Так что быть помощницей мистера-модистера оказалось не так уж утомительно. Ами выискивала, отсеивала, приглашала, распускала слухи по городу, создавая гению нужный ореол. Попутно присматривалась к делишкам, что творились в городе — особенно к тем, где крутились большие денежки, и к которым Куница Тэм и сама смогла бы приложить лапку. Или наложить. А ещё она следила за порядком в доме и мастерской, краем глаза за настырной феечкой, и, конечно, была на подхвате у самого модистера.

— Мисс Тэм! — раз по тридцать на дню раздавался требовательный крик.

То ему вынь да положь мадам Нори прямо сейчас — он должен срочно оценить изящество её шеи по десятибалльной шкале. В полночь-то. То он срывался с места и волок Ами с собой в лавку Хоббса, где переворачивал всё вверх дном. Потом рвал на себе волосы и вопил, что не станет прошивать чесучовый «ультрамарин» нитками цвета «королевский синий», да ещё и хлопковыми. Нет уж, немедленно отыщите ему нужный оттенок, мисс Тэм! Что значит «такого в городе нет»⁈..

Ами втайне от него вымачивала нитки в разведённом соке лимона, пока их цвет не сравнивался с тканью, иначе модистер снова мог впасть в хандру, а то и в кому. «Ну, вот видите, — закатывал глаза Андер, мгновенно успокаиваясь и снова превращаясь из капризного ребёнка в манерного сноба. — Вам просто нужно было хорошенько поискать».

— Мисс Тэм!

На этот раз Ами пришлось поработать манекеном: собственного модистер не привёз либо же не имел. Об этом он просил уже не в первый раз, и чаще ему просто требовалось оценить заготовку на любом живом человеке в отсутствие заказчицы, — воображением он обделён не был.

Сейчас, по-видимому, Ами должна была изображать мадам Хоббс: Андер набросил на неё смётанную швами наружу безрукавку — пастельно-кружевную и добродетельно-унылую.

— Нет, нет, у вас же совершенно неподходящие объёмы! — с негодованием воскликнул он, будто не сам её вызвал. — Ни нужной ширины спинки, ни должного обхвата под грудью, ни самой груди!

Это самое подгрудье и спинку он ещё раз бесцеремонно измерил пальцами, но результат от этого не изменился, приведя мэтра в ещё большее раздражение. Хламида висела на Ами спереди поникшим флагом, и наполнить её Ами было решительно нечем. Ну простите, мистер, что Ами раза в два меньше «королевского пиона»! И что значит «нет груди»? Ровно тридцать три дюйма — сами же восхищались идеальной «газелью»!

— Лучше я сам примерю… Да. Спинка и длина плеча у нас с мадам Хоббс одинаковые, а полочки она уже сама примерит позже… — бормотал Андер, облачаясь в бежевый поплин в мелкий цветочек поверх сорочки. — Наметьте по три защипа на плечах и заколите булавками задние боковые вытачки… Что значит «где именно», мисс Тэм? На два пальца ниже лопатки, где же ещё!

Ну, знаете!.. В качестве компенсации за двадцать третье за сегодня «мисс Тэм!» (и это только третий час пополудни) Ами позволила себе небольшую радость. Медленно провела пальцами по плечам мэтра, огладила ладонями узкую прямую спину, наслаждаясь ощущением крепкого тела под руками, провела большими пальцами по позвоночнику. Спина вздрогнула и ощутимо напряглась.

— Что вы делаете, мисс Тэм? — подчёркнуто ровным голосом спросил Андер.

— Ткань разглаживаю, — невинно ответила Ами. — Чтобы выкройка лучше сидела.

— Так возьмите Чучу, она справится с этим куда лучше. Что вы там нагладите — руками-то? — не понял Андер.

— Да уже ничего, видимо, — вздохнула Ами. — Вас как ни наглаживай, а всё против шерсти выходит.

— Против ворса, вы хотели сказать? Но поплин — безворсовая ткань. Да, кстати, и убедитесь, что рисунок в одном направлении идёт, а цветочки по центральному шву совпадают.

— Тютелька в тютельку, — успокоила его Ами. — Полное совпадение, никакого грехопадения — откуда ж ему взяться, когда вы в одном направлении, а я — в прямо противоположном вам томлении, вот же ж огорчение… Ой, то есть заговорилась на мгновенье! А со спины у вас там — полный порядок и удовлетворение! И с вытачками, и с защипами — аж в пальцах от восхищения пощипывает!

«Так и ущипнула бы», — мысленно продолжила Ами, вздохнув. Пониже спины тоже было на что полюбоваться и потрогать; жаль, что юбку модистер примерять не стал.

— Вы свободны, — замер Андер.

Как она и рассчитывала, после такого модистер замолчал и не вызывал её аж целых три часа. Вот и славно, у Ами-то и своих дел хватает!

Во-первых, она отписала письмецо в столицу. Ну, не вечно же Эспен будет дуться! Так-то уже целых десять дней прошло. Должны были выпустить. А что он именно на химмагических составах специализируется, незаконных особенно, так то совпадение, не иначе! Нет, ну должен же он был оценить иронию — что на похищенную «липучку» сам и попался — как после такого злиться!

Задачку модистер подкинул интересную, такая только Эспену и под силу, даром что он возле главной химмагической лаборатории при «оборонке» уже второй год крутится.

«Цвет, — только и сказал модистер по поводу вдовы Нори. — Понимаете, мисс Тэм? Сама модель платья вторична. Сшей я ей хоть монашескую робу из этой ткани — её всё равно заклюют. Поэтому нужно работать с цветом. Я не уверен, что бывают такие пропитки, а если и бывают, то наверняка они крайне редки. Потому и прошу вас помочь, мисс Тэм. Мне кажется — только не сочтите это за нечто обидное! — что вы способны на многое».

Куница Тэм сочла это за комплимент.

Тем более что пропитки с таким эффектом, какой захотел Андер, действительно существовали. У военных. В Бюро национальной безопасности. У Коршуна Тамбольдта. И сладкое, тягучее, острое ощущение опасности моментально скрутилось комом в животе. О, не только у Андера переворачивалось всё внутри при таких явных вызовах!

Химмагия собственно магией не была. Всего лишь технология на стыке геологии и инженерии, стыренная у дархемских гномов и основательно доработанная уже людьми при помощи химии. Дархемские малыши докопались в своё время до семейства минералов на основе прежде неизвестного элемента и по своей привычке к пафосным названиям (или же по причине скудости языка) назвали его «спящим огнём». Люди особо мудрить не стали: переложили название на несколько своих языков, покрутили, обрезали и сошлись на термине «фламма».

Применённый в сложных гномьих механизмах, этот минерал являлся источником мощной энергии, заставляя отбойные молотки работать сутками кряду без крепких гномьих рук, а их вагонетки катиться с полпинка и до бесконечности.

Всего-то нужно было инициировать минерал, огранённый в определённой форме (куб для стабильности, октаэдр для направленного действия, сфера для рассеивания), задав ему определённое свойство при определённой температуре и давлении. Ударить при заданных условиях — и далее тот стократно отдавал полученную кинетическую энергию. Вот тебе и неустанный молот. Осветить яркой вспышкой — и вот тебе почти вечный фонарь.

Люди пошли дальше, подметив сверхвысокую химическую активность минерала. Он бодро реагировал как на другие элементы, так и на тепло, свет и давление, являя изумлённым химикам всё новые свойства.

Эспен, не на шутку этим увлечённый, мог бы рассказать больше, но Ами так глубоко не вникала и знала лишь общие принципы. Химмагия не создавала нечто из ничего, она лишь изменяла материю.

В основе любого химмагического артефакта, будь то простейший осветительный фламболь или более сложная Чуча модистера, лежали три вещи. Реактант — собственно сам минерал, прежде инициированный нужным образом и дополненный определённым химическим составом. Матрица — пластинка, на которой вытравлены микроскопические реакционные схемы, которые и определяли, каким именно образом высвободится энергия реактанта. И эффектор — собственно исполнительный механизм: нить накаливания у фламболя или сопло для выброса чистящего пара у Чучи.

Та же Чуча модистера была многофункциональной. Могла избавить ткань от масляных пятен или крови, не говоря уж о грязи — это если поместить в один из пяти приёмников колбу с соответствующим составом, который расщеплял жир и органику. Для этого фламму обрабатывали парами щёлочи при ультравысоких колебаниях — универсальное чистящее средство. Вторая колба выдавала ароматизированный пар под высоким давлением — лучше всякого утюга. Какие у Чучи ещё были возможности, Ами не знала, но один раз модистер за закрытыми дверями мастерской выругался на артефакт неприличными словами, а потом послал Ами к Хоббсу за штопальными иглами.