Захваченный работой, Дирк не следил за временем. Тщательно декатировал Чучей лён, помня, что капризный материал склонен к усадке и после первой же стирки наряд разве что для Надин и сгодится. Достраивал детали прямо на льну, не тратя дорогую кальку и подложив сукно под подвижную ткань. Кроил, смётывал, строчил — Элизабет после перевозки была на удивление послушна. Нанизывал бисер на леску, не жалея пальцев…

Вокруг не существовало ничего, кроме волшебного образа: невиданного прежде никем летящего воздушного силуэта с озорной улыбкой мисс Тэм. Реальную же (и довольно приземлённую) мисс Тэм Дирк всерьёз не воспринимал, а потому на стук с приглашением на ужин лишь раздражённо крикнул, чтобы его оставили в покое. Но минут через пятнадцать мозг, независимо от желаний Дирка, всё же обработал новую информацию и выдал длинную руладу в желудке.

Чертыхнувшись, Дирк поддался низменному зову и, до сих пор не видя перед собой ничего, кроме следующих этапов работы, вышел на запах.

И лишь в самый последний момент, когда мисс Тэм уже занесла свои зубки над румяным эклером, успел выщипнуть пирожное из её тонкой загребущей лапки. Опалив помощницу гневным взглядом, он подхватил картонную коробку с ещё тремя эклерами и, забыв, зачем пришёл, снова заперся в мастерской.

Закончил он уже глубоко ночью, но всё же нашёл в себе силы пройтись напоследок по платью Чучей и повесить вешалку с готовым шедевром на крючок с внутренней стороны двери. В спальне мисс Тэм. А после дошёл до собственной постели и рухнул как подкошенный — уставший, но полностью удовлетворённый.

Разбудил его тонкий восхищённый визг. Дирк поморщился, но не сумел удержать непроизвольно расплывающуюся улыбку. Да, снова ничего нового — сколько раз он уже слышал эти восторженные вопли.

А всё равно каждый раз приятно.

✂

Уж до чего Ами была равнодушна к нарядам, предпочитая вещи практичные и удобные, а и она не сдержалась. Это её подружки в Ансьенвилле готовы были бесконечно обсуждать модные новинки, выстаивать часы на улицах в ожидании кортежа младшей принцессы, признанного образчика стиля, в надежде подглядеть и перенять — хоть укладку, хоть изящный жест.

Ами всегда над ними посмеивалась, а сейчас сама разинула рот и еле удержалась от того, чтобы не заверещать от восторга на весь дом. Ан нет. Когда у самой зазвенело в ушах, поняла, что не удержалась.

На плечиках висело не платье, нет. Там висела Идея. Озарение. Это было само Вдохновение в чистом виде.

И оно было ужасно, ужасно, ужасно дерзким! Всё, как любит Ами.

Прямой, почти архитектурный силуэт, бросавший вызов отжившим своё турнюрам, корсетам и плавным изгибам — обычной картине на улицах Бриара. Лёгкая, дышащая, струящаяся ткань цвета морской пены, подёрнутой утренним туманом, — вроде бы простой лён, но обработанный так, что он стал мягким и летящим. Наверное, без Чучи снова не обошлось.

А по нему, от одного плеча к другому, сползала, переливаясь, сеть.

Но не грубая рыболовная, а сотканная из тончайших нитей серебряного бисера. Тысячи крошечных стеклянных шариков ловили солнечный утренний свет и разбивали его на снопы холодных искр. Будто десятки лунных дорожек на волнах.

И льняная основа, и прикреплённая к ней сеть будто не признавали за талией её законного места, а переместили его на бёдра. И то обозначили эту линию не сужением силуэта, а бисерным же пояском с лёгким напуском сверху. Ниже платье чуть расходилось к подолу, создавая иллюзию движения, даже когда висело неподвижно.

Рукава… Боги, рукава! Их практически не было. Лишь по паре коротких невесомых крыльев, расшитых тем же тонким бисером.

И треугольный вырез — смелый, открывающий ключицы, но не вульгарный. Он был окантован той же бисерной сетью, будто оборванной неведомой рыбиной — концы свисали, повторяя геометрию выреза. И та же сияющая бахрома едва прикрывала щиколотки, спускаясь поверх основы возмутительной длины — лишь до середины икры.

Это не было платье для приёма или чинной прогулки. Это был наряд для побега. От условностей, от прошлого, от навязанных ролей. В нём хотелось дышать полной грудью, громко смеяться и кружиться, чтобы вокруг завертелся вихрь из серебра и тумана.

Не сразу разобравшись с хитрой застёжкой на боку, Ами всё-таки сообразила потянуть вверх крохотный ключик, а за ним поехал такой же маленький плоский замочек, соединяя края боковой прорехи, что щерились металлическими зубцами, в одно целое. Умно!

Велико, конечно, было искушение разбудить модистера — пусть бы сам запаковал Ами в деликатную вещицу, а то она ещё порвёт что-нибудь по неосторожности. Или не той стороной наденет. И вообще… Руки-то у модистера внезапно оказались что надо, вот пусть их и применит!

Во-первых, росли они из правильного места. Большие, горячие… Тьфу ты, то есть строчки из-под этих рук выходили идеально ровные, ни одной лишней нитки не торчало. А во-вторых… Во-вторых, с Ами срочно нужно было снять новые мерки. Мало ли, записала вчера за ним неправильно.