— Только не говори, что ты не хотела воспитывать их!

Господи!

— В чем вы еще меня обвините?!

Теперь у нас обоих молнии во взглядах. Упираемся ими друг в друга.

— Почему ты просто не пришла и не сказала мне? Какого черта ты проделала все это так?!

Опускаю глаза и бормочу себе под нос.

— Как будто к вам просто так придешь, — поднимаю голову, — я, может быть, хотела узнать, какой вы человек.

— Узнала?! — он выдыхает.

— Да. И верю, вы не сделаете плохо детям.

Он болезненно морщится и качает головой.

— Они не заслужили всего этого дерьма…

От этой его фразы все сжимается у меня внутри. Под плохим словом он имел в виду… меня? Злость испаряется, и меня снова парализует страх.

— Сколько дней ты обманывала меня… Не могу поверить, что ты так поступила! — добавляет Ямаев. — Иди…

Сейчас он выгонит меня! От него так и веет холодом. Держать обманщицу в доме этот человек не будет.

— Есть еще кое-что, — прерываю своего уже бывшего босса. Он смотрит на меня, не моргая, — Кирилл Рудов — мой бывший бойфренд. Он… Он вынуждал меня вернуться к нему, когда я родила сыновей. Угрожал связями своего отца. Говорил, они лишат меня прав и поместят детей в приют. Поэтому мне нужно было быстро спасти малышей. Не было времени что-то объяснять вам… Выслушивать, что я забеременела специально. Я хотела, чтоб вы полюбили и защитили своих малышей.

Из моих глаз льются слезы. Ямаев молчит.

— Рудовы хотели, чтобы их сынок женился на скромной девушке. Думали, семья удержит его от дурного образа жизни. А дети, в свою очередь, держали бы меня рядом с ним, — перевожу дух, — но теперь у них другая цель. Они хотят устроить Кирилла к вам в бизнес. Он сначала пообещал мне ничего не рассказывать вам. А сейчас шантажирует и требует украсть ваш ежедневник.

Громкий звук заставляет меня вздрогнуть. Поворачиваю голову влево. На ровной стене цвета слоновой кости вмятина. А на полу валяется расколотая статуэтка. Она стояла раньше на столе Ямаева — изящная пантера в прыжке.

Булат шумно выдыхает. И словно заканчивает фразу, которую начал до слов о Кирилле.

— Иди к детям.

Ямаев

Клянусь, в моем лексиконе нет такого матерного слова, которым я бы описал этот день. Он — худший в моей жизни. Однозначно.

Еще никогда меня так не раздирали противоречия. Никогда еще я так не пытался понять, что творится внутри другого человека. Честен он со мной, кто он вообще на самом деле?! Вернее, она.

Я приказал охране следить, чтобы она не ушла из моего дома. С детьми или одна, неважно. Такое я тоже проделал впервые в жизни.

На празднике я понял — не хочу, чтоб Марика была прислугой и няней. Какая ирония судьбы! Я столько представлял себе разговор с матерью сыновей, но что он будет таким… Никогда бы не поверил!

Слышу какой-то шум, замечаю — Марика оставила видеоняню на столе. Вижу на экране, она вернулась в детскую и подходит к кроваткам. Поправляет одеяло у Ванюшки. Даже после такого разговора от нее сквозит материнская забота.

Надо бы отключить прибор, но я как ястреб впиваюсь в него взглядом. Пытаюсь разглядеть ее лицо. Плачет… Не думал, что мне может стать еще хуже. Дьявол!

Резко жму на кнопку выключения и выхожу за дверь. В детскую поднимаюсь, кажется, за две секунды.

Что я там думал? Ах да, оказывается, мне может стать еще тошнотворней. Именно в тот момент, когда она вздрагивает от моего прихода и инстинктивно закрывает собой детей.

— Марика…

Девушка быстро утирает слезы. Поднимает на меня лицо.

— Я не буду извиняться за то, что родила детей. В их появлении на свет участвуют двое.

Ее соблазнительные губки, которые я совсем недавно смаковал, упрямо сжимаются.

— Я разве заставляю тебя извиняться?

Говорю холоднее, чем нужно. Или как, черт возьми, нужно?! Меня трогают ее слезы. Внутри поднимается желание защитить. Но от кого?! От себя? И не представляет ли она сама опасность? Подозрение и обида во мне не хотят униматься.

— И я не позволю вам разлучить нас!

Решительная… Выглядит при этом совершенно подавленной. Какой-никакой, а мир в этом доме был. Сейчас он разлетелся в щепки, прямо как статуэтка от люксового бренда.

Я верю Марике, судя по мыслям? Уверен я пока что в одном.

— Дети останутся здесь, для них ничего не должно поменяться.

Допускал ли я мысль, что не отдам мелких матери? Хм, наверное. Я ведь не знал, что она из себя представляет. И теперь до конца не знаю, но… Она была все это время рядом с ними! Дети не были без мамы ни дня.

— Я не отдам вам сыновей!

Ее голос срывается. Хотя в нем все еще через край храбрости. Как бы она себе это представила чисто физически? Ничтожество Кирюша угрожал ей забрать детей. А я не смог бы? С учетом всего того, что она натворила.

— Ты будешь с ними.

Она опешила. Хмурится.

— Но как?

— Как и была все это время.

Марика делает шаг назад.

— Вы оставите меня в доме?

Мне нужно разобраться. Но мне не нужно, чтобы плюсом приключилось еще какое-то дерьмецо. Если отпускать их спокойно, то только всех вместе. А этот вариант в моей голове не укладывается. Как и вариант отпустить ее одну… Привык я что ли уже, что она всегда под присмотром.

Трудно перестроить отношение к этой девушке по щелчку пальцев. Особенно, когда толком не знаешь, надо ли.

— Ты против? Детям нужна мать, это очевидно. Увезти я их не дам, что тоже логично. Ты ведь принесла их сюда не просто так.

— Для Кирилла мы больше не представляем интерес, — морщится.

Кстати, о птичках.

— Не сообщай ему, что я все знаю.

Она поднимает на меня заинтересованный взгляд.

— Что вы собираетесь с ним сделать?

— Пока не знаю, — встряхиваюсь.

И не знаю, можно ли с тобой это обсуждать… Как же так.

— Хорошо, я ничего не скажу.

Повисает пауза. Я вроде посмотрел в окно, а все равно исподволь глянул на нее. Дрожит.

— Марика, — с трудом, но ловлю ее взгляд, — я не сделаю тебе ничего плохого.

Нежный лоб не оставляет морщинка.

— Вы не верите мне.

Снова взрываюсь.

— Это говорит человек, который сначала решил пошпионить, а потом несколько недель скрывал правду! Кто из нас двоих заслужил меньше доверия? По всему выходит — я!

Молчит и сопит.

— Я очень сильно боялась.

Обнимает себя руками. Гладит предплечья. Черт, мне хочется положить сверху свои ладони!

Я не могу быть к ней объективным. Когда?! Когда я успел в нее влюбиться? У нас же были нормальные деловые отношения.

— Больше не надо бояться. Ты нужна детям. Теперь твои обязанности сводятся только к ним.

Ну вот, снова эти серо-зеленые блюдца, полные тревоги.

— А кто будет делать мою работу? Мне не трудно …

— Как ты себе это представляешь?

Молчит.

— На кухне… Да и везде можешь брать то, что тебе нужно.

— Булат Романович, я…

— Не надо Романовичей. И перестань мне выкать.

Хлопает глазищами. Сколько я мечтал в них посмотреть! А вместо праведного гнева только ноет под ложечкой.

— Хорошо, — она опускает голову.

В кармане оживает телефон, и на экране высвечивается фамилия — Данилов. Что ж, нам не помешает прерваться. Марика слышит звонок, так что, ничего не объясняя, выхожу в коридор. Шагаю к лестнице.

— Да!

— Ямаев, привет! — бодро начинает друг. — Раз взял, значит, говорить можешь. Есть идейки по твоей пропавшей мамаше.

Горько усмехаюсь. Начинаю спускаться вниз.

— Какие?

Пусть я уже все знаю, мне все равно интересна версия Олега.

— Ты просил проверить сотрудников. Так вот, ты в курсе, что твоя няня рожала? Четыре месяца назад… У нее двойняшки, мальчики.

Марику взяли по рекомендации и сильно не проверяли. Вартан только как всегда просветил ее на предмет уголовки. А семью, друзей, любовников никто не копал. Про детей тоже. Анкету она заполнила сама.