Я подозревала это и раньше, но теперь я уверена, что он занимает какую-то лидерскую роль. Не только как глава «Гадюк», но и их маленькой группы.

Он — тот, за кем нужно идти, если бы я немного меньше его боялась.

Кто-то кладет руку мне на голову.

— Что ты делаешь?

Я медленно оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с ледяным взглядом Джуда. Его глаза настолько темные, что в них почти нет света. Он такой высокий и широкоплечий, что будто занимает весь коридор и вызывает дрожь по моей спине.

Возможно, так как Джуд всегда казался мне самым страшным из них — до того, как я узнала истинную сущность Кейна, — но мне кажется, что он действительно может раздавить мой череп пальцами.

Он определенно смотрит на меня так, будто хочет отправить на тот свет.

— Я искала дамскую комнату, — говорю я как можно спокойнее, гордясь тем, насколько уверенно говорю, учитывая обстоятельства.

Его верхняя губа приподнимается в ухмылке или выражении отвращения — я не уверена, в чем именно, — но он открывает дверь и толкает меня внутрь.

Я теряю равновесие и падаю на колени на декоративный персидский ковер, но мне удается удержать сумочку на плече.

— Нашел эту шпионку, подслушивающую под дверью, — Джуд проходит через комнату, и я сразу чувствую, как несколько пар глаз пристально смотрят на меня.

Пристально.

Подозрительно.

Я поднимаю голову и, конечно же, вижу Кейна, сидящего на большом коричневом диване, с рукой, вытянутой на спинке. Он одет в черный пиджак, брюки с заутюженными стрелками и кроссовки. Только белая рубашка разбавляет его ауру темного лорда.

Изабелла сидит рядом с ним, обняв его за руку, и ее злобные глаза почти прожигают мне лицо. Две ее подруги стоят за ней, как верные стражницы, а Престон сидит на краю дивана. Гэвин развалился в кресле, а Джуд встал рядом с ним.

Семь пар глаз.

Все они пристально смотрят на меня. Тусклый свет в комнате отбрасывает тень угрозы на их лица.

Кожа у меня напрягается, между сердцем и грудной клеткой вспыхивает жар.

Внезапно я переношусь в ночь посвящения, когда меня окружили пять человек в плащах. Те же самые, которые, вероятно, видели, как я занималась сексом с мужчиной, сидящим посередине.

— Что ты, блять, здесь делаешь? — спрашивает подруга Изабеллы, та, с серебристыми прядями.

Я начинаю вставать, пытаясь не дрожать, но безуспешно.

— Я искала туалет. Но ошиблась…

Не успеваю я встать, как Гэвин подпрыгивает и с такой силой толкает меня вниз, что я давлюсь воздухом.

Он прижимает меня к бежевому ковру с зеленым узором, придавливая мою спину ботинком.

— Ты разве не слышала? За некоторые ошибки приходится платить жизнью.

Мои губы приоткрываются, но я не посмела издать ни звука. Даже когда чувствую, как подошва его ботинка впивается в мою спину в месте, где край платья соприкасается с кожей. Или когда грудь болит от того, что ее прижимают к полу.

Не знаю почему, но я смотрю на Кейна.

Он никогда не был на моей стороне и давал это понять бесчисленное количество раз.

Если и кого-то я должна бояться больше всего, то это его.

Он смотрит на меня ледяным, расчетливым взглядом, как будто я насекомое, которое он собирается раздавить.

— Сейчас, — Престон улыбается, и его улыбка полна злобы. — Не пугай Далтон. Я ее еще не трахнул.

— А как насчет того, чтобы сделать это здесь и сейчас? — говорит Изабелла с улыбкой гадюки, поглаживая руку Кейна. — Для нее не впервые показывать на глазах у всего мира, какая она шлюха.

— Я с удовольствием присоединюсь, — говорит Гэвин глубоким голосом. — Интересно, что же сделало ее такой аппетитной, что Девенпорт отказался делиться?

У меня слезятся глаза, но я чувствую, что все, что я попытаюсь сказать, закончится задыхающимся рыданием, поэтому я кусаю губу и молчу.

Они все равно не послушают мне. Я должна поберечь силы, чтобы иметь возможность бороться и сбежать.

Кейн встает, заставляя Изабеллу убрать с него свои когти.

Он не смотрит на меня, спокойно, но решительно кладет руку на плечо Гэвина и отталкивает его.

Я делаю несколько глубоких вдохов и, обнимая сумку, с трудом вставая на ноги.

Но прежде чем я успеваю сделать еще один шаг, Гэвин хватает меня за руку и улыбается.

— Давай, Кейн. Ты уже попользовался этой сучкой. Пора делиться.

Моя рука болит от его сильной хватки, и чем сильнее я вырываюсь, тем сильнее он ее сжимает. Мне начинает казаться, что он сломает мне руку, но затем тяжесть его ладони исчезает.

Кейн хватает руку Гэвина и выкручивает ее за спину, вставая позади него. Благодаря разнице в росте он возвышается над ним и говорит низким голосом, близко к его лицу.

— То, что я использую, принадлежит только мне. Я не делюсь своими игрушками. Ясно?

— Блять! Отпусти. Ты сломаешь мне руку.

— После этого на очереди твой член.

— Девенпорт, — Престон подходит к нему. — Он наш вратарь.

— И наш вратарь должен знать свое гребаное место, не так ли?

Его слова спокойны. Настолько спокойны, что от них мурашки бегут по коже.

Изабелла скривила лицо в уродливой гримасе и бросилась к брату.

— Кейн, отпусти его! Зачем ты делаешь Гэву больно из-за этой сучки? Она даже не…

— Заткнись, Изабелла, — его слова звучат глубоко и окончательно.

Забудьте об Изабелле, даже я вздрагиваю, надеясь найти дыру, в которой можно спрятаться.

— Вон, — приказывает он, бросая Гэвина на Престона. — Все вон. Сейчас же.

Подруги Изабеллы выбегают из комнаты, как будто у них задницы в огне. Гэвин, Джуд и Престон следуют за ними.

Изабелла остается позади, ее лицо красное, дыхание прерывистое.

Он просто смотрит на нее со своим характерным невозмутимым выражением лица, которое может сокрушить горы.

— Ждешь сопровождения?

— Ты не можешь быть серьезен! — она указывает пальцем в мою сторону. — Она посторонняя. Эта сучка, блять, посторонняя!

— Еще раз назовешь ее сучкой, и я отрежу тебе язык.

Я вздрагиваю. Снова. Как будто меня ударило молнией.

Изабелла дрожит всем телом, едва держась на ногах, но, бросив на меня последний яростный взгляд, выбегает из комнаты.

Все, и я имею в виду всех, кто ушел, перед тем как выйти, посмотрели на Кейна, как на инопланетянина.

Несмотря на их отсутствие, в комнате царит напряженная атмосфера. Черт, сейчас здесь даже более душно, чем когда они все были здесь.

Мой инстинкт самосохранения срабатывает, и я медленно ползу к двери. Чем раньше я уйду отсюда, тем лучше.

Я не собиралась сегодня вечером разбираться с этой стороной Кейна. Независимо от того, что это за сторона.

В тот момент, когда я открываю дверь, рука с силой захлопывает ее сзади, и удушающее тепло охватывает мою спину, а глубокий голос Кейна наполняет мои уши.

— Куда это ты собралась?

Далия

Мои ногти впиваются в лямку сумки.

Зубы вонзаются в нижнюю губу.

И я без конца рисую круги по большому пальцу в попытке нормально дышать.

Вдох.

Выдох.

Ты знаешь, как дышать. Вспомни, как дышать.

Но никакие успокаивающие движения не рассеивают напряжение, оседающее в моем желудке.

— Я просто ухожу, — говорю я четко, хотя голос у меня низкий. — Разве ты не просил всех уйти?

— Не тебя.

Мое сердце подпрыгивает, и я очень, очень ненавижу реакцию моего тела на его слова.

Нет. На его голос.

Грубый, низкий, и настолько близкий, что я чувствую вибрацию его груди у своей спины.

Он даже не кричит, но все равно звучит властно. У него впечатляюще монотонный голос, который никогда не повышается и не понижается. Но, возможно, именно поэтому он так пугает.

Я была свидетелем того, на что способен Кейн, поэтому его спокойный, благодушный образ теперь не интригует, а тревожит.