Я закрыл штору, вдохнул и выдохнул пару раз. Воздух показался ледяным. В свете стоящей на столике одинокой свечи в потускневшем окне мельком отразилось мое лицо с густой щетиной. Выражение серьезное, собранное, но удивительно спокойное. Я уже не единожды видел смерть. Привык к ней. Я больше не тот слегка растерянный перерожденец полугодовой давности и не тот неудачливый легионер, которому некуда бежать и некуда податься.

Теперь я — Лорд, владыка этих земель, у меня есть ключи к силе, о которых я мог только грезить по ночам, стоя на бесконечных дежурствах и вместе с лесными мышами кутаясь в одеяла в промозглых палатках.

И какой-то волколак и его волчьи псы хотят у меня все отнять? Когда я только это обрел? Не бывать этому!

Пусть начнется мой первый бой во имя себя, а не интересов проклятой империи. За свой новый дом и свое будущее!

…Мысленно воззвав «молитвы» в духе Земных стоиков, я в темпе взял со стола свой старый легионерский меч, натянул шлем и надел на руку наруч со щитком. Знакомая защита на голове, шершавый эфес в ладони и кожаная перевязь щитка настроили меня на нужный лад: убивать или быть убитым. Зазубренное немного ржавое лезвие последний раз зловеще блеснуло в свете оплывающей свечи, и вот я уже бегу по лестнице вниз. На краю зрения по-прежнему висит таймер:

[Волна монстров через: 00:02:30… 00:02:29… 00:02:28…]

Впереди ждала ночь — холодная и жаркая одновременно. Ночь, которая определит, чего я стою на самом деле. Всю мою дальнейшую судьбу в этом мире. Тварь я дрожащая или право имею.

— Ацио келма куарис! — сквозь зубы бросаю я в темноту боевой клич и выбегаю на крыльцо усадьбы.

…И ни шагу назад.

Воздух в Орлейне в эту ночь как назло пропитался тяжелым давящим свинцом. Каждый вдох с непривычки к холоду обжигал легкие. Температура опустилась ниже нуля.

После короткого броска до частокола былая предбоевая эйфория исчезла, оставив лишь осевшую в костях ледяную сосредоточенность. Отголоски первого воя стихли, и наступила та самая гнетущая тишина, что бывает перед бурей.

— Аву-у-у!

Ночь вновь разорвал вой. Протяжный и полный нечеловеческой ненависти, от которого кровь стыла в жилах. И снова его подхватили десятки глоток, сливаясь в жуткий звериный хор.

Вместе с группой самых храбрых крестьян я застыл у широкой щели в северном частоколе, вглядываясь в непроглядную живую тьму. Напрягал Око до предела, чтобы оценить численность четвероногого противника.

Из черной чащобы на опушку, один за другим, продолжали выскакивать крупные тени, больше любого волка из видимых мной в двух жизнях. Их глаза горели алым, волосатые морды перекосило от кровожадности, а из пастей капала белесая слюна.

Так вот они какие… Искаженные волки. То, что их морды исказило, тут без вопросов, но как это отразилось на их боеспособности? Вот чего бы мне сильно хотелось узнать заранее. До столкновения с ними.

Бросил взгляд в сторону семерых бледных крестьян с вилами и мотыгами. Боюсь, в этом деле они мне не советчики. Вон как дрожат, ляпнешь чего не то — и они тут же разбегутся кто куда, дай им только повод.

— Мужики! Вы же понимаете… отступать некуда? — с этими словами я вряд ли кого подбодрил, но выбора не было, надо до них достучаться, пока страх не парализовал окончательно. — После нас они примутся за остальных, ваших чад и домочадцев. Такие туши нами не наедятся… Вскроют ваши ветхие избы как скорлупу!

…О том, сколько в прошлый раз полегло людей, причем обученных держать меч, я здраво упоминать не стал. Тут уже будет перебор.

Мужчины побледнели, но покрепче схватились за свое оружие.

— … По крайней мере, вы не трусы, — одобрительно процедил я, пройдясь перед ними и цепко ловя взгляды. — Трусы сейчас отсиживаются по своим домам, надеясь на чудо и божью благодать. Вы и сами знаете… Она покинула эти места еще задолго до моего прихода. Все в ваших руках, парни! Ваше настоящее, ваше буду…

— Ау-у-у!

Договорить речь мне не дал очередной злобный вой. Я обернулся и встретился взглядом с… настоящим чудовищем. Вожаком искаженных волков.

Тот неспешно вышел на опушку леса после своей стаи. Массивный, на двух ногах, с грудью как у колеса телеги и покрытый спутанной шерстью цвета печной сажи. Пара пронзительно-желтых глаз на вытянутой морде светила в туманной темноте, и в этом свете виднелся не обычный звериный голод, а расчетливый кровожадный разум. Аура вокруг его фигуры пылала таким густым, червонно-черным маревом, что у меня на мгновение перехватило дух. С настолько устрашающим созданием в свою бытность легионером я еще не сталкивался. Мой внутренний радар буквально кричал об угрозе, чей уровень зашкаливал, преодолевая все мыслимые и немыслимые пределы. С первого взгляда я понял: в прямом бою я ему не противник.

Чего уж там… Поджилки затряслись, но я хладнокровно сцепил зубы. Умерев однажды, даже испытывая испуг, начинаешь по-другому относиться ко всему — и ко страху в том числе.

По команде волколака толпа волчьих рыл трусцой рванули в нашу сторону…

— Оружие держать перед собой! — командирским тембром сказал я, привычным и отработанным движением крепко сжимая щиток и свой легионерский меч. — Напоминаю, вы двигаетесь строго за моей спиной. Не даете окружить меня. Бьете и разите сбоку. Так, словно от этого зависит ваша жизнь! И да поможет нам господь… Или в кого вы там веруете!

Проведя годы в легионе, голос Даллена вынужденно стал более низким. На долю секунды мне удалось прорезать оцепенение и придать немного уверенности горстке мужиков с ржавыми мотыгами и дрожащими в руках вилами.

— Быстрее! — прикрикнул я, и они наконец встали в неровное построение позади меня. Передние выставили по бокам вилы, задние — положили на плечо мотыги, готовые их прикрывать. Получилась своего рода деревенская фаланга, правда без щитов, за исключением моего. На большее рассчитывать не приходилось.

Хорошо хоть семеро вышли из своих домов… У одного меня тут шансов не было. Я бы и не стал стараться. Да и не сказать, что сейчас шансов стало сильно больше… Играем с тем, что есть. Остальных «легионеров» в построении заменит мне частокол.

Первый волк не рассчитал траекторию подъема на холм. С глухим рыком он задел боком остатки частокола, пытаясь в броске вцепиться мне в ноги. Прогнившее дерево затрещало с сухим болезненным треском.

Одним быстрым, отточенным ударом я всадил клинок зверю прямо в глаз. Достал где-то до середины черепа. Навалился всем телом поверх морды, чувствуя, как об кирасу бессильно щелкают зубы, и наконец высвободил меч, слегка отбрасывая подрагивающую в предсмертных агониях тушу в сторону.

За первым волком примчался второй, которому меч я удачно всадил прямо в глотку; клыки царапнули мой металлический наруч. Третьего удачно закололи мужики, и лишь на четвертой убитой твари волколак понял, что такими темпами от его стаи ничего не останется. Не уверен, мог ли он превращаться в человека, но мозгами все же обладал, хоть и, слава легиону, без особой военной смекалки.

Вожак испустил прерывистый рык, и волки резко отскочили в сторону, пытаясь обойти или пробить зубами и когтями остатки полусгнившего частокола неподалеку от нашей формации.

В итоге хлипкая защита в виде старых неотесанных досок рухнула в трех местах почти одновременно, и в образовавшиеся проходы хлынула черная рычащая стая. Почти сразу они дернулись к нашим спинам. Чтобы не началась бойня — свою тактику мне тоже пришлось менять на ходу.

— Мужики! — глухо рявкнул я, раздавая указания бойцам. После первых успехов в их глазах затеплился огонек надежды. — Вы двое, — указал я мечом на тех, что стояли позади и сжимали в руках мотыги, — теперь будете на первой линии, без атак, только защита, не даете к себе подобраться. А вы… как и раньше, колите, но теперь из-за их спины. Я же буду прикрывать вас здесь… — мужики дернули головам и застыли, пытаясь сообразить, что я от них хочу, и не отрывая испуганного взгляда от подступающей с двух сторон стаи. — Че застыли⁈ Развернулись и спиной ко мне. Быстро, кому говорю!