Это всего лишь мгновение, но она достаточно умна, чтобы понять, что неподвижность верный способ оказаться пойманной. Далия бросается в противоположном направлении, случайно ударяясь о край дивана и выругиваясь.

Но это ее не останавливает. Она боец, мой дикий цветок, хитрая выжившая, и вскоре она снова набирает скорость.

Я иду ровным, медленным шагом, играя с ней, наслаждаясь каждым ее неистовым движением, каждым тревожным вздохом, вырывающимся из ее легких.

Ее запах душит меня. Звук ее переполненных страхом вздохов заставляет мой член дернуться и напрячься в штанах.

Она бросается к кухне, ее тень увеличивается и отражается на противоположной стене.

Затем все движения исчезают. Даже ее дыхание замедляется и становится тихим.

Хм. Должно быть, она зажимает рот руками.

Мне всегда нравилось, как ее мозг работает под давлением. У нее отличный инстинкт выживания.

К сожалению для нее, у меня тоже очень острый врожденный инстинкт хищника.

Дверца холодильника открывается, и его свет озаряет комнату мягким светом, а на кухне слышны звуки, будто кто-то рыщет в ящиках.

— Уже сдалась? — я обхожу кухонный остров и направляюсь к холодильнику. — Не думал, что ты из тех, кто сдается.

Ее дыхание замедляется еще больше, и ее присутствие исчезает почти полностью.

Почти.

Я останавливаюсь у островка.

— Я чувствую твой запах, Далия.

Вместо того чтобы подойти к холодильнику, где она оставила идеальную приманку, я наклоняю голову вниз, туда, где она спряталась между стульями, прямо под островком.

Обе ее руки закрывают рот и нос, и она сидит так неподвижно, что кто-то мог бы принять ее за статую.

Мои губы кривятся в садистской улыбке.

— Нашел.

Ее крик раздается в воздухе, когда она пытается выбраться, опрокидывая табуретки.

Но моя добыча уже в моих лапах. Она просто еще не знает об этом.

Далия не успевает сделать и трех шагов, как я хватаю ее за хвост и так сильно дергаю назад, что ее крик пронзает мне уши.

Одним движением я сбиваю с острова все, что на ней лежит, кастрюли и стаканы разлетаются по полу, а затем прижимаю ее к столешнице. С грудью, прижатой к мрамору, и задницей, поднятой в воздух, она выглядит как моя любимая добыча.

Я наклоняюсь, чтобы мои губы оказались близко к ее уху.

— Можешь кричать сколько хочешь. Тебя никто не услышит, а меня это только возбудит.

— Иди на хер!

— Терпение. Я к этому еще вернусь, — со стоном я покачиваю бедрами и прижимаюсь тазом к ее круглой, пышной заднице.

Желание овладеть этой дырочкой, которую до меня никто не трогал, таится в моих костях и переполняет мои нервы.

Из глубины ее горла выходит рык, и она вырывается из моих рук, пытаясь вывернуться, поэтому я расстегиваю ее джинсы, хватаю за пояс и спускаю их одним движением.

Она собирается сопротивляться, но я шлепаю ее киску. Ее голую, мокрую киску.

Потому что Далия не надела нижнее белье.

— Если я отвратителен, то кто тогда ты? — я погружаю пальцы в ее манящие складки. — Ты не только пришла готовой к сексу, но и вся мокрая из-за меня. Не можешь дождаться, когда я воспользуюсь тобой как своей дыркой для спермы?

Я несколько раз подряд шлепаю ее по заднице, наслаждаясь тем, как она краснеет.

Она кричит, не шевелясь, и я делаю это снова и снова, пока отпечатки моих ладоней не остаются на ее загорелой коже.

Затем я раздвигаю ее задницу, и она напрягается.

— Что ты делаешь…

Ее слова обрываются на вздохе, когда я вставляю два пальца ей в рот.

— Соси. Сделай их хорошенько мокрыми.

Горячий язык Далии обволакивает мои пальцы и покрывает их слюной. Я стою, раздвинув ноги на ширину плеч, мой твердеющий член касается ее израненной задницы.

Каждое ее облизывание усиливает мой стояк все больше и больше. Звуки ее лизания смешиваются с писком холодильника.

С рыком я вытаскиваю пальцы из ее рта и скольжу ими между ее ягодицами, прощупывая ее задний вход.

— Кейн, нет! Не там.

— Тише. Я не спрашивал твоего разрешения.

— Нет… черт… — ее щека прижимается к столешнице, когда я вставляю палец в ее тугую дырочку.

— М-м-м. Скоро и она будет моей. Ты позволишь мне использовать эту попку, как я захочу, правда?

— Нет… перестань… мне больно…

Я сжимаю ее за шею и шепчу ей на ухо, толкаясь в ее узкий проход:

— Ты знаешь, как это остановить, но не сделаешь этого, и знаешь почему? Потому что тебе нравится боль так же, как и удовольствие, грязная маленькая шлюшка.

— Иди на хер… — вырывается из нее.

— Как скажешь, — я выпрямляюсь и вставляю второй палец, и она вскрикивает, но ее стенки растягиваются вокруг меня, пытаясь принять. — Вот так. Ты должна приспособиться к моим пальцам, чтобы принять мой член.

Ее прерывистое дыхание эхом разносится по комнате, пока я двигаю рукой, наслаждаясь видом отпечатков своих ладоней на ее заднице и тем, как она извивается, пытаясь принять меня как можно глубже. Ее таз ударяется о край острова при каждом движении вперед-назад.

Она пытается кончить.

Не так быстро.

Я отпускаю ее волосы и вытаскиваю из нее пальцы.

Далия поворачивается ко мне, ее щеки алые, губы дрожат. Затем эта красивая, извращенная девчонка гневно смотрит на меня и ударяет меня по лицу.

— Не трогай меня, отвратительный ублюдок.

Я смеюсь, и звук эхом разносится вокруг нас, как мрачная мелодия.

Она знает, что я отвечу ей тем же. Она знает, но все равно делает это.

Я поднимаю руку, и она напрягается, готовясь к удару, но я хватаю ее челюсть, изучая ее выражение лица в мягком свете холодильника.

Она пытается оттолкнуть меня, и я трусь о ее бедра членом сквозь ткань джинс, стараясь не давать ей почти никакого трения.

— Борись со мной, дикий цветок. Ты знаешь, что это возбуждает меня.

Горловые звуки вырываются из ее легких, когда она наступает мне на ногу и бьет кулаком в живот. Со всей силы, сосредоточив всю свою энергию, но встречая только мои напряженные мышцы.

— Какая же ты злобная маленькая стерва, — я не спеша расстегиваю джинсы и освобождаю свой твердый член. — Ты кажешься злой, но я этого не чувствую.

— Я тебя, блять, убью! — она бьет, кусает и даже тянет меня за волосы, вкладывая все свои силы в попытки причинить мне боль.

Она впивается своими маленькими когтями в мою рубашку и царапает мне кожу.

Далия не останавливается, даже когда я хватаю ее за бедра и поднимаю с пола, а ее ноги бьют по воздуху, а руки машут во все стороны. Я усаживаю ее на столешницу и срываю с нее джинсы, а ее кроссовки при этом отлетают в сторону.

— Это все, на что ты способна? — я сжимаю ее волосы в кулаке и поднимаю ее лицо, улыбаясь. — Я думал, ты куда больше меня ненавидишь.

Она открывает рот, и я плюю ей прямо в него.

Далия замирает, ее щеки покрываются красным румянцем, но она глотает.

Ее пальцы впиваются в мои волосы, она кусает мою нижнюю губу. Кожа растягивается и разрывается под ее зубами, но я едва чувствую боль, когда она прижимает свой язык к моему.

Во мне что-то ломается.

Я пожираю ее, кусая ее губу, смешивая нашу кровь в симфонии жестокого желания.

— Трахни меня, как будто ты меня ненавидишь, — шепчет она, тяжело дыша у моего рта.

— Осторожно, — шепчу я в ответ. — Иначе ты не сможешь ходить неделю.

Мой маленький дикий цветок облизывает мою нижнюю губу, а затем всасывает ее между своими, прежде чем отпустить.

— Обещания, обещания.

— Я буду использовать тебя, как грязную шлюшку, — мои пальцы сжимают ее бедро, когда я вхожу в нее с такой силой, что она отъезжают по столешнице назад.

Ее стон раздается в воздухе, и она цепляется за края моей рубашки, как за спасательный круг.

Ее голова откинута назад, и гладкая шея блестит от пота в тусклом свете. Я наклоняюсь и кусаю ее за точку пульса на шее.