Усевшись, я поняла, что меня затолкали в угол. С моего места открывается прекрасный обзор на помещение, но окружает меня ряд пустых столов. Каждый посетитель пытался сесть поближе к барной стойке, когда я оказалась в самом дальнем месте.

Допивая свою порцию, я с сожалением наблюдаю пустой стакан и крошки на тарелке. Виски шёл как вода, а еды оказалось, к сожалению, мало.

Высматривая официантку, я натыкаюсь на Эйдена, разносящего новые блюда посетителям.

– Эйден, нальёшь нам ещё пиво? – зовут его парочка мужичков в ярко-оранжевых безрукавках.

– Если я это сделаю, Кесседи заявится сюда и спалит мой бар, Бобби.

– Да она даже не поймёт, где три кружки пива, где четыре, – продолжает Бобби, размахивая стаканом как американским флагом.

Бобби лет сорок, на висках проступает седина. У него полноватые щёки, обветренные на суровом океанском воздухе. Коротко стриженная борода совсем не прячет этот недостаток. Эйден забирает у него стакан, который вот-вот отправится в полёт, и хлопает добродушного здоровяка по плечу.

– Бобби, она поймёт, потому что ты уже сильно задержался. Иди домой.

– Иди домой, Бобби, может, ещё успеешь задобрить её под юбкой, пока язык шевелится! – гаркает кто-то в толпе, и все мужчины заливаются хохотом.

Я инстинктивно ищу взглядом официантку, и та, скривив свой нос, посылает мне лучи поддержки.

В этот момент обзор на девушку загораживает знакомая мужская фигура. Эйден приносит мне ещё один сэндвич, отчего в моём животе разгорается посасывающее чувство. Он молча ставит мне тарелку, которую я точно не заказывала и подаёт ещё одну порцию виски, уже двойную.

– Спасибо, – бормочу я, быстро хватаясь за тост.

– О, а ты учишься.

Непонимающе я поднимаю на него глаза. Эйден с высоты своего роста кажется великаном. Похоже, он уже немного расслабился и теперь смотрит на меня без прежнего напряжения… или туман в голове уже застилает глаза так, что я перестаю его видеть.

– Учишься говорить «спасибо». Мне нравится.

– Возможно, ты даже услышишь «пожалуйста».

Глаза Эйдена темнеют, языком он скользит между губ.

– С удовольствием бы послушал, – мурлычет он.

Мысль об ответной помощи заменяет грязный образ.

Я делаю ещё один глоток алкоголя, прежде чем ляпнуть ещё что-то двоякое. И лицо Эйдена вытягивается. Он прокашливается.

– Красивое кольцо.

Сухо говорит он и быстро уходит за стойку. Я смотрю на его удаляющуюся спину, а потом на свои руки. Кольцо Дерека вульгарно блестит под приглушённым светом.

Стоило бы его снять, вот только что от меня останется после.

За три года помолвки я уже привыкла быть будущей миссис Питерс, этот образ стал моей неотъемлемой частью. Утончённая внешность, красивый жених и кольцо за пятьдесят тысяч долларов.

Я бросаю взгляд на Эйдена. Он уже хохочет с одним из посетителей, что-то разглядывая в его телефоне, без застенчивости наклонившись ниже, сокращая расстояние. Стал бы он так разглядывать меня, зная, что у меня под одеждой? Перед глазами я всё ещё вижу разочарование, мелькнувшее на его лице при виде моего украшения, и меня почему-то гложет такое же.

На злобу уходящего дня впервые после своего побега пытаюсь разобрать сотни уведомлений, разрывающих мой мобильный. Чем меньше становится красных кружочков на моих приложениях, тем сильнее мне хочется разбить телефон.

Несколько писем от начальника, обещавшего мне новый офис и улучшенную страховку, если я вернусь. Забавно, каким ценным сотрудником ты становишься, когда люди замечают, что именно ты делаешь. Стоит только уйти. Я работала маркетологом в топовой компании, вела несколько больших брендов, а теперь я сама часть целевой аудитории одиноких девушек за тридцать.

Я делаю очередной большой глоток, хотя уже чувствую, как эмоции, спрятанные под маской контроля и дисциплины, начинают резонировать внутри, стоит мне всё больше поглощать напиток. Голова становится лёгкой, а злость осязаемой.

Пролистываю несколько сообщений от подружек в длинном общем чате, читая который я так и не могу разобраться в сути происходящего.

Кажется, я провела, уткнувшись в экран, очень много времени и даже пыталась отправлять какие-то сообщения, когда рядом со мной раздаётся громкий стук. Официантка поднимает с пола стулья.

Я оглядываюсь, шумных мужчин больше нет, все разошлись, и только лес из деревянных ножек теперь загромождал мне обзор.

– Уже полночь, мы закрываемся. – говорит она, ставя стул перед моим лицом.

– Разве вы не должны работать до последнего посетителя?

– Нет, не должны, завернуть тебе с собой?

Она кивает на оставшуюся половинку сэндвича, и я отрицательно качаю головой.

– Я не ем старую еду.

С трудом поднимаюсь и ощущаю, как ноги едва держат. Делая каждый шаг вперёд, чувствую, как пол слегка пошатывается. Голова кружится, но цель в виде двери ведёт меня за собой.

На улице меня обдаёт холодным воздухом. Парковка оказывается почти пуста. Только чёрная машина и мой велосипед, прислонённый к стене, составляют друг другу компанию в этой ночи. Я иду к транспорту, держась одной рукой за стену. Прежде чем запрыгнуть на седло, мне нужно две минуты, чтобы водоворот в голове унялся. Я усаживаюсь на землю и вытягиваю ноги.

Впереди только берег и чернота. Телефон снова жужжит в кармане, и я вспоминаю. Голосовые от Дерека я оставила напоследок. Стоило бы их удалить и не думать о нём вовсе, но я не могу остановить себя, когда мой палец нажимает плей, и знакомый голос снова играет из динамика. На секунду мне кажется, сейчас он спросит, что я буду на ужин.

– Сеси… Сеси, мне жаль, ответь, давай поговорим.

– Скажи мне, где ты, и я приеду, незачем оставаться в незнакомом месте, это опасно.

– Сеси, давай поговорим, мы вместе уже семь лет, не рушь всё из-за одной ошибки, умоляю.

– Сеси, я люблю тебя, вернись.

– Я буду звонить, пока ты не поговоришь со мной, я не позволю тебе всё уничтожить.

Мой смех, пластиковый и хриплый, разносится в тишине, перебивая песнь сверчков. Я делаю быстрый снимок, для этой самодовольной рожи. Каждое новое его сообщение похоже на предыдущее, бьющее по мне со всего размаху. Ты. Всё. Рушишь.

«Тебе так повезло, милая, не каждый мужчина готов на такое», – говорила мама, когда собирала со мной вещи. Дерек предложил тогда жить вместе. Это было второе по значимости событие в моей жизни. Помню, как она улыбалась, складывая мои футболки ровными стопками в чемодан, и её идеальное платиновое каре блестело на калифорнийском солнце. И всё это обернулось пеплом за одну ночь. Сделал бы он это, будь я настоящей?

Ощущение вины и горечи снова собирается комом в горле, но прежде чем оно возьмёт надо мной верх, я допиваю остатки выпивки из стакана, с которым я так и не смогла расстаться. Только сожаление липнет ко мне, как смола, заставляя проигрывать снова прошедшие события и ощутить всю тяжесть последствий. Под горячим порывом я разрушила свою жизнь и сейчас даже не могу подняться с земли, чтобы вернуться в место, что теперь мне придётся назвать домом. Примет ли меня кто-нибудь так же, как Дерек?

Нет ни одного ответа. Только ещё большее количество раздражающей неопределённости. Лёгкие сводит судорогой, и я кричу на темноту впереди, но боли в груди меньше не становится. С трудом поднявшись, я хочу промчаться в эту ночь в надежде, что там, в этой пустоте, тяжесть, наконец, растворится.

Пересекая дорогу наполовину, когда меня останавливает рывок.

– И что ты намерена там делать? – с иронией спрашивает Эйден.

Меня впечатывает в твёрдую мужскую грудь. На талии образуется стальное кольцо из его рук. Его дыхание щекочет волосы у шеи, я пытаюсь дёрнуться, но хватка остаётся непоколебимой. Меня одновременно дико раздражает его близость, и я хочу раствориться в облаке тепла его тела. Под пальцами я ощущаю стальные мышцы его предплечий и мягкую кожу, по которой так приятно проводить пальцами.

– Отпусти! – слабо протестую я, в груди за спиной вибрирует смех.