— А если бы они поняли, что бы тогда было?

— Вот именно. — Голос Миши стал совсем глухим и хриплым. — Я когда узнал всю эту безумную схему, бледный сполз по кирпичной стенке прямо там, у его подъезда. Если бы меня поймали с таким огромным количеством контрабанды, мне бы дали пожизненный срок. Меня бы закрыли так далеко и надолго, что я бы забыл, как выглядит солнечный свет.

— И что ты сделал потом?

— Психанул. — Миша пожал широкими плечами, словно говорил о чём-то совершенно обыденном. — Встал, засадил Герману кулаком прямо в глаз, развернулся и молча ушёл. Больше мы с ним не общались до недавнего времени. Столько лет прошло, я уже и забыл про это, если честно.

Я сидела в удобном кресле, медленно переваривая услышанное. Мой Миша, мой спокойный, рассудительный таёжный медведь, перевёз через границу целое состояние в виде автомобильного днища. Я посмотрела на его мужественный профиль, и вдруг почувствовала, как внутри меня поднимается лёгкий истерический смешок, снимая всё тяжёлое напряжение последних дней.

— Слушай. — Я не выдержала и громко прыснула в кулак. — А ты уверен, что на твоём старом уазике в санатории стоят обычные рессоры? Может, они тоже из чистого золота отлиты по секретной технологии?

Миша покосился на меня, его губы снова дрогнули в улыбке.

— Марин, мой уазик держится исключительно на синей изоленте, матерном слове и искренней вере в нашего кухонного домового. Какое там золото.

— Ну не знаю. — Я уже смеялась в голос, живо представляя эту абсурдную картину в наших карельских снегах. — Теперь я буду гораздо внимательнее присматриваться к твоим огромным кастрюлям на кухне. А то вдруг наш директор Пал Палыч ест свои макароны по-флотски из платиновой тары, а мы и не в курсе!

— Смейся, смейся. — Проворчал Миша, но его тёплые глаза искренне смеялись вместе со мной. — Приедем в санаторий, заставлю тебя чистить картошку платиновым ножом. Посмотрим, как ты тогда запоёшь свою молекулярную песню.

— Только если все граммовки будут точными, Лебедев! — Весело парировала я.

— Обещаю, Марин. Всё будет строго по ГОСТу.

Дорога стелилась под колёса внедорожника ровной серой лентой. Мы оставили позади суетливую Москву с её бесконечными интригами, рейдерами и стеклянными небоскрёбами. Впереди нас ждала Карелия.

В салоне машины было тепло и невероятно уютно. Печка тихо гудела, согревая мои замёрзшие в лёгких ботинках ноги. Из магнитолы лилась спокойная музыка, какую-то приятную рок-балладу Миша включил ещё на выезде из города. Я откинула голову на подголовник и просто смотрела в окно, наслаждаясь моментом долгожданного покоя.

Пейзаж за стеклом менялся с каждой сотней километров. Унылые подмосковные поля постепенно уступили место густым, почти непроходимым хвойным лесам. Проехав не одну область практически без остановки, мы подъезжали к границе Ленинградской области и Карелии. Украдкой я волновалась за Мишу, все же двенадцать часов за рулём, это было тяжело. Но он выглядел бодро и даже шутил.

Зимняя Карелия встречала нас во всей своей суровой, холодной красе. Могучие ели стояли по обочинам стройными рядами, укутанные в тяжелые белоснежные шубы. Ветви гнулись под тяжестью снега, а в просветах между стволами то и дело мелькали замёрзшие лесные озёра, густо покрытые толстым слоем сияющего льда. Зимнее солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небосклон в нежные розовые и золотистые тона. Снег искрился в этих лучах так ярко, что мне приходилось жмуриться.

Я повернула голову и посмотрела на Мишу. Он уверенно держал руль, без единого намёка на усталость. На нём был его любимый свитер крупной вязки. Он казался таким спокойным и расслабленным, словно мы возвращались не с опасной битвы за наше будущее, а с обычной загородной прогулки. Я поражалась, как этот мужчина мог переключать своё внимание и «грузиться» только тогда, когда это было необходимо.

— О чём задумалась, Вишенка? — спросил он бархатистым голосом, совершенно не отрывая внимательного взгляда от трассы.

— Да так, просто вспоминаю последние дни, — ответила я, поправляя воротник своей куртки. — Москва кажется теперь каким-то дурным сном, если честно. Все эти бега, угрозы Владимира, хакеры. Даже не верится, что мы смогли отбиться и всё закончилось хорошо.

Миша усмехнулся, в уголках его глаз сразу собрались добрые морщинки.

— С хорошей командой можно любые горы свернуть. Особенно если в этой команде есть шеф-повар, по совместительству мой личный штурман, который умеет виртуозно чинить патрубки двигателя.

Я тихо рассмеялась, вспоминая нашу безумную остановку на обочине и мои отчаянные попытки спасти заглохшую машину.

— Знаешь, Миш, я поняла, — я вздохнула и посмотрела на его профиль. — В Москве я готовила еду для фото в Инстаграм. А здесь я кормлю людей. Разница огромная.

Миша чуть заметно кивнул, соглашаясь с моими словами, и улыбнулся своей фирменной лукавой улыбкой.

— Главное, не начни кормить медведей и лосей. Они чаевые не оставляют.

— Очень смешно, — фыркнула я, легонько пихнув его кулаком в плечо. — Одного таёжного медведя я уже прикормила. И он вроде пока не жалуется на моё меню.

Мы ехали дальше, наслаждаясь приятной тишиной и присутствием друг друга. Дорога постоянно петляла, поднимаясь на заснеженные холмы и спускаясь в глубокие низины. Вскоре мы выехали на высокий и открытый участок трассы. С одной стороны, от нас возвышалась отвесная скала, густо поросшая соснами, а с другой открывался совершенно потрясающий вид на бескрайнюю долину. В самом низу раскинулось огромное замёрзшее озеро, окружённое тёмной стеной леса. Закатное солнце ярко отражалось на ровном льду, создавая иллюзию расплавленного золота.

— Давай остановимся на пару минут, — неожиданно предложил Миша, сбрасывая скорость и включая поворотник. — Тут очень красиво, да и ноги нужно немного размять после долгого сидения.

Он аккуратно свернул на небольшую расчищенную площадку у самого края обрыва и заглушил мотор. Мы открыли двери и вышли из машины. Морозный северный воздух моментально обжёг мои щёки, но дышалось невероятно легко и свободно. Я подошла к краю обрыва, заворожённо глядя на бескрайние просторы. Холодный ветер трепал мои волосы, но я совершенно не чувствовала холода. Ведь рядом со мной был Миша.

Он подошёл ко мне сзади, мягко обнял за плечи и крепко прижал к себе. Я доверчиво прислонилась спиной к его широкой груди. Мы стояли так несколько долгих минут, молча впитывая в себя красоту и величие этого зимнего мира.

Затем Миша отстранился и направился к пассажирскому сидению, начал что-то искать в бардачке. Я обернулась и вопросительно посмотрела на него.

Он достал небольшую, красивую коробочку. Моё дыхание на мгновение замерло, а потом сердце забилось с удвоенной силой, отдаваясь гулом в ушах. Миша не стал вставать на одно колено прямо в сугроб, не произносил длинных пафосных речей. Он просто стоял передо мной, немного неуклюжий в своей искренней нежности.

Щёлкнул тугой замок, коробочка открылась. Внутри лежало простое, но невероятно изящное кольцо, украшенное крупным камнем редкого вида янтаря. Внутри камня застыл мягкий свет, и он переливался в лучах заходящего солнца, словно маленькая, тёплая капля мёда.

— Я хочу сделать тебе подарок! — произнёс Миша, его голос звучал необычно серьёзно и глубоко. — Я купил его в сувенирной лавке по пути. Ты была со мной всё это время. Не побоялась пойти в это пекло, и только благодаря тебе я шёл вперёд. Ты мой личный талисман, Вишенка. Ты приносишь мне удачу, и рядом с тобой не только тесто поднимается, но и старые научные работники с колен.

Я не выдержала и счастливо рассмеялась, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слёзы.

— Иди ко мне, мой старый научный работник, — прошептала я с широкой улыбкой, делая шаг навстречу.

Миша крепко обнял меня, прижимая к себе так сильно, словно боялся отпустить. Я уткнулась носом в его колючую щёку. Его губы уверенно нашли мои, и мы поцеловались.