— Именно. А после кражи та же проблема в обратную сторону. Вор забирается в шахту, и кто-то должен привинтить решетку снаружи, из зала. С высоты десяти футов нужна стремянка.

— И этот кто-то Поланко.

— Поланко. — Я остановился у окна. За стеклом виднелась бетонная стена подвала, трубы, серость. — Вор спустился по вертикальной шахте. Прополз горизонтальный участок. Добрался до решетки изнутри. В условленное время, между обходами, Поланко пришел в зал, подставил стремянку, открутил винты и снял решетку. Вор вылез. Поланко убрал стремянку и ушел. Вор сделал работу, перерезал провод, вскрыл витрину, забрал камень, спаял провод. Потом позвал Поланко обратно. Поланко пришел со стремянкой, вор залез в шахту, Поланко поставил решетку на место и закрутил винты.

Чен кивнул медленно.

— Это объясняет, почему винты обычные. Не нужно никаких хитростей с магнитами или обманками. Поланко просто открутил и закрутил снаружи, как при плановом техобслуживании. — Помолчал. — И объясняет один криво закрученный винт. Поланко торопился. Нервничал. Руки дрожали.

— И отпечатки. Он снимал решетку голыми руками, зачем перчатки при «обычной проверке»? А когда ставил обратно после кражи, забыл надеть перчатки. Или не подумал, что кто-то станет снимать отпечатки с вентиляционной решетки.

— Не подумал, — согласился Чен. — Большинство людей не подумали бы. Кто проверяет отпечатки на вентиляции?

Я вернулся к столу. Посмотрел на записку в прозрачном пакете.

— Давай займемся остальным. Записка и краситель мериноса. Нужно успеть все до полудня, на нас страшно давит Госдепартамент.

— Начнем с записки, — сказал Чен. — Это быстрее. Краситель потребует спектрометра.

Он взял пакет, аккуратно извлек записку пинцетом, положил на чистое предметное стекло. Достал из шкафа ультрафиолетовую лампу, тяжелый прибор в металлическом корпусе, с длинной трубкой и выключателем на проводе. Установил на штативе над столом. Попросил:

— Выключи верхний свет.

Я щелкнул выключателем. Лаборатория погрузилась в полумрак, видно только зеленоватое свечение осветителя микроскопа в углу.

Чен включил ультрафиолетовую лампу. Фиолетовый свет залил записку.

На бумаге проступил водяной знак. Невидимый при обычном освещении, он светился бледно-голубым под ультрафиолетом: стилизованный журавль с раскрытыми крыльями, а под ним буквы «C Co.»

— «Crane and Company», — сказал Чен. — Американский производитель. Далтон, Массачусетс. Делают бумагу для банкнот, официальных документов и канцелярию премиум-класса.

— Я знаю «Крейн». — Еще бы. В двадцать первом веке «Крейн» по-прежнему печатал доллары. — Серия?

Чен наклонился ближе. Под журавлем, мелким шрифтом, едва различимым даже под ультрафиолетом: «Diplomat 100% Cotton.»

— «Дипломат». Серия премиум. Стопроцентный хлопок, ручной отлив. — Чен выключил лампу, включил верхний свет. — Дорогая бумага, Итан. Десять-двенадцать долларов за коробку из ста листов. Ее не найти в каждом магазине.

— Сколько точек продаж в Вашингтоне?

— Нужно запросить «Крейн». Но подобную бумагу продают в магазинах канцелярских принадлежностей высшего класса. В Вашингтоне может, три-четыре таких магазина. «Фэрфакс стейшнери» на Коннектикут-авеню, «Дженнингс пенс энд пейпер» в Джорджтауне, возможно «Вудворд энд Лотроп», в отделе канцелярии.

— Составлю список, объеду. Покажу описание «Дюваля», может, продавцы его запомнили.

Записал. Потом посмотрел на чернила.

— Чернила. Перьевая ручка, насыщенный черный. Можно определить марку?

Чен взял тонкую иглу, осторожно поскреб край одной буквы на записке, микроскопический образец чернил перешел на кончик иглы. Перенес на предметное стекло, капнул каплю дистиллированной воды, накрыл покровным.

Поставил под микроскоп. Посмотрел.

— Железогалловые чернила. Не шариковые, не фломастерные. Классические, для перьевых ручек. Цвет «блю-блэк», сине-черный, при высыхании темнеет до почти чистого черного. — Он поднял голову. — Нужен химический тест для определения марки. Каждый производитель использует разную пропорцию железа, галловой кислоты и красителя.

— Сделаешь?

— После спектрометра. — Чен посмотрел на часы. — Сейчас займусь красителем мериноса. Это приоритет.

Он прошел к «Перкин-Элмер 303», включил тумблер. Знакомый гул прогрева, загорелись индикаторы на панели.

Я достал конверт с первым волокном, мериносовая шерсть, которую анализировал вчера. Чен взял пинцетом крошечный фрагмент, поместил в пробирку.

— Нужно экстрагировать краситель. — Он достал бутылку с надписью «Пиридин, ч. д. а.» — Растворитель для текстильных красителей. Работаем в вытяжке.

Открыл вытяжной шкаф, поставил пробирку в штатив. Пипеткой добавил три капли пиридина. Едкий запах, чувствовался даже через вытяжку. Жидкость в пробирке стала темной, почти черной. Краситель растворялся, переходил из волокна в раствор.

— Через пять минут будет готово, — сказал Чен. — Пока расскажи, что ты знаешь о европейских красителях для текстиля.

Вопрос, заданный небрежно, но за ним стояло любопытство. Чен проверял меня. Или хотел понять, насколько глубоко уходят мои странные познания.

Я ответил осторожно. Знал слишком много для агента ФБР, но промолчать означало потерять время.

— Основные производители текстильных красителей в Европе это три компании. «Чиба-Гайги» в Базеле, Швейцария. «Байер» в Леверкузене, Германия. «Ай-Си-Ай» в Манчестере, Англия. Каждая использует уникальные химические формулы. «Чиба-Гайги» специализируется на кислотных красителях для шерсти, серия «Кислотный черный», «Ланазет», «Ирга-лан». «Байер» производит реактивные красители «Левафикс» и «Байэрозол». «Ай-Си-Ай» — дисперсные и кислотные, серия «Просион» и «Серилен».

Чен молча смотрел на меня. Выражение лица сложное. Удивление, подозрение, уважение, все сразу.

— Учебник по текстильной химии, — повторил он. — В больнице.

— Хороший учебник.

Чен не стал спорить. Вернулся к спектрометру.

Прибор прогрелся. Чен перелил раствор красителя в кюветку, вставил в держатель, закрыл крышку. Нажал кнопку «Старт».

Спектрометр загудел. Стрелки на циферблатах задвигались. Чен записывал показания, быстро, аккуратно, цифра за цифрой.

— Железо… двести десять частей на миллион. Хром… сто сорок пять. Кобальт… восемнадцать. Медь… тридцать два. Никель… семь.

Записал все. Положил карандаш.

— Высокое содержание хрома, — сказал я, глядя на цифры. — Это характерно для хромовых красителей. «Чиба-Гайги» или «Ай-Си-Ай».

Чен открыл каталог «Ciba-Geigy Textile Dyes Reference Catalog», толстый том, шестьсот страниц таблиц и формул. Пролистал до раздела «Кислотные черные красители для шерсти». Палец скользил по строкам.

— Хром сто сорок пять… кобальт восемнадцать… — Остановился. — Вот. «Ланазет Черный Б», кислотный хромовый краситель. Формула CAS 7082−31–7. Производство «Чиба-Гайги», Базель, Швейцария. Используется исключительно для окрашивания высококачественной мериносовой шерсти. Продается текстильным фабрикам в Европе: Италия, Франция, Великобритания, Швейцария.

— Не продается в Америке?

Чен пролистал таблицу дистрибуции.

— Минимально. «Чиба-Гайги» продает «Ланазет Черный Б» в основном европейским фабрикам. В Америке доминируют красители «Дюпон» и «Америкэн Сайанамид». Американские текстильные фабрики используют местные формулы, это дешевле и проще. — Он закрыл каталог. — Итан, этот костюм сшит из ткани, окрашенной европейским красителем. Не американским.

Я откинулся на табурете.

Мериносовая шерсть. Сверхтонкая. Окрашена швейцарским красителем «Ланазет Черный Б». Европейская ткань, европейский костюм.

Вор европеец. Или покупает одежду в Европе. Или и то, и другое.

— Можно сузить дальше? — спросил я. — Определить фабрику?

— Теоретически да. «Чиба-Гайги» продает «Ланазет Черный Б» примерно двадцати фабрикам в Европе. Если запросить список покупателей… — Чен покачал головой. — Но швейцарцы не ответят ФБР напрямую. Нужен официальный запрос через дипломатические каналы. Или через Интерпол.