Он отключил телефон, бросил окурок в сугроб и, насвистывая весёлый мотивчик, вернулся в тёплый холл санатория.

— Миша, мы сейчас перевернёмся! — заорала я, вцепляясь одной рукой в ручку над дверью, а второй схватилась за край сидения.

— Не перевернёмся, — спокойно отозвался Лебедев. Он крутил руль с таким видом, будто мы едем за хлебом в булочную, а не уходим от погони. — Центр тяжести низкий, резина злая. Держись, сейчас будет небольшая турбулентность.

— Небольшая⁈ — взвизгнула я, когда внедорожник подпрыгнул на кочке, и моя голова едва не встретилась с потолком. — У меня зубы стучат в ритме лезгинки!

Я бросила взгляд в боковое зеркало. Там, прорезая тьму мощными ксеноновыми лучами, неслись два хищных силуэта. «Гелендвагены». Чёрные, лощёные, городские монстры, которые на трассе порвали бы нас, как тузик грелку. Но здесь, на узкой грунтовке, петляющей между вековыми елями, их преимущество в скорости таяло.

Они висели у нас на хвосте, слепили дальним светом и давили на психику. Я чувствовала себя зайцем, которого гонят волки. Только заяц был вооружён истерикой, а за рулём у него сидел медведь.

— Они приближаются! — холодная паника подступала к горлу. — Миша, они нас догонят! У них моторы мощнее!

— Мощность ничто, они местности не знают, — философски заметил он, переключая передачу с хрустом, от которого у меня свело скулы. — Сейчас мы им устроим урок краеведения.

Впереди показалась развилка. Основная дорога, более-менее укатанная лесовозами, уходила влево. Вправо же ныряла узкая, заросшая кустарником просека, выглядящая как путь в никуда. Тёмная, зловещая дорога, где даже деревья стояли криво.

— Держись! — рявкнул Миша.

Он резко дёрнул руль вправо. Машину занесло. Заднюю ось повело, колёса взрыли снег, поднимая белую стену. Меня вжало в дверь.

Мы вошли в поворот боком. Двигатель взревел, вытягивая тяжёлую тушу машины из заноса, и мы влетели в тёмный коридор просеки.

— Ты с ума сошёл⁈ — выдохнула я, когда машину выровняло. — Там же тупик! Я видела карту!

— Карты врут, — ухмыльнулся он, глядя в зеркало заднего вида. — А я нет. Смотри.

Преследователи купились. Они увидели, что мы свернули, и, не снижая скорости, рванули следом. Два «Гелендвагена» с рёвом вошли в поворот, поднимая фонтаны снега. Они были уверены, что загнали нас в угол.

— Сейчас… — тихо отсчитывал Миша. — Три… два… один… Ныряем!

Дорога под нами резко пошла в низину. Снег здесь был рыхлым, грязным и перемешанным с водой. Здесь начинались знаменитые карельские болота, которые зимой промерзают только сверху, оставляя под коркой льда коварную жижу.

Наш внедорожник на широченной резине, с лифтованной подвеской, пролетел опасный участок по инерции. Миша знал траекторию. Он знал, где под снегом лежат брёвна, настеленные ещё лесорубами осенью.

А вот «городские» не знали.

Я обернулась.

Первый «Гелендваген» влетел в низину на полном ходу. Его тяжёлый нос клюнул вниз, проламывая тонкий лёд и наст. Машина ухнула в грязь по самые фары. Раздался скрежет, чавканье и глухой удар.

Второй джип, шедший вплотную, не успел затормозить. Он попытался уйти в сторону, но его тяжёлая корма вильнула, и его затянуло в ту же колею. Он врезался в бампер первого и тоже сел.

— Страйк! — Миша ударил ладонью по рулю и плавно нажал на тормоз.

Мы остановились метрах в пятидесяти от них, на твёрдом пригорке. Я смотрела назад, не веря своим глазам. Две дорогущие машины, стоимостью как весь наш санаторий вместе с персоналом и тараканами, беспомощно вращали колёсами, выбрасывая в воздух комья чёрной грязи. Они ревели, буксовали, но только глубже закапывались в трясину.

— Добро пожаловать в «Чёрную топь», — с удовлетворением произнёс Миша.

Он опустил стекло. В салон ворвался морозный воздух и звуки рёва двух моторов, ну и конечно же отборный мат, который разносился над лесом. Двери джипов открылись, оттуда начали вываливаться люди в чёрном, проваливаясь в снежную кашу по колено.

Миша спокойно достал телефон. Связи здесь почти не было, но одна «палочка» всё же виднелась, видимо, он знал и эту точку.

— Алло, Саня? — сказал он в трубку, глядя, как бандиты пытаются толкать трёхтонную махину. — Да, мы на месте. Координаты скинул. Клиенты созрели. Можно упаковывать. Да, статья за браконьерство. Или за незаконную рубку леса. Сам придумай, ты же майор. Ага. Всё, давай.

Он нажал отбой и повернулся ко мне.

Я сидела, вжавшись в сидение, и чувствовала, как адреналин, смешанный с яростью, начинает бурлить в крови.

— Ты знал⁈ — мой голос сорвался на визг. — Лебедев, ты знал⁈

— Что именно? — он невинно хлопал глазами, хотя уголки губ подрагивали в улыбке.

— Ты специально нас сюда затащил! Мы могли перевернуться! Мы могли там застрять вместе с ними! Ты использовал меня как приманку!

— Не тебя, а нас, — поправил он.

— Не заговаривай мне зубы! — я ткнула его пальцем в плечо. — Это была ловушка! Ты всё спланировал!

— Это тактика, Марина, — его лицо стало серьёзным. — Если бы мы просто уехали, они бы висели у нас на хвосте до самой Москвы. А может, вообще устроили бы нам «несчастный случай» на трассе. Подрезали, столкнули в кювет. На асфальте у них преимущество. А здесь… здесь моя территория.

Он кивнул в сторону буксующих машин.

— Теперь они будут выкапываться до утра. А через час здесь будет Волков с нарядом. Оформит их за нарушение природоохранной зоны, проверит документы, найдёт что-нибудь интересное в багажнике. Это даст нам фору минимум в сутки. Я обезвредил пешки, чтобы королю нечем было ходить.

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот простоватый завхоз в майке-алкоголичке? Передо мной сидел расчётливый, хладнокровный стратег.

— Лебедев, ты кто вообще? — нервно хохотнула я, чувствуя, как отпускает напряжение. — Гляциолог? Завхоз? Или местный Дон Корлеоне? Может, ты и медведей в лесу крышуешь? Собираешь с них дань мёдом?

Миша рассмеялся, включая передачу.

— Медведей не крышую. Я с ними договариваюсь. У нас пакт о ненападении. Поехали, Бонни. Твой Клайд хочет кофе. И выбраться отсюда, пока эти ребята не достали лебёдки.

— Лебедев ты… Ты отмороженный, ты это знаешь!

— Конечно знаю, я же полярник. — сказал Миша, не отрываясь от дороги.

Внедорожник уверенно пополз по пригорку, оставляя позади воющую и матерящуюся «Чёрную топь».

Через полчаса лес начал редеть. Деревья расступались, уступая место кустарнику и линиям электропередач. Впереди забрезжили огни федеральной трассы.

На выезде, прямо на обочине, стояла патрульная машина ДПС с включённой «люстрой». Рядом с ней, прислонившись к капоту, курил высокий мужчина в форме. Майор Александр Волков собственной персоны.

Миша притормозил рядом и опустил стекло.

— Ну что, Сусанин? — Волков выбросил сигарету и подошёл к нам. Лицо у него было уставшее, но довольное. — Завёл поляков в болото?

— Сидят, голубчики, — кивнул Миша. — Два «Гелика». Глубоко сидят. Трактор нужен, не меньше.

— Трактор у нас сломался, — развёл руками Волков, подмигнув мне. — Так что сидеть им там долго. Привет, Марина Владимировна. Как вам наш карельский экстрим?

— Незабываемо, — выдавила я. — Сервис на уровне. Особенно аниматоры в чёрном понравились.

— Рад стараться. В общем, Миш, езжайте. Я их оформлю по полной. Сутки продержу в отделе для выяснения личности. У них наверняка стволы нелегальные или ещё какая дрянь. Ориентировки на вашу машину я по своим каналам проверю, если что, позвоню. Но на посты ГИБДД лучше не нарываться.

— Спасибо, Сань, — Миша протянул руку, и они крепко пожали друг другу ладони. — С меня должок.

— Банкетом отдашь. Когда всё закончится. Удачи.

Мы вырулили на асфальт. Колёса радостно зашуршали по твёрдому покрытию. Вибрация исчезла, в салоне стало тише. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как наваливается невероятная усталость. Мы вырвались и едем в Москву.