— Кейн?

— Да?

— Ты знаешь, что я всегда говорю, что ненавижу тебя?

— И что?

— Я никогда тебя не ненавидела. На всерьез. Я очень люблю тебя, — она улыбается. — Очень сильно.

Капля тепла расплывается в моей груди, растапливая все годы, которые мой отец провел, пытаясь превратить меня в лед.

Несколько слов от Далии, и я наполнился теплом.

Несколько слов, и я словно превратился в другого человека.

— Я тоже очень люблю тебя. Когда не хочу задушить.

— Какой романтик, — она улыбается, но ее улыбка грустная. — Я буду ждать здесь. Иди.

Она нерешительно отпускает меня, и мне требуется около пяти минут, чтобы дойти до машины.

Сев в машину, я открываю бардачок. Я знаю, что обещал Далии не брать телефон, но прошел целый день, а я так и не проверил, как дела у Престона.

Я замираю, не видя телефона Далии.

Когда она его забрала?

Нахмурившись, я включаю телефон и замираю, увидев множество пропущенных звонков от Джуда.

Черт.

Что на этот раз случилось с Престоном?

Я собираюсь позвонить Джуду, но затем вижу сообщение от него.

Джуд: Где ты, черт возьми? Это срочно.

Джуд: Вайолет похитили из больницы под видом медицинской транспортировки.

Джуд: За этим стоят мой брат и твой отец. Не знаю, чего они хотят, но водитель моего брата упомянул о поездке в лабораторию. Думаю, они используют Вайолет против Далии. Посмотрю, что смогу сделать со своей стороны.

Джуд: Обновление: я все еще не могу ее найти.

Я сжимаю кулаки на руле и завожу двигатель. Мое тело прижимается к кожаному сиденью, когда я мчусь к месту, где оставил Далию на мосту.

Поездка.

Ее странное поведение.

То, как она целый день держалась за меня.

Теперь я понимаю, почему все казалось таким странным.

В тот момент, когда я доезжаю до моста и вижу, что он пуст, меня озаряет понимание.

Весь день Далия прощалась со мной.

Далия

Я должна была поцеловать его в последний раз.

Черт, я должна была трахнуть его.

Я должна была взять с собой что-нибудь, что принадлежало ему. Может, тогда не было бы так больно.

Может, я не чувствовала бы, что вырвала свое сердце и оставила его на ладони Кейна.

Но я не могла думать ни о чем во время всей поездки. Я хотела провести с ним больше времени, даже если бы это было всего пару часов.

Минут.

Секунд.

Вот почему я придумала эту глупую идею съездить в свой старый родной город.

Я хотела только отсрочить неизбежное, но в итоге получила лучшее путешествие в прошлое в своей жизни. Кейн рядом со мной, пока его рука властно обнимала меня за талию, сделал это путешествие более приятным и менее грустным.

По крайней мере, до сих пор.

Я сижу в старом пустом соборе, спрятавшись в углу, и ошеломленно смотрю на большой крест на алтаре, надеясь, что мое сердце не разобьется на кусочки и не оставит меня опустошенной.

Подождите. Для этого уже слишком поздно.

Мои пальцы дрожат, зрение затуманивается.

— Эй, — говорю я Иисусу, распятому на кресте, слезы текут по моему лицу. — Ты можешь это остановить? Нет? Почему? Ты забрал моих родителей и Ви. Теперь Кейн? Моя жизнь для тебя шутка? Мне не позволено быть счастливой? Что бы я ни сделала, все равно все закончилось бы так, да? Почему? Просто скажи мне, почему!

— Потому что ты захотела то, на что не должна была смотреть с самого начала, — авторитетные шаги эхом раздаются в воздухе, когда Грант подходит к алтарю и останавливается перед ним, спиной к мощам.

Он похож на дьявола, только что вышедшего из ада. Идеально сшитый костюм и ухоженный вид не скрывают чистого зла, таящегося в душе этого человека.

— Ты стала жадной, Далия, а таким, как ты, не позволено быть жадными. Если бы ты долго смотрела вверх, тебе бы сломали шею.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.

— Вы следили за нами?

— Твой час пробил, а ты не сделала то, о чем я просил.

— Я не собираюсь ранить Кейна своими словами. Он и так уже достаточно страдал из-за вас. Если вы… расскажете ему о моих мотивах, он перестанет меня искать и даже возненавидит. Так что вы все равно получите то, что хотите, — я задираю подбородок, несмотря на звук, раздающийся в груди. — Отпустите меня и мою сестру, и мы переедем в другой штат и будем держаться от вас как можно дальше.

Он прищелкивает языком, и звук громко раздается в тишине.

— Это не было частью сделки. Я специально попросил тебя быть той, кто причинит ему боль. Если это буду я, он только возненавидит меня и будет еще больше боготворить тебя. Он может быть упрямым в своих чувствах. Мне потребовалось много времени, чтобы он перестал искать свою мать, как чертов слабак. Но если мне придется снова сломать его, чтобы он забыл тебя и вернулся к нормальной жизни, то так тому и быть.

— Нормальным? Он ненормальный, а похож на робота! — желание задушить этого человека пульсирует под кожей, как потребность.

Гребаное желание.

Может, я смогу убить его и избавить Кейна от его злобы. Может, Кейн и его мать наконец-то помирятся. Я подозревала это и раньше, но теперь уверена в этом. Грант — причина, по которой Кейн держится подальше от Хелены.

Да, Кейн, вероятно, все еще винит ее в том, что с ним случилось, но он также понимает, насколько жестоким является его отец. Он знает, что чем больше он будет искать мать или проводить с ней время, тем сильнее Грант будет наказывать его и, вероятно, вымещать свою злость на жене.

Если я убью Гранта, мир станет лучше?

Я запускаю руку в сумку и нащупываю нож, который обычно ношу с собой для самообороны.

— То, что я делаю со своей семьей, не твое дело, — раздается в воздухе резкий, снисходительный голос Гранта.

Мои пальцы сжимают футляр от ножа, и я открываю его, продолжая говорить.

— Вы когда-нибудь сожалели о том, что заставили его пройти через все это с малых лет? Задумывались когда-нибудь, что, возможно, украли его детство и сделали его более мрачной версией того, кем он мог бы стать?

— Сожалел? — произносит он это слово, как будто это оскорбление. — Почему я должен сожалеть, если я спас его? Я сделал его идеальным человеком, который по праву может унаследовать мою империю. Он должен был стать волком, иначе его бы съели.

Я презрительно фыркаю, сжимая рукоятку ножа в дрожащей руке.

— Так вы мучили его, оставили на его теле неизгладимые шрамы и сломали ему душу ради его же блага?

— Не смеши меня. Это ради империи. Он существует только для того, чтобы выполнять свою роль. Как и все мы. Твоя роль — оставаться на своем месте.

— Так дело в нарциссизме. Вы привели его в этот мир только для того, чтобы использовать, — боль, застывшая внутри меня, закружилась и перешла за пределы ситуации, в которой я оказалась.

— Он — Девенпорт. Это его долг.

— Он не только Девенпорт, он просто Кейн, — прошептала я так тихо, засовывая руку с ножом в карман, что он, наверное, этого не услышал.

Я не чувствую ног, как будто парю в воздухе.

Мои чувства обостряются, и красная пелена застилает глаза.

Этот человек должен умереть.

Ради Ви.

Ради Кейна.

Ради Хелены.

Ради меня.

Ноги легко несут меня вперед.

Забавно, как я ввязалась во всю эту заварушку, чтобы отомстить, но сейчас я хочу только одного — зарезать его насмерть.

— Что ты там бормотала себе под нос? — спрашивает он, когда я останавливаюсь перед ним.

С этого ракурса распятый Иисус выглядит грозным, высоким, кровь, окружающая отверстия в его запястьях, совпадает с моей красной пеленой.

— Я сказала, что Кейн — просто Кейн. Он не ваша игрушка! — кричу я, вытаскивая нож и направляя на его горло.