Смотрю на горничную, по ее лицу пошли красные пятна. Что она так дергается? Может быть, пригласить профессиональную няню…

Ловлю себя на том, что хочу дать Марике еще один шанс.

— Да, я сразу скажу вам! — она как раз приходит в себя. — Если что-то вдруг… Вы же их отец.

Логичное замечание.

— Вот и славно.

Решаю больше не заводить разговоры. Лучше спокойно поесть.

Уже после, лежа в своей спальне, думаю — как давно я не общался с девушками настолько бережно. Нельзя сказать, что я их ни во что не ставлю! Но дамы, которые мне встречаются, и не нуждаются в трепетном обращении.

За исключением разве что той, сбежавшей.

Мой мозг точно воспален, так как вдруг начинает крутить картинки той ночи. На кончиках пальцев я словно чувствую ее, такую нежную и бархатную. В меру мягкое и упругое тело под своими ладонями. Светящуюся в сумраке кожу.

С утра я даже подумал, не приснилось ли мне… Ее искренность никак не укладывалась в декорации той вечеринки. Она была как инородное пятно. Прекрасное.

Уф… Не знаю, вспоминала ли она мое тело, но оно реагирует на мысли о ней самым конкретным образом. Заглушить никак не получается… Иду в душ, чтобы остыть, но в результате помогаю себе там другим образом. Черт! Куда я качусь?

Впрочем, потребность эта как ни крути естественная. И ее удовлетворение помогает организму заснуть крепким сном. Утром накатывает муторная осознанка действительности… Но все же хотя бы физически я в норме. Приму теперь уже обычный душ, оденусь и… позавтракаю где-нибудь не дома.

Честно признаюсь себе в желании свалить. Стараюсь не раздумывать, насколько это хорошо или плохо. Вот только проходя мимо комнаты Марики и мелких, просто не могу туда не заглянуть.

В конце концов, у меня все должно быть под контролем! Чтобы потом эта мамаша не сказала, что я повредил её детей! Моих… Наших? Тьфу!

Я в курсе, что детей делают двое. Но этот ее внезапный удар под дых! Одна мысль, и внутри вскипает злость.

В комнату не стучусь, но дверь открываю медленно. На еще разобранной кровати сидит Марика с одним из младенцев в руках. Помощница успела надеть розовый спортивный костюм и собрать в хвост свои густые волосы. Так что вхожу я без стеснения.

— Как прошла ночь? — уточняю вместо приветствия.

Ни к чему эти лишние церемонии. И эмоции. Марика поворачивается.

— Доброе утро, Булат Романович, — она соблюдает этикет, — все хорошо.

Парень в ее руках явно с этим не согласен. Возится чего-то. Плюет белую жижу из бутылочки. Согласен, выглядит их еда не очень. Хоть взяли мы далеко не дешевую.

— Может, заказать другой вкус? — киваю на него. — Не волнуйся про деньги.

Мелюзга в любом случае ни в чем не виновата. Экономить на них не собираюсь. Денег у меня хватит прокормить таких штук сто.

— Нет, он всегда… — Марика делает паузу. — Я заметила, он в принципе плоховато ест.

Звонить Белке? Эти двое должны быть в отличном состоянии, когда я найду их мать! Да и просто надо поступить по-человечески.

— И-и-и-и-и… — слышим сбоку.

Ультразвук — это Андрюша. Так, значит, плохо ест Иван.

— Парень, если не хочешь знакомиться с одной занудой-педиатром, надо поесть, — показываю пальцем на мелкого.

— Гь!

У того внезапно прорезывается голос. Пускает молочные пузыри, таращится. Пытается улыбаться. Вот картина…

— Да-да, я про тебя, Иван, — качаю головой, — тетя Белка от тебя так просто не отвяжется.

Тетя… Уф.

— Он ест!

Марика говорит с придыханием, словно это какое-то чудо. Ну проголодался, наконец, парень!

— Он никогда не ел с таким желанием, — продолжает восхищаться горничная.

— Откуда ты знаешь? — отмахиваюсь. — Ты с ним знакома всего-ничего. Кстати, Бэлла говорила, у мелких может быть стресс.

Марика притихает. Стыдно, что сморозила глупость. Женщины… Им лишь бы поахать над младенцами. Простой мужской разговор все решил! Хоть мелкий ничего не понимает, мой настрой почувствовал.

— И-и-и-и-и-и! — сирена Андрюши становится громче. Даже братец его вздрагивает.

— Может… Может быть, вы подержите Ивана? — отмирает Марика. — Он у вас покушает лучше! А я Андрея успокою.

Так, нам нужна еще одна нянька? Потому что исполнять все эти обязанности я не наме…

— Гь!

Их точно родила одна мать? Языкам они обучены разным.

— Возьмите, пожалуйста.

Марика поднялась и вкладывает мне в руки младенца. Где скромная, а где быстро сообразила. Видимо, нагружать работой мужчин у женщины в крови.

— Ладно, давай.

В конце концов, покормить ребенка — это пара пустяков. Он и не весит почти ничего! Рука чувствует только тепло от тельца.

Сосать Ванёк принимается сосредоточенно и бодро. Вот! Что там она не могла…

— И-и-и-и-и!

Второй мелкий заходится. Но он в своем репертуаре. А вот Марика меня удивляет.

— Булат Романович, не могли бы вы сесть в кресло и взять Андрюшу тоже? Он ревнует.

Что? …! Им три месяца!

Наверное, мой красноречивый взгляд о многом говорит горничной. Так начинает тараторить.

— Двойняшки всегда друг друга чувствуют. Эту связь нельзя объяснить логически. Ну или… Или это можно объяснить тем, что много месяцев они были рядом в утробе. И поначалу им комфортнее быть рядышком. Вы взяли одного сына, второго теперь не успокоить.

— И-и-и-и-и! — подтверждает весь этот бред Андрюша.

— Ладно, давай!

Что-то отчаянное мне послышалось в крике мелкого. Но скорее всего, я просто схожу с ума.

Присаживаюсь в чертово кресло. Дизайнер напихал таких в каждую спальню — высокая мягкая спинка, бежевая ткань типа бархата. Вот, пригодилось.

Еще выручает, что я далеко не дохляк. У меня развиты грудные мышцы, бицепсы. Есть, на что уложить мелких.

Одна незадача — у меня нет третьей руки! На имеющихся двух мы с помощницей разложили близнецов. А вот чем держать бутылочку? Мне кажется, родителей двойни или тройни природа должна снабдить лишними конечностями. Эдакий результат естественного отбора.

Эволюция распорядилась по-своему. Так что Марике приходится мне помочь.

— Давайте, я подержу бутылочку, — предлагает она.

— Да уж будь любезна.

Андрей завтрак закончил. Теперь просто глазеет на меня, машет ручонками и время от времени издает звуки. Довольные. А вот Ване помощница засунула соску в рот.

— Как хорошо ест! — восхищается она.

— Главное, чтобы совсем не увлекся, и мы не получили в итоге ожирение.

Это сейчас я сказал? Сам себе поражаюсь! Забегаю так надолго вперед и… Что это за "мы"? Так дойдет и до "мы покакали".

Плеваться на руках с младенцами я, конечно, не плююсь. Но от себя в шоке. Однако продолжаю сидеть. Если уж взялся, надо довести дело до конца.

Марика стоит рядом не в самой удобной позе. Но на лице искренняя радость. Все же она хорошая девушка.

Черт, да какая вообще мне разница?! Девушка! Она хороший сотрудник, и точка. И точка! Пока отчитываю себя (что мне никогда не было свойственно, обострилось в последние сутки), улавливаю легкий запах. Какой-то знакомый…

Роза, кажется. Аромат известен практически каждому. Но не только поэтому он всплыл в моей памяти. Точно не поэтому… А вот почему, не знаю. Как будто раскрылся запах по-особенному.

Вчера мы с горничной сидели рядом. Выбирали барахло для младенцев. Но я не ощутил тогда запах и странные эмоции! Помню аромат не со вчерашнего дня.

Господи, о чем я вообще думаю? Это так важно?!

Пытаюсь прийти в себя, но в голову так и лезут мысли об этой странной розе.

— Ванечка так хорошо поел! Умничка мой… — воркует тем временем Марика.

Иван успел позавтракать, пока его отец страдает ерундой.

— Молодец, — киваю ему, как будто он что-то понимает.

Тот лыбится. Вот жизнерадостный! Его брат серьезно сопит. Со всей сосредоточенностью он сжимает мой палец. Силен… Кажется, я знаю, кто будет в этой парочке главным.