— Хорошо, — кивнул Савельев. — Мы с Константином Алексеевичем съездим туда, посмотрим, что там и как. Прикинем варианты размещения. Может, действительно это решение.

Перед тем как уехать с завода, я попросил Гольдмана показать мне графики поставок цемента на завод и адреса поставщиков, если они известны. Меня в данном вопросе интересует только одно: начались ли обещанные поставки цемента с нового завода. Сегодня уже четвёртое июня, а обещали начать производство первого.

Оказывается, михайловские товарищи слово сдержали. Первую тонну продукции нового завода к нам привезли ещё поздним вечером первого. С ней они передали письмо, всего несколько слов, но каких! Обещание в течение месяца так нарастить масштабы производства, чтобы к началу июля полностью закрыть наши нынешние потребности. Если будет именно так, то многие текущие проблемы решатся в рабочем порядке, и можно смело работать на перспективу. Цемент сейчас для нас основа всего.

А сейчас мне надо проинспектировать всё, за что я отвечаю в городе. Всё-таки почти две недели был занят исключительно на заводе у Гольдмана. Конечно, мимо меня не прошло то, что происходит на Тракторном, но надо срочнейшим образом разобраться со всем остальным. Город большой, проблем множество. И первым делом я еду к Василию в Спартановку. Посмотреть, как там дела у наших поселенцев.

Это жук или имеет какую-то «агентуру», или каким-то образом предчувствует каждый раз моё появление. И вот сейчас, стоило мне только подъехать, как он вырос словно из-под земли. Будто и не было никаких дел, будто только меня и ждал.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, — по-армейски приветствует он меня, вытягиваясь в струнку.

— Здравствуй, Василий, — отвечаю я. — Что это ты решил перейти на официальные рельсы? Мне как-то больше нравится общение на гражданский манер.

Хотя на самом деле мне всё понятно. Василий первый раз видит меня с Золотой Звездой на груди, и это определяет его поведение. Для него это знак, что передо ним стоит уже не просто начальник, а человек особого статуса.

— Не знаю, Георгий Васильевич, — честно и немного смущённо признаётся Василий, опуская руку. — Как-то само собой получилось. Звезду увидел и по привычке вытянулся.

— Хорошо, — предлагаю я и тут же меняю тему разговора. — Ты мне скажи, как у тебя дела, есть ли свободные места. Народ прибывает?

— Дела идут хорошо, — смущение Василия тут же проходит, и он бодренько начинает докладывать. — Лагерь в летнем варианте оборудован полностью, сейчас начали подготовку к зиме. К сентябрю должны везде быть печки. Уже заготавливаем кирпич для кладки, песок, глину. Есть почтовое отделение, медпункт, рабочая столовая. Думаем, как бы организовать детский сад и школу. Это сейчас самый больной вопрос, люди спрашивают постоянно.

— А сколько у вас детей? — тут же поинтересовался я. — И чем сейчас они заняты?

— Детей у нас пока немного, сейчас человек двести, — ответил Василий, почесав затылок. — Школьного возраста человек сто пятьдесят. Сейчас народ выкручивается как может, в основном более старшие помогают. Кто-то из матерей сидит с малышнёй, но это неправильно получается. Женщине на работу надо, а тут дети.

— А что сейчас мешает организовать детский сад? — удивился я.

— Так ведь кто-то должен там работать, а это значит остаться без рабочей карточки, — вздохнул Василий. — А на иждивенческой прожить ох как трудно. Четыреста грамм хлеба в день, это почти ничего. Кто согласится добровольно на такое? Если только совсем отчаянные. Свободных мест немного, но человек двести еще можем принять, а если уплотниться, то…., — Василий развел руками.

— Понятно, — кивнул я. — С карточками обещать не буду, но попробую что-нибудь придумать. А теперь скажи, что ты придумал с организацией школы? — вопрос на самом деле риторический. Василий естественно хочет её построить основательно и капитально, а не устроить в какой-нибудь палатке.

Я естественно не ошибся. Василий заулыбался и с немного заговорщицким видом предложил:

— Пойдёмте, покажу. У нас там дело интересное намечается.

Рядом с полевым лагерем, который больше чем наполовину расположен на территории довоенной Спартановки, Василий со своими активистами приглядели перспективный участок. Он был прилично расчищен ещё армейскими сапёрами, и наш народ это дело продолжил. Свободной земли стало прибавляться, и Василий уже строил планы на её использование.

До войны здесь у Тракторного были какие-то дополнительные складские помещения, с которыми с завода шла узкоколейка. Всё это войной уничтожено, но от некоторых капитальных зданий правда остались фундаменты, а от узкоколейки частично разрушенная насыпь. Кирпича здесь, кстати, пригодного для повторного использования, валялось множество.

Василий был конечно в своём репертуаре и сразу же положил глаз и на насыпь узкоколейки, и на развалины складов. Естественно он решил для воплощения своих планов использовать энтузиазм масс и свой уже достаточно большой авторитет, приобретённый им в Блиндажном. Там он показал себя организатором, и люди ему доверяли.

Владимир Фёдорович по его просьбе осмотрел складские развалины, показал более-менее уцелевшие фундаменты и подробно расписал, как их доводить до ума. Узкоколейку конечно никто восстанавливать пока не собирается, хотя вполне можно её насыпь использовать под трамвайное полотно. Это дело будущего, но наверное достаточно далёкого.

Со стороны Тракторного ещё силами армии полотно было более-менее приведено в порядок, и военные восстановили мост через Мокрую Мечётка до состояния пешеходного. По нему можно было перейти через речук, но не более того.

Черкасовские бригады, созданные Василием в Спартановке, занялись дальнейшим восстановлением моста, насыпи, которая частично идёт через палаточный лагерь, и конечно восстановлением и укреплением фундаментов бывшего склада. Работа шла споро, люди трудились с охотой.

Я молча осмотрел почти полностью восстановленную насыпь и фундаменты склада. Тех, которые можно использовать, девять. Достаточно для того, чтобы построить приличный комплекс зданий.

— Что сказал Владимир Фёдорович? — спросил я, закончив «экскурсию».

— Он сказал, что эти фундаменты можно отремонтировать и восстановить до такого состояния, что на них можно смело возводить двухэтажные здания, — ответил Василий. — Запас прочности позволяет. Главное правильно укрепить, подлить где надо бетона.

— Два этажа, это конечно ответ на следующий прямой вопрос, — усмехнулся я. — По опыту Блиндажного. Ты там тоже хотел двухэтажный дом строить.

— Конечно, — Василий не смутился и прямо ответил мне. — А зачем мелочиться? Раз строить, так строить нормально. Детям школа нужна настоящая, не какой-то барак на скорую руку.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил я, понимая, что у Василия уже есть готовый план.

— В Сталинград уже начали прибывать пленные, — начал он осторожно. — У них скоро закончится карантин. Можно попросить направить часть из них к нам? Рабочих рук не хватает, а работы много.

— Можно конечно, а на каких работах ты хотел бы их использовать? — уточнил я.

— Мост пусть восстановят, чтобы по нему грузовой транспорт мог ходить, и насыпь полностью, да так, чтобы она была полноценной автомобильной дорогой, — перечислял Василий. — А дальше для строительства на восстановленных фундаментах. Конечно должна быть хотя бы одна бригада наших строителей. Одними черкасовскими бригадами построить здание школы к осени не получится. Не успеем физически, даже если будем работать день и ночь.

— Я тебе ничего сейчас не скажу ни да, ни нет, — ответил я после паузы. — Просто немного ситуацией не владею. Но обещаю, что завтра-послезавтра отвечу. Надо в городе узнать, как вообще с пленными дело обстоит, кто ими сейчас распоряжается. Ты кстати из чего планируешь строить?

— Из кирпича конечно, Георгий Васильевич, — ответил Василий. — Тут в Спартановке, как и везде, его много можно набрать. Мы уже этим занимаемся. Народ по вечерам кирпич перебирает, целый откладывает, битый на подсыпку пускаем.