Наш экспериментальный завод вне всякого сомнения уже отправился в автономное плавание. Как только начатые испытания подтвердят все мои якобы «расчеты и предположения», а наш главбух положит на стол все экономические расчёты, за будущее проектов крупнопанельного домостроения можно будет не беспокоиться. Цифры скажут больше, чем любые слова и обещания.

Правительственная комиссия, которая приедет в начале июля, вне всякого сомнения откроет зелёный свет перед моим проектом. На базе нашего завода будет построен первый в стране домостроительный комбинат и создан головной проектный институт. И через два года, к окончанию войны, всё уже будет готово для быстрого разворачивания масштабного жилищного крупнопанельного строительства по всей стране. Война рано или поздно закончится, а людям нужны будут дома. Миллионам людей миллионы квадратных метров.

И мне лично теперь, в первую очередь, надо заниматься другим: ускорением восстановления города и своей учёбой, вернее срочным получением корочек о наличии полного среднего, а затем и высшего образования. Уверен, что через год, когда вопрос «кто кого» в повестке дня стоять уже не будет, а на первый план выйдет «когда», восстановление Сталинграда станет одной из задач, стоящих перед страной, а не приоритетной, как сейчас. Поэтому мне надо спешить, чтобы по максимуму себя показать. Время работает против меня, мне надо успеть закрепиться на нынешних позициях.

В нашем местном партаппарате уже идут разговоры, что грядёт реальное и полное разделение руководства города и области. Чуянов скорее всего будет куда-нибудь переведён, и Виктор Семёнович вполне может занять его место, что безусловно откроет передо мной перспективы продвижения по партийной лестнице. Поэтому вопрос получения корочек становится критическим, так как вне всякого сомнения моя кандидатура на должность первого секретаря горкома естественно будет рассматриваться. Без образования в нынешних условиях это невозможно, как бы хорошо ты ни работал.

Кроме этого мне надо активно заниматься общегородскими делами и конечно подшефными хозяйствами Сталинградской области, в первую очередь опытной сельскохозяйственной станцией. Американцы, надеюсь, реально помогут нам. Я хочу получить от них племенное поголовье для начала развития напрочь отсутствующего сейчас в СССР промышленного птицеводства, производства бройлерной курицы и индюшки. Мясо нужно стране не меньше, чем дома.

То, что задача эта не менее сложная, а возможно даже более, чем создание крупнопанельного домостроения, я отлично знаю. Но попробовать очень хочется. Сергей Михайлович достаточно много занимался строительством именно промышленных объектов, в том числе нескольких крупных птицеводческих комплексов, и я отлично представляю все проблемы этого дела. Особенно создания одной из главных составляющих успеха, производства достаточного объёма не просто комбикорма, а именно нужных птичьих кормов. Но начать нужно с обзаведения поголовьем нужных птичек.

Всё это будет завтра, послезавтра и даже третьего дня. А сегодня, посмотрев, как наши прорабы, так я теперь буду называть Владимира Фёдоровича с сыном и зятем, с энтузиазмом приступили к монтажу второй коробки, а товарищ доцент с не меньшим рвением к началу испытаний первой, я направил свои стопы вместе с Гольдманом на завод. Всё шло своим чередом, без моего присутствия и контроля, что не могло не радовать.

Мне надо убедиться, что работа по проектированию домостроительного комбината и проектного института пошла. И после этого с чистой совестью ехать в горком, а потом и в трест. Дел накопилось множество, почти две недели я был оторван от текущих вопросов.

На заводе я увидел ожидаемую картину. Немногочисленные инженерно-технические кадры завода под руководством Петра Фёдоровича Савельева были заняты конкретнейшим и очень важным делом. Они занимались разметкой нынешней территории завода под будущее строительство. Кто-то стоял с рулеткой, кто-то вбивал колышки, кто-то делал записи в толстом блокноте.

Когда мы в горкоме разрабатывали проект панельного домостроения, то был составлен достаточно подробный план будущего завода, который даже привязан в общих чертах к конкретному месту. Поэтому доработать его труда не составило, и дело собственно за малым, всё это построить, оснастить и запустить в работу. Но дело это очень трудоёмкое и длительное.

Это конечно будет не большой домостроительный комбинат, который обеспечит своей продукцией всю область. Нет, это будет достаточно небольшой именно экспериментальный завод при проектном институте, который тоже должен будет появиться здесь же. Место для обкатки технологий, для испытаний новых решений, для подготовки кадров.

А уже на основе наработанного опыта в Сталинграде надо будет построить отдельный и большой типовой домостроительный комбинат. Разработать его проект должен наш будущий проектный институт как раз на основе полученного опыта со строительством опытного завода. Всё должно идти последовательно, одно вытекать из другого.

Наш экспериментальный завод во многом не является самостоятельным и критически зависит от Тракторного. У нас, например, общее энергохозяйство, транспортный цех и что очень важно, общее крановое хозяйство. Наше главное производство, непосредственное производство панелей, сейчас размещено так, что оно полностью обслуживается заводскими кранами. Это временное, но удобное очень и экономичное решение.

И сейчас надо просто полностью воплотить в жизнь наш план, разработанный в момент моего появления в Сталинграде. План, который тогда казался фантастикой, а теперь превращается в реальность.

Увидев меня, Савельев тут же подошёл ко мне. Лицо у него было усталое, но глаза горели энтузиазмом.

— Ну как тебе? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Мы с Константином Алексеевичем всё ещё раз просчитали и проанализировали наш разработанный план. На этих площадях невозможно развернуть масштабное производство панелей. Совершенно невозможно, даже если очень захотеть.

— Так такая задача сейчас и не стоит, — ответил я спокойно. — Мы должны к окончанию войны отработать нашу технологию до мелочей. Это раз. Доказать, что это значительно дешевле, а самое главное быстрее. Это два. И третье, разработать план разворачивания новой отрасли промышленности с тем, что, когда вопрос о масштабном восстановлении разрушенного встанет в практическую плоскость, были готовы все проекты, отработаны технологии и подготовлен минимум кадров. Вот и все наши задачи на ближайшие два года.

— Да это, Георгий Васильевич, понятно, — вздохнул Пётр Фёдорович. — Сложно только всё это, — в его голосе появились нотки усталости. — И самое главное, мне не совсем понятно, кто и что должен делать? Полностью всё мы или как? Какая у нас зона ответственности?

— Я, честно говоря, тоже не знаю на все сто, — признался я. — Думаю, всё окончательно решится, когда госкомиссия приедет принимать первые дома. Это конечно в случае успешности наших испытаний. Тогда и станет ясно, кто чем будет заниматься, какие у кого полномочия и ресурсы.

— А ты что, сомневаешься в их успешности? — удивился Пётр и даже приостановился.

— Нет, — я решительно покачал головой. — Не сомневаюсь. Но нужна бумага, в которой будет сказано об их успешности и безальтернативности наших предложений. Без этой бумаги нам дальше никто не даст двигаться, как бы хороши ни были наши результаты.

— Но нам помощь нужна, к первому июля не справимся. Сложно на этой территории впихнуть всё необходимое, а если ещё и отделиться от Тракторного, то вообще невозможно. Площадей просто не хватает физически, — Петр вопросительно посмотрел на меня.

— Давай так поступим, — предложил я после короткой паузы. — По возможности я сюда направлю всех умных людей из треста и попрошу генерала оказать нам помощь силами инженерных частей группы войск. А вы с Константином Алексеевичем прикиньте перспективы использования правого берега Мокрой Мечётки сразу же за территорией Тракторного. Там как раз можно будет разместить проектный институт и всё необходимое, чтобы отделиться от Тракторного. Это без сомнения вопрос времени, рано или поздно придётся это делать.