— Я лишь предупреждаю тебя, что, пока ты в медицинской команде, ты не должна заявляться в клуб с нашим соперником.

— То, чем я занимаюсь в свободное время, тебя не касается. То, что я пришла в клуб с вашим соперником, позволяю ему трахать меня или скачу на его члене всю ночь, — это не то, о чем ты должен беспокоиться, — я толкаю его в грудь. — А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно вернуться к Маркусу.

В одну минуту я сижу, в другую — рука Кейна обхватывает мое горло, и он прижимает меня спиной к машине, его хватка не удушающая, но достаточно крепкая, чтобы я не могла пошевелиться.

Ветерок треплет его волосы, когда он нависает надо мной, словно чудовище, и его слова звучат отрывисто.

— Ты, похоже, заблуждаешься, думая, что можешь позволить другому члену владеть тобой, Далия. У тебя нет такой свободы. Ты не можешь принадлежать никому другому, когда трахаешься со мной.

Он опускает голову, его губы нависают над моим ртом, так близко, что я чувствую вкус неистовой страсти. Так близко, что его горячее дыхание смешивается с моим.

И на мгновение мне хочется поддаться. Позволить ему снова поглотить меня.

Владеть мной.

Показать, что то, что мы разделяем, принадлежит только нам.

Не знаю, из чего сделаны люди, но он и я — из одного теста. Мы наслаждаемся ненавистью и насилием, и я бы солгала, если бы сказала, что не скучаю по его прикосновениям.

Или по свободе, которую дает мне полная покорность ему.

Но я не прошла через все это дерьмо, чтобы просто вернуть его.

Все должно быть по-моему.

В последний момент я отворачиваю лицо и смотрю на серебристый автомобиль, припаркованный рядом с его машиной.

Кейн замирает, его рука немного ослабляет хватку на моей шее, как будто его застали врасплох.

Я снова смотрю на него и, как и ожидала, в его ледяных глазах появляется недоумение, а брови опускаются. Он не может представить, что я откажусь от поцелуя, тем более что всегда была той, кто их инициировала.

Жаждала их.

Требовала.

Но не сейчас.

Мои пальцы обхватывают его руку, лежащую на моей шее.

— Сначала скажи, что я тебе небезразлична.

— Что?

— Ты меня слышал.

— Я знаю, что слышал, но не уверен, шутишь ты или нет.

— Нет. Я хочу услышать, что тебе не все равно и что с этого момента ты позволишь мне приблизиться к тебе. Я хочу настоящих отношений, а не просто секса. Ты будешь водить меня на свидания и рассказывать мне о себе. Ты будешь смотреть со мной фильмы и позволять мне просто отдыхать у тебя, даже если секса не будет.

Он делает паузу.

Я тоже делаю паузу.

Это не то, что я планировала. Я лишь хотела, чтобы он перестал меня отталкивать, но, возможно, в глубине души именно этого я и хотела все это время.

Я действительно ненавижу, когда он эмоционально отстраняется от меня, как только заканчивается секс.

Поначалу меня это не беспокоило, но потом стало вызывать тревогу.

— Ты сошла с ума, — говорит он озадаченным тоном.

Но его рука по-прежнему держит меня за горло.

Он все еще не ушел, а его пальцы прожигают мою кожу.

— Из-за того, что хочу быть нормальной? — спрашиваю я.

— Мы ни хрена не нормальные, Далия.

— Я знаю, но секс — не все, что есть между нами, как бы ты ни пытался убедить себя в обратном.

Его пальцы сжимаются на моей шее. Я вижу борьбу в его глазах — та его часть, которая идеально сочетается с моей, колеблется, мерцает, но есть и его раздражающая контролирующая часть, которая всегда тянет его обратно за стены.

Та часть, которую мне так и не удалось победить.

— Ответ — нет, — он отпускает мою шею и отталкивает меня.

Мое сердце падает, и пронзительная боль разрывает грудную клетку.

— Я могу трахать тебя, если тебе это нужно, но никаких отношений не будет.

Я сжимаю дрожащие губы.

— Либо отношения, либо ничего.

Он пожимает плечами.

— Хорошо, — я натягиваю улыбку. — Уйди с дороги. Мне нужно вернуться на свое свидание.

На его щеке подрагивает мускул.

— Не заставляй меня вернуться туда и задушить его до смерти.

— Прекрасно. Я найду кого-нибудь другого.

— Я перережу горло каждому из них. Давай. Проверь меня.

— Ты не сможешь найти их всех.

— Попробуй.

— И работа будет грязной, придется убирать.

— У меня достаточно денег, чтобы позаботиться об этой проблеме, — он сжимает пальцами мой подбородок. — Ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, и это будет последний раз, когда они к чему-либо прикоснется.

— Ты предпочитаешь пройти через все эти чертовы проблемы, чем быть в отношениях со мной? — кричу я, толкая его в грудь. — Что, черт возьми, с тобой не так?

— Ты! — кричит он в ответ, вены на его шее чуть не лопаются. — Ты — это все, что со мной, блять, не так. Ты разрушаешь мою чертову жизнь.

— А ты разрушаешь мою!

— Тогда уходи к чертовой матери, Далия.

— Тогда отпусти меня!

— Я уже отпустил!

— Нет. Если ты угрожаешь убить всех моих возможных партнеров, Кейн, ты все еще не отпустил меня.

— У тебя не может быть других партнеров, кроме меня, — он задирает мое платье до талии, обнажая трусики.

Меня пробирает дрожь. Я вся мокрая с тех пор, как он вынес меня на руках, но от его прикосновений стало еще хуже.

Я горю для него так, как никогда для кого-либо другого.

Так, что не могу себя контролировать.

Мне будет приятно, когда он прикоснется ко мне. Я знаю это, но я просто не могу больше терпеть его безразличие, которое наступает после.

Я отталкиваю его руку.

— Не прикасайся ко мне, пока не будешь готов к полной ответственности. И это не «не трогай меня», что означает «ты можешь меня использовать». Это «красный», Кейн.

Он замирает, его указательный палец дергается, затем он пятится назад и проводит рукой по волосам.

— Блять!

Я никогда не использовала стоп-слово, даже когда думала, что ситуация может выйти из-под контроля. Мне нравилось, когда было больно, когда он трахал меня так сильно, что я некоторое время не могла ходить.

Но сейчас я его сказала. Это та красная черта, о которой я и не подозревала.

Я отказываюсь владеть его телом без его сердца — и души, если понадобится.

Я отказываюсь быть еще одной остановкой на его пути. И даже если я стану ею, я хочу стать той незабываемой остановкой, которую он не сможет вычеркнуть из своей памяти.

Единственным эпизодом в его прошлом, о котором он не сможет перестать думать.

— Блять! — рычит он громче, но на этот раз снова сжимает мою челюсть. — Ты не понимаешь, о чем просишь, Далия.

— Мне все равно.

— Ты пожалеешь об этом.

— Не пожалею.

— Если это случится, ты никогда не сможешь сбежать.

— Ничего страшного, — я глажу его лицо, отражая его безжалостность своими нежными прикосновениями. — Поцелуй мен…

Я не успеваю произнести последнее слово, как он прижимается к моим губам и целует меня с такой страстью, что у меня кружится голова.

Может, это потому, что я давно к нему не прикасалась, но все вокруг как будто заряжено электричеством. Прикосновение его губ к моим, его пальцы, приподнимающие мой подбородок, чтобы поцелуй стал глубже, его рука, сжимающая мои волосы, его джинсы, скользящие по моим бедрам.

Все.

Этот поцелуй — и требование, и капитуляция.

Он хочет меня. Настолько, что не может сдержаться.

Мне хочется верить, что я нужна ему настолько, что он не хочет меня отпускать.

И я тоже нуждаюсь в нем. Он — единственный мужчина, которого я когда-либо желала всем своим существом.

Моя рука скользит по его стройной талии, по спине, касается, гладит.

Я так долго была лишена его, что испытывала симптомы ломки.

Этот поцелуй — моя долгожданная доза.

Продолжая целовать меня, он отпускает мою челюсть, и я замираю, думая, что он оттолкнет мои руки, как обычно, но он просовывает руку между нами, и в воздухе раздается звук пряжки.