— Ты тупой, упрямый, гребаный мудак, ты знаешь это?

— Спасибо, босс, это было поистине прекрасно, — он одобрительно кивает. — Я собираюсь научиться вышивать, чтобы вышить это на подушке.

Теперь он решил, что у него есть чувство юмора? Долбаная заноза в моей заднице.

— Кусок дерьма, — рычу я и иду на встречу.

Клаудио предан мне не просто так. Я понял это. Я многим рисковал, чтобы спасти его. И Рокко тоже. Но не хочу, чтобы кто-то из них погиб бессмысленно.

Захожу в лифт и поднимаюсь в офис.

Джоуи Эспозито сидит во главе стола, а Анджело — сразу слева от него. Густые темные волосы с проседью, насыщенный загар, гордый римский нос. Одет в сшитый вручную костюм из светлой шерсти, который стоит больше, чем машина, на которой я езжу.

Четверо крепких парней стоят у стены; это охрана Джоуи. Два телохранителя Анджело — в другом конце комнаты. На серебряном подносе стоит кофе и ваза с бискотти (Прим: — популярное итальянское кондитерское изделие, представляющее собой сухое печенье с характерной длиной и изогнутой формой). Когда вхожу, Джоуи макает бискотти в кофе.

Умберто здесь нет. Это значит, что он официально понижен в должности. Теперь Анджело будет думать, кого назначить младшим боссом. Это буду не я: у меня нет родословной.

Делаю вид, что слегка удивлен, увидев Джоуи, и киваю в знак уважения.

— Сэр, не знал, что вы будете здесь. Это большая честь. Анджело, рад вас видеть, сэр.

Его проницательные глаза сужаются, когда он оценивает меня.

— Взаимно. Кофе? — он жестом указывает на поднос.

Присаживаюсь и наливаю себе чашку. Он не так хорош, как тот, что готовлю я, но я киваю в знак благодарности и делаю вид, что потягиваю божественный нектар. Бискотти печет жена Джоуи, это я точно знаю, поэтому угощаюсь несколькими и имитирую неподдельный восторг. Это вызывает у него слабую улыбку. Почему-то я думаю о Донате, о ее стряпне и о том, как счастлива была бы она, если бы могла зарабатывать этим на жизнь.

Черт, эта женщина мешает мне сосредоточиться, ничего подобного со мной прежде не происходило.

Пару минут мы болтаем обо всем и ни о чем: жалуемся на молодняк, погоду и прочую ерунду.

Затем Джоуи с решительным стуком опускает чашку с кофе и ловит мой взгляд.

— Недавно Умберто лишился одного из своих лучших каналов транспортировки товара. И у этого идиота не было запасного плана, что по-настоящему расстраивает нас, — он обращается ко мне, а не к Анджело, что не очень хорошо. — Наши поставщики теряют терпение. Как и наши клиенты. На кону миллионы долларов, потому что мы не можем дать нашим покупателям то, что им нужно. Но ходят слухи, что ты нашел замену.

— Кто тебе это сказал? — раздраженно восклицает Анджело. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я качаю головой. Это был не я.

Джоуи хмурится, и у него на лбу появляются морщинки.

— Я в курсе всего, что здесь происходит, — Джоуи знает не так много, как ему кажется, и никто из вышестоящих тоже, но я никогда не скажу им об этом. — А что, ты не хотел, чтобы я знал? — его голос остер как лезвие ножа, способен пустить кровь.

Анджело требуется слишком много времени, чтобы прийти в себя. Всего лишь доля секунды, но это все равно слишком долго.

— Конечно, хотел! — протестует он. — Я усердно работал, чтобы найти этого парня, и мне не терпится рассказать тебе об этом.

— Так расскажи. Ты нашел его или Диего?

Анджело краснеет, подозревая, что Джоуи уже знает ответ. Выражение лица Анджело предвещает неприятности. Для меня.

Спешу сгладить ситуацию: — Я всего лишь действовал по приказу Анджело. Когда узнал, что у Умберто нет запасного плана, он немедленно поручил мне начать проверку всех остальных таможенников, чтобы выяснить, у кого из них есть пороки, которыми мы можем воспользоваться, я так и сделал. Оказалось, что один из высокопоставленных чиновников — трансвестит, которому нравится грубый секс с мужчинами-проститутками. Его достопочтенная жена об этом не знает. Я заснял его на пленку, и теперь он у нас в кармане. Он сделает все, что мы скажем.

Анджело не имеет к этому никакого отношения. Я сам все это затеял, как только узнал о таможеннике Умберто, занимающимся растлением детей.

— Да, мне нравится действовать на опережение, — хвастливо говорит Анджело.

— Отлично, — степенно кивает Джоуи. Но я вижу это по его лицу. Он знает, что Анджело только что солгал ему. Это было глупо с его стороны. Я никогда не поступал так со своими людьми, никогда не пытался присвоить себе чужие заслуги. Люди узнают об этом и потеряют к тебе всяческое уважение.

— А проблемы с Умберто? Ты не пригласил его сегодня. Насколько я понимаю, он теряет хватку, и ты снимаешь с него ответственность.

— Да, это так. Я дал ему понять, что он, возможно, вскоре захочет уйти в отставку по состоянию здоровья. И, возможно, захочет сделать это как можно скорее, иначе его проблемы со здоровьем станут действительно серьезными, — Анджело громко смеется над своей шуткой, и я заставляю себя усмехнуться.

— И ты до сих пор не выяснил, кто устроил стрельбу в баре Диего? — в тоне Джоуи появляются нотки раздражения. — Потому что это не тот случай, который мы можем оставить без внимания. Были ли новые нападения?

— Нет, пока нет, — Анджело бросает на меня холодный взгляд. — Я поручил это Диего. Думаю, он не добился никакого прогресса.

Ага. Режим «выставить Диего лохом» активирован, что не сулит мне ничего хорошего. Он подставляет меня, чтобы выставить себя в лучшем свете. Для Джоуи это будет очевидно, но члены совета обычно не встревают в мелкие разборки между начальством и подчиненными.

— Ты говорил с русскими?

— Да, с Вячеславом, с сыном старика Гриши. Гриша на последнем издыхании. Вячеслав клянется, что это не они и что у них нет к нам претензий. Я склонен ему верить. Если бы возникли проблемы, они бы сначала пришли поговорить с нами, а не пытались развязать войну, которая обойдется очень дорого для обеих сторон.

— Хорошо, мои люди тоже этим занимаются, так что давай будем держать друг друга в курсе, ладно? — Джоуи наклоняет голову ко мне. — Был рад видеть тебя снова, Диего.

Я свободен. Мгновенно встаю, отодвигая стул.

— Спасибо, сэр.

Когда направляюсь к двери, Анджело окликает меня: — О, Диего, насчет Донаты? Я сдвигаю сроки. Я бы хотел, чтобы она была у меня в пятницу вечером.

Блядь.

Он действительно зол на меня. Сегодня среда.

И я совершаю ошибку. Позволяю шоку и гневу отразиться на моем лице всего на секунду. Конечно, он уже знал, как я к ней отношусь, поэтому тогда и засунул свои свиные копытца ей под шорты и продолжал украдкой поглядывать на меня, чтобы увидеть мою реакцию.

Мне никогда еще не было так трудно сохранять самообладание, как тем вечером. Я знал, что заставлю его заплатить, но время было неподходящее. Ненавижу, что Доната не знает, как меня это взбесило, ненавижу, что не могу рассказать ей всего.

— Конечно, сэр, — отвечаю я. Слежу за тем, чтобы мой голос звучал уважительно и ровно.

Черт возьми. Я не готов к этому. Мне нужно больше времени.

— Вообще-то, забудь об этом, — и я позволяю проблеску надежды отразиться на моем лице, как идиот снова выдаю свои чувства. Обычно у меня покерфейс, с которым можно выиграть миллион долларов в Вегасе. Но когда дело касается Донаты, теряю весь здравый смысл и самоконтроль.

— Я хочу ее сегодня вечером. Друзья придут в гости, и я хочу начать вводить ее в курс дела, — он бросает хитрый взгляд на Джоуи. — Тебе стоит присоединиться к нам. Ты ведь видел дочь Умберто, верно? У нее аппетитная попка, классные сиськи и соблазнительный ротик. И в ней еще осталось немного борьбы. Диего должен был сломить ее, но, насколько я слышал, дело продвигается медленно. Хочешь быть первым?

Ни хрена себе. Он и впрямь завелся. Во-первых, он только что намекнул, что я не в состоянии эффективно дисциплинировать простую женщину, а во-вторых, ясно дал понять, что если я не приведу Донату, то брошу вызов не только ему, но и одному из Пяти.