— Значит так, — я хлопнула дверцей. — У нас на улице минус двадцать. Это самый большой и бесплатный морозильник в мире. Вася, бери ящики. Люся, ищи подносы. Тётя Валя, вы отвечаете за логистику. Следите, чтобы ничего не перепутали.

— Куда нести-то? — всхлипнула Люся. — На балкон банкетного зала, — скомандовала я. — И во внутренний дворик. Там тенты есть, снегом не засыплет. Всё мясо, рыбу и полуфабрикаты на улицу. Живо!

Кухня, которая минуту назад напоминала курятник перед грозой, превратилась в муравейник. Я скинула пальто, чёрт с ним, с холодом, адреналин грел лучше любой шубы, надела фартук и схватила первый ящик с замороженными овощами.

— Шевелитесь! — подгоняла я, лавируя между столами. — Вася, не тряси яйцами, они не железные! Люся, свечку поставь на стол, иначе спалишь нам тут всё к чертям, и Лена нам ещё спасибо скажет!

Мы таскали ящики, как проклятые. Холодный воздух с улицы смешивался с затхлым теплом кухни. Руки мёрзли, ноги скользили, но мы работали. Я чувствовала себя генералом, который эвакуирует музейные ценности под бомбёжкой. Только вместо картин у нас были свиные туши и ведра с квашеной капустой.

— Марина Владимировна, — пропыхтел Вася, волоча какой-то мешок. — А это правда, что нас закрывают? Что Елена Викторовна всех уволит?

— Меньше слушай сплетни, Василий, — отрезала я, подхватывая ящик с маслом. — Пока я здесь шеф, никто никого не уволит. А Елена Викторовна может хоть лопнуть от злости, но мы ей даже корки хлебной не отдадим.

В этот момент где-то в недрах здания что-то гулко бухнуло. Словно огромный молот ударил по железу. Тётя Валя ойкнула и прижала руки ко рту.

— Это Миша, — спокойно сказала я, хотя сердце ёкнуло. — Это он аргументы предъявляет. Работаем дальше!

Через двадцать минут, когда последний кусок говядины был надёжно укрыт сугробом на балконе, свет мигнул. Лампы дневного света затрещали, разгораясь, и кухню залило ярким, режущим глаза белым сиянием. Загудели холодильники, начиная свой привычный цикл. Вентиляция чихнула пылью и заработала.

— Да будет свет! — заорал Вася, бросая пустой ящик на пол.

Люся захлопала в ладоши, а тётя Валя перекрестилась уже с облегчением:

— Слава тебе, Господи! И Михаилу Александровичу здравия!

Дверь распахнулась, и на пороге появился он.

Миша выглядел эпично. На щеке — мазок сажи, куртка расстёгнута, а в руке совковая лопата, с которой он, видимо, не расставался из принципа.

— Докладываю, — громко сказал он, обводя взглядом нашу запыхавшуюся команду. — Авария устранена. Причина — несанкционированное вмешательство грызунов в работу щитовой.

— Грызунов? — переспросил Вася с открытым ртом.

— Ага, — Миша хищно улыбнулся. — Двуногих таких, в спецовках частной охранной фирмы. Стояли там, рубильник охраняли. Сказали, приказ начальства.

— И что ты сделал? — спросила я, подходя к нему и вытирая руки полотенцем.

— Провёл разъяснительную работу, — он небрежно опёрся на лопату. — Рассказал им про технику безопасности. Объяснил, что в темноте можно споткнуться, упасть… на лопату, например. Раза три. Или случайно замкнуть собой контакты. Ребята оказались понятливые. Включили рубильник и очень быстро ушли проводить профилактику в другом месте.

Я не выдержала и рассмеялась. Напряжение отпустило. Мы победили. Первый раунд за нами. Продукты спасены, свет есть, «грызуны» сбежали.

— Ты маньяк, Лебедев, —покачала я головой.

— Стараюсь, шеф, — он подмигнул мне. — Ладно, пойду Пал Палыча валерьянкой отпаивать, а то он, кажется, под стол залез и не вылезает.

Миша ушёл, насвистывая какую-то мелодию. А я осталась, чтобы проверить, как набирают температуру холодильники.

— Всё, народ, отбой, — скомандовала я персоналу. — Вася, тащи всё обратно. Только аккуратно. Люся, чай всем. С коньяком. Мне двойной.

Я вышла в коридор, чтобы немного отдышаться. Воздух здесь всё ещё был прохладным, но уже начинал прогреваться. Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

— Браво, Марина Владимировна. Просто браво.

Этот голос я узнала бы из тысячи. Он был гладким, холодным и скользким, как шёлк. Я открыла глаза.

В конце коридора, под мигающей лампой, стояла Елена Викторовна. Она выглядела безупречно, как всегда. Ни волоска не выбилось из причёски, хотя в санатории только что был конец света.

Она медленно шла ко мне, цокая каблуками.

— Оперативно работаете, — сказала она, остановившись в паре метров.