Я кричу, пытаясь ухватиться за него.

— Твоего предательства?

Он проводит языком по моему измученному соску, и я извиваюсь, наслаждаясь приятным ощущением, но он снова его кусает.

— Твоего недоверия ко мне?

Я выгибаю спину, нижней частью живота потираясь о его твердый член.

Между бедер течет что-то липкое, и я сжимаю их, ища трения.

Но он отпускает мою руку, раздвигает мои бедра и садится между ними всем своим весом, продолжая сосать и кусать мой сосок.

Каждое его движение языком — это удар удовольствия по моей пульсирующей киске, а каждый укус — напоминание, что это не только удовольствие. Это даже не часть наших извращенных игр.

Это наказание.

Наказание, которое я готова принять.

Он прокладывает путь к моему животу, покусывая и посасывая нежную кожу, пока не доходит до моей киски.

Я запрокидываю голову назад, когда его губы обхватывают мой клитор, его язык крутится и вертится, а зубы слегка покусывают.

Гладкий пот покрывает мое тело, когда я извиваюсь, и хотя халат мягкий, он кажется грубым на моей коже.

Мои пальцы погружаются в его волосы, сжимая их. Его хватка на моей шее усиливается в такт его ритму, заставляя меня сжиматься и становиться еще более мокрой.

Я возбуждена больше, чем могла себе представить.

Я кончаю.

Кончу ему в рот.

Как раз в тот момент, когда волна удовольствия готовится накрыть меня, Кейн поднимает голову, его губы все еще испачканные моим возбуждением, и отпускает мою шею.

— Так скажи мне, Далия. С чего мне начать?

Я кусаю нижнюю губу, чтобы не застонать в знак протеста.

Дело не во мне.

Я не должна злиться.

И все же…

Я тяжело дышу, пытаясь игнорировать пульсацию в моей киске. Первобытную потребность потереться о его лицо и кончить.

— Давай начнем с этого, как думаешь? — он садится на корточки, и его большие ладони обхватывают мои бедра, грубо двигая меня вперед и перекидывая мои ноги на свое правое плечо, пока его член не начинает тереться о мою киску.

Я киваю, цепляясь за простыни. Меня пронзает острая боль, когда он неглубоко входит в меня. С каждым толчком я расслабляюсь, ожидая, что он вонзится в меня, как обычно, но он не делает этого.

Моя киска такая мокрая, что когда он в третий раз неглубоко толкается, я сжимаюсь и, закатывая глаза, стону.

Оргазм резкий и сильный, от него мои ноги дрожат на его плече. Мне нравится контраст моей загорелой и его более светлой кожи, то, как его плечо напрягается, поддерживая мои сжатые пальцы ног.

— Ты уже кончила? — он щелкает языком, ударяя своим членом по моему чувствительному клитору. — Твоя киска так жаждет моего члена, да?

Я скулю, когда остатки оргазма пронзают меня, или, может, это новый оргазм, вытекающий из предыдущего.

— Знаешь, что я думаю? — он погружает член в меня, вызывая электрические импульсы в основании живота. — Думаю, я должен трахнуть твою девственную попку, Далия. Я должен засунуть свой член в эту тугую дырочку и заявить о своих правах на тебя раз и навсегда.

Он скользит моей влагой к моему заднему отверстию, плюет на ладонь, затем скользит ею между моих ягодиц и погружает средний палец в мой тугой вход.

Я стону, выгибая спину, когда он добавляет еще один палец, толкая и растягивая меня.

Кейн часто играл с моей попкой, когда трахал меня. Последний раз, когда он делал это — несколько дней назад — он трахал меня тремя пальцами.

Вначале это было странно и больно, но всегда заставляло меня кончать. Но, с другой стороны, я люблю, когда Кейн доминирует надо мной, что бы он ни делал.

Я немного боюсь анального секса. Его член намного больше, чем три пальца, но я справлюсь с ним.

Я единственная, кто может с ним справиться.

Он поднимает меня так, что только моя голова и верхняя часть плеч остаются на матрасе, снова плюет на мою задницу, а затем вставляет третий палец.

Мой вздох эхом разносится по комнате, мое прерывистое дыхание синхронизируется со стуком дождя.

— Ты все еще такая узкая, сколько бы я ни растягивал тебя, — он шлепает меня по ягодице. — Как ты собираешься принять мой член, Далия?

Я двигаю ладонью по его твердому члену, который уже покрыт моими соками. Предэякулят покрывает мои руки, и я использую его, чтобы смазать его еще больше.

— М-м-м. Вот так, — он толкается в мою руку, пока трахает меня пальцами. — Сделай мой член хорошенько мокрым, чтобы я мог трахнуть твою задницу.

Моя киска пульсирует, и я направляю его к своему заднему входу.

— Какая нетерпеливая, — он вытаскивает пальцы. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, когда ты едва готова? Это будет больно.

— Мне нравится боль.

— Ты дрожишь.

— Все в порядке. Это из-за тебя.

— Из-за меня, — рычит он. — Если это из-за меня, ты позволишь мне делать с тобой все, что я хочу, дикий цветок? Тебе нравится, когда я делаю все, что хочу, верно? Твоя киска становится такой мокрой и податливой, и ты превращаешься в месиво в моих руках. Потому что никто не может дать тебе то, что могу дать я. Никто, кроме меня, не может владеть тобой.

Мое сердце бьется так быстро, потому что он тяжело дышит. Пот блестит на его подтянутых мышцах, а его глаза такие голубые, и зрачки так расширились, что я вижу в них свое отражение.

— Ты прав, — улыбаюсь я, и слезы наполняют мои глаза. — Никто, кроме тебя, не может владеть мной.

Потому что я никогда не любила никого, кроме него.

И не думаю, что когда-нибудь полюблю.

Я так сильно хочу его не только из-за секса. А потому, что я чувствую сильнейшую связь, когда его тело соединяется с моим.

Как будто я могу коснуться его души.

И я действительно думаю, что это так, потому что он тяжело выдыхает и говорит грубым тоном:

— Повтори.

— Что ты прав?

— Нет, ту часть, что никто, кроме меня, не может владеть тобой.

— Никто. Я твоя. Только твоя.

— Только моя, — его большие руки обхватывают мою талию.

Я понимаю, что он хочет перевернуть меня на живот.

Нет. Нет, не сейчас.

Я хватаюсь за его руку, ладони дрожат на его коже, и я качаю головой, глаза широко раскрыты, щеки покраснели.

— Нет.

— Нет?

— Я хочу видеть твое лицо.

Он не отпускает меня, и я начинаю паниковать, но шепчу:

— Пожалуйста.

— Боже, — бормочет он, затем обнимает меня одной рукой за талию, а другой раздвигает ягодицы и прижимается к моему входу.

И затем входит.

Медленно. Мучительно медленно, и я чувствую, как он заполняет меня.

Так чертовски заполняет, что я думаю, что лопну.

О, черт. Я чувствую, как моя задница растягивается, привыкает, жадно захватывая его.

— Расслабься, — напряженно говорит он, его голос грубый, мышцы напряжены. — Я едва вставил головку, а ты уже сжимаешься. Хочешь сломать мне член?

О, черт.

О, черт.

Только головку?

Я сильно потею, мои пальцы впиваются в его подтянутую талию, чтобы удержаться, но не думаю, что это возможно.

— Расслабься для меня, — он разминает мою ягодицу, а затем шлепает по ней. — Ты приняла мой член в свою киску, сможешь принять его и сюда.

Моя киска сжимается, я стону, а затем замираю.

— Тебе нравится, когда я шлепаю твою маленькую попку? — шлепок. — Вот так. Молодец. Хорошая девочка.

Мое горло сжимается, а сердце разрывается от его слов.

Я так возбуждена, что едва чувствую, как он входит в меня еще немного. Это больно. Да, я чувствую давление, растяжение и жжение, но мне нравится.

Лучший секс для меня всегда был смесью боли и удовольствия. Такое сочетание умеет создавать только Кейн. И того, и другого всегда достаточно, чтобы держать меня в напряжении. Достаточно, чтобы я стала влажной и нетерпеливой.

Возбужденной.

Влюбленной.

Поэтому я расслабляюсь для него, покачивая бедрами и позволяя ему войти глубже.

— Блять, — его бицепсы напрягаются, пальцы впиваются в мой живот, прижимая меня к матрасу. — Ты так хорошо принимаешь мой член, дикий цветок. Ты растягиваешься, чтобы поглотить меня все глубже и глубже.