяцев назад.

— Он не…

— Хватит мне врать!

Черт. Если она еще раз перебьет меня, я схвачу ее за горло через этот чертов телефон.

Почему она не дает мне договорить?

— Чтобы ты знал, если Джуд приблизится к ней, я убью его, — ее всхлипывания смолкают, и она звучит холодно, как камень, отстраненно. — Не показывайся мне на глаза, или я убью и тебя.

Звонок обрывается.

Кейн

Шесть месяцев назад

— Это то место?

Голос Джуда разносится по ветру, не мешая чертовому хаосу внизу.

— К сожалению, да, — говорю я.

Большинство лампочек уличных фонарей перегорели — на всей улице работают только три. Но когда его темные глаза оглядывают окрестности, внимательно наблюдая за подозрительным районом, он похож на мрачного жнеца, жаждущего крови.

Место так воняет бедностью, что нам пришлось оставить мотоцикл Джуда и мою машину на заправке, чтобы не привлекать внимания, и взять напрокат Hyundai, чтобы добраться до этого притона человеческого общества.

Воздух наполнен зловонием мочи, рвоты и гниющих отходов, сгущаясь и вихрясь в душной ночной влажности.

Сверху открывается прекрасный вид на грязные улицы, на скользящие тени, движущиеся как призраки под мерцающими фонарями.

Мелкие дилеры прислонились к стенам, едва скрываясь в темноте, и передавали жадным рукам пакетики с порошком или таблетками, оглядываясь по сторонам, а их протухший дых загрязнял воздух. Слабый шум разговоров прерывался редкими криками или кашлем, доносившимися из переулков или через тонкие как бумага стены.

Время от времени слышен глухой стук бутылки, катящейся по треснувшему тротуару.

Пара бездомных прижалась в углу, слишком изможденная, чтобы заботиться о разгорающихся вокруг драках. С них свисают лохмотья, как мертвая кожа, а опустошенные лица теряются в тени мира, который плевать хотел на них.

Слышен звон разбивающихся стеклянных бутылок и бормотание ссорящихся под светом разбитой неоновой вывески двух мелких гангстеров, их голоса тихие, но угрожающие, в воздухе вибрирует напряжение.

— Что за дыра, — ухмыляется Джуд. — Вполне ей подходит. В конце концов, крысы действительно живут в канализации.

— Какие у тебя на нее планы?

— Большие. Как обычно, — он наклоняет голову в мою сторону. — Хотя будет непросто сделать ее жизнь еще более несчастной, чем тот ад, в котором она живет.

— Сомневаюсь, что есть ад хуже тебя.

— Не спорю…

Он сжимает губы, когда по улице сгорбившись идет девушка. Ее светлые волосы спрятаны под капюшоном, она ускоряет шаги, едва уклоняясь от двух дерущихся и бросающих друг в друга осколками стекла человек.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что она — наша цель.

Вайолет Уинтерс.

— Это она, — говорю я. — Вернулась с ночной смены в каком-то другом аду.

Джуд ничего не говорит.

Его глаза сужаются, и мне кажется, что я вижу искру, зажигающую его темно-коричневые зрачки, прежде чем они снова становятся смертельно белыми.

— Еще одна, блять, пойдет ко дну, — бормочет он, и хотя его голос тихий, он звучит глубже.

Он выпрямляется, его взгляд становится более расчетливым, чем обычно.

Вайолет останавливается у спящих бездомных, которых никто не замечает, затем достает из пластикового пакета два сэндвича и кладет их на тарелки.

Она выпрямляется во весь рост, начинает идти, но останавливается, достает из кармана несколько купюр, вздыхает и кладет их под бутерброды, тщательно скрывая от посторонних глаз.

Джуд смеется, его смех низкий и зловещий.

— У нас тут чертова святая, Кейн. Какая ирония.

— Не совсем ирония. В тот день она была единственной, кто позвонила в 911. Она также самая чистая из всех. Как бы я ни копал под нее, я ничего не смог найти, — я смотрю на него. — Честно говоря, если ты оставишь ее гнить здесь, ее жизнь сама сделает все за тебя.

— Ее отвратительная невинность убьет ее, да?

— Возможно.

— Жаль, что я не верю в невинность. Никто из тех, кто был там в тот день, не является ни черта невинным.

Когда она спешит к дому, где хозяин сдает ей и ее сестре чердак, Вайолет тянут за локоть.

Один из шатающихся пьяниц. Жирные растрепанные волосы, пивной живот и невнятная речь.

— Привет, красотка. Не прогуляемся?

Ее лицо краснеет, и она пытается вырвать руку.

— Пожалуйста, отпусти меня, Дэйв.

Слишком мягко.

Слишком умоляюще.

Какая овечка.

Удивительно, что она так долго продержалась в таком районе.

— Д-Дэйв, ты делаешь мне больно… пожалуйста… — она вырывается, но не успевает сделать и шага, как он ловит ее сзади и начинает лапать.

Джуд делает шаг вперед.

— Что ты, блять, делаешь? — шепчу я. — Мы пришли только посмотреть.

Он делает еще один шаг, когда дверь ее дома распахивается.

На улицу выбегает миниатюрная девушка в мешковатой футболке, в чертовых шлепанцах, с темными волосами, собранными в бандану. В правой руке она держит пистолет.

— Отпусти ее, Дэйв! — кричит она.

Он немедленно отступает, поднимая обе руки в воздух.

— Эй. Гребаный ад, сучка.

— Иди к черту, мудак! — все еще направляя на него пистолет, она тянет Вайолет к себе.

Я встаю.

Даже отсюда я вижу, как она держится — вызывающе, резко, плечи расправлены, несмотря на грязь, которая ее окружает.

Далия Торн. Приемная сестра Вайолет и единственный близкий ей человек.

Фотографии не отдают ей должного.